Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 105

Кажется, я сумел отвести подозрения бдительной княгини Голицыной, и окончание обеда прошло под обсуждение планов будущего мероприятия.

— Тебе следует чаще заглядывать к нам, чем к дядюшке, — сказала Арина, провожая меня к машине, когда я попрощался с семейством Голицыных. — Папа недоумевает, что случилось с Главой Рода. Патрикей Ефимович отзывается о тебе только в хороших тонах. Хотя молодёжь для него всегда была как красная тряпка для быка.

— Поверь, у меня хороший опыт в общении с людьми подобного характера, — мы подошли к «Фаэтону», и Влад тут же распахнул заднюю дверь. — Передавай дядюшке привет, если он заглянет к вам в гости. А тебя я жду для прокачки ядра.

И поцеловал Арину в щёку. Чуть покраснев от присутствия Влада, она тихо прошептала:

— Я уже боюсь остаться с тобой наедине. Ты стал таким… взбудораженным. А я девушка слабая, могу и не устоять перед твоим напором!

Княжна, конечно, кокетничала, но взгляд её было очень говорящим.

— Если это случится, то клянусь: ты ни о чём не пожалеешь, — я всё же решил честно признаться, что не прочь шагнуть на следующий уровень отношений.

Мой шёпот заставил Арину покраснеть ещё больше. Она засмеялась и легонько толкнула меня в грудь ладошкой.

— Езжай уже, ловелас! Я… мне надо подумать над твоими словами.

С бьющимся сердцем я нырнул в салон и откинулся на мягкую спинку дивана. Мне бы тоже следовало с холодной головой просчитать, к чему может привести несдержанность. Арина не из тех девушек, что стремятся познать радости жизни и вкусить запретный плод до замужества. Она из аристократической семьи, где существуют правила приличия, пусть и не с жёсткими ограничениями, но которые не позволяют вольничать. Я представил себе лицо Патрикея Ефимовича, и мой пыл мгновенно угас, сжался до маленького испуганного уголька. Да, надо почаще вспоминать Главу Рода Голицыных и его обещание, как он со мной поступит, если я обижу Арину.

В кармане пиджака залился бодрой мелодией телефон. Звонил Эд.

— Андрей Георгиевич, с вами хочет встретиться княжич Лукомский. Сейчас его машина стоит возле ворот. Какие будут указания? Пригласить в дом или пусть ожидает снаружи?

— Никуда его не пускайте, — ответил я жёстко. Нина так и не дождалась прощения от этого хама. А значит, я имею право той же монетой отплатить Лукомскому. Если он примчался ко мне, то со всей уверенностью можно сказать, что антимагия начала своё разрушительное действие.

2

Лукомский приехал на встречу не один. Помимо свитских он зачем-то взял с собой телохранителей, словно хотел этим жестом показать, что его не стоит недооценивать. Или цену себе набивает? Этих парней с характерными повадками охранников я отметил сразу. Они нарочито расслабленно расхаживали возле чёрного «Сатурна», но как только мой «Фаэтон», мягко шурша шинами, проехал мимо них и остановился возле закрытых ворот, сразу подобрались и подошли к княжичу. Тот сидел на капоте «Сенатора» и с мрачной задумчивостью курил, то и дело бросая взгляд на моих парней, дежуривших возле сторожки.

Ворота дрогