Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 39

Странно, что Арина не позвонила, а общается именно таким способом. Наверное, сейчас где-нибудь едет или находится в гостях, где особо по телефону не посекретничаешь. Она попрощалась со мной, «стократно целуя», и я пошёл на ужин. Куан, Петрович, Эд, Гена Берг, Виктор Олегович уже ждали меня, и как только я занял своё место за столом, они опустились на стулья. Общий ужин со своими людьми сближает, а заодно позволяет решать те вопросы, которые (вроде бы) второстепенные, но тоже требуют обсуждения.

Сегодня, в основном, речь шла о системе безопасности, которую нужно пересмотреть с учётом расширения усадьбы. Петрович попросил ещё один внедорожник. Бойцов стало больше на несколько человек. Новичков пока обкатывают, не допуская до сопровождения. Но рано или поздно машина понадобится. Управляющий заметил, что нужно расширять штат прислуги, как бы я не старался оттянуть этот момент, когда в доме станет не провернуться от горничных и прочих дворецких. Ладно, насчёт горничных, автомехаников и садовников я особо не спорил. Они всегда должны быть под рукой. А все остальные услуги пока решили оставить в прежнем варианте: через краткосрочный контракт.

Такое общение под вкусные блюда очень сближают. Да, спорили, порой не соглашались друг с другом, но искали и находили приемлемые варианты.

— Андрюша, — после ужина ко мне подошла Оксана, смущённо теребя фартук, накинутый поверх платья. — Мне бы ещё одну помощницу. Маринка уже невестится, то и дело отпрашивается по каким-то своим сердечным делам. Я могу её поварёшкой по заду отшлёпать за такие вольности, но сам понимаешь, крутыми мерами только разозлишь девчонку.

— Конечно, Оксана, — я изобразил досаду на свою слепоту. — Надо было сразу эту проблему решить. А зачем одну? Давай, сразу двух. Пусть посменно работают, да и у тебя появится время в свет выйти. Застряла среди кастрюль, неправильно же.

— Две — хорошо, — задумчиво кивнула кухарка. — Такой вариант устраивает. Сама хотела предложить, но скромность победила.

Мы негромко посмеялись. Я пообещал поговорить с Казаковым. Когда он будет искать прислугу через биржу, заодно и помощниц для Оксаны подберёт.

— Или у тебя есть кандидатуры?

— Конечно есть, — почему-то поморщилась женщина. — Но не хочу всех знакомых тащить в ваш дом. Кумовство ни к чему хорошему не приводит. Да и рука у меня тяжёлая. Могу осерчать и как следует приложить. А зачем мне портить с ними отношения? Нет уж, пусть Виктор Олегович через биржу нанимает.

Логика Оксаны была проста и незамысловата. Она хотела остаться здесь старшей кухаркой, а конкурентки ей ни к чему. Пусть лучше ассистируют. Я не возражал. Человек, доказавший свой профессионализм на деле, всегда будет в моём приоритете.

— Хорошо, найдём тебе помощниц, — успокоил я разволновавшуюся Оксану.

— Спасибо, Андрюша! Вечерком плюшек свеженьких настряпаю! Обязательно попробуй!

— Кто же откажется от такого угощения? — я улыбнулся и направился к себе. Пора испытать новшество Арабеллы. Что же она сотворила?

Скинув с себя всю одежду, осторожно натянул на голое тело тончайшую ткань, на ощупь не совсем мягкую, а как будто пропитанную какой-то смесью, да ещё чем-то пахнущей, смолой, что ли? Попрыгал, поприседал, помахал руками. Вроде бы ничего не сковывает движения. А это важно, когда ведёшь бой. Малейший затык в управлении, переведённом на сенсорные датчики, и можно эпитафию на надгробие заказывать.

Я взглянул на себя в зеркале. Забавно, конечно. Комбинезон напоминал гибрид обычного термобелья, гоночного скелетона и высокотехнологичного медицинского корсета, да ещё с этими загадочными зажимами, соединяющими костюм с капюшоном. Ткань серебристо-матовая, с едва проглядываемыми дорожками-проводниками, похожими на синто-волокна, только распущенными, а не собранными в пучки, как в бронекостюме. Мелькнула мысль, что Арабелла слукавила. Технология напыления на ткань достаточно сложная. Во-первых, внутренний слой — это терморегулирующая мембрана с наночастицами ванадия (об этом сама госпожа Стингрей утверждала в разговорах с Бергом). Этот элемент меняет теплопроводность в зависимости от температуры тела пилота. Во-вторых, сам «сенсорный» слой в виде графеновой пропитки с неизвестными мне добавками. Просто невозможно в тех условиях, что сейчас предоставлены Арабелле, создать такой высокотехнологичный комбинезон. Или эта женщина дьявольски талантлива. Ведь у нас ещё нет микроэлектронной линии, о которой американка говорила. Получается, Арабелла — теоретически — может предоставить минимум две варианта создания подобных костюмов?

Я надел поверх комбинезона спортивный костюм, захватил с собой телефон и спустился в гостиную. Предупредил резавшихся в шахматы Никанора и Эда, что буду в мастерской.

На улице только сгущались сумерки, но светящиеся фонари уже освещали площадку перед воротами и дорожки. Возле сторожки маячил Горох и разговаривал с кем-то из «молодых» бойцов. Я с ними еще не со всеми познакомился, времени не хватает.

В мастерской привычно пахло припоем и разогретым железом; тихо гудели ЭВЦ, помаргивали светодиоды на тестовой аппаратуре; осциллографы чертили свои кривые; негромко переговаривались о чём-то Ворон и Ваня Гончар, распутывая тонкие провода.

— И что мне нужно делать? — спросил я, снимая с себя спортивный костюм. — Влезать в «скелет»?

— Андрей Георгиевич, сначала мы проведём тестирование прямо на вас, — Гена снял очки и помассировал веки. — Я поздно сообразил, что надо было комбинезон на манекен повесить, а не вам отдавать. Ребята давно бы прощупали его мультиметром.

— Если это не опасно, то щупайте его на мне, — пошутил я, вставая посреди мастерской на резиновый коврик. — Не будем терять времени. Его у нас и так нет. К запуску завода вся технология должна быть отработана.

— Тогда начнём, — кивнул Берг, напялив очки обратно. — Ворон, Ваня, подсоединяйте кабели к различным точкам тела.

Провода, которыми меня стали опутывать, были обычными, но на концах у них были микроскопические зацепы, которые крепко впивались в ткань комбинезона. Через несколько минут я стал похож на муху, попавшую в паутину.

— Готово, шеф, — весело ответил Ворон. — Можно начинать.

— Ну, теперь придётся потерпеть, — предупредил меня Гена. — Калибровка — процедура нудная, но необходимая. Алексей, запускай «Танец».

— Что за зверь такой? — поинтересовался я.

— Программа первичной калибровки, — пояснил Берг, подходя к сидящему за монитором механику. — Арабелла поделилась. Это её спецы писали под «Арморекс», но применить не успели… Так, Андрей Георгиевич, вам нужно будет выполнить серию движений, чтобы система поняла, что где находится, каков диапазон подвижности суставов, мышц, сухожилий. Как напрягаете мышцы перед ударом, с какой скоростью наносите его. Без этого линейные движки «Бастиона» будут отставать от ваших движений, либо, что хуже, наступит рассинхронизация.

Следующие два часа действительно стали настоящим мучением. Я стоял на коврике посреди помещения, окружённый камерами и какими-то приборами, похожими на лазерные дальномеры. Гена лично подсказывал мне, какие действия совершать. Сначала было забавно…

— Движение 47: подъём правой руки в сторону на 90 градусов. Медленно. Ещё медленнее. Зафиксировано. Движение 48: сгибание локтя, максимальная амплитуда. Остановитесь. Так…княжич, на пределе вы инстинктивно напрягаете трапециевидную мышцу. Система ловит это как команду на ускорение. Поднимаем порог чувствительности на десять процентов.

Эта подсказка уже для механиков.

— Понял, шеф, — Алексей внёс поправки в код.

— Ещё раз, Андрей Георгиевич.

Я выдохнул и выполнил указание инженера. Но потом спросил:

— А не проще ли записать стандартный профиль, а потом подогнать?

— Нет, — покачал головой Берг и привычным движением поправил очки. — Это же прототип. На стандартной программе он работает некорректно. Так как сейчас у нас имеются только два «Бастиона», и оба вы эксплуатируете, то для них нужно записать уникальный код, в котором будет сохранён каждый ваш чих, каждый миллиметр привычных движений.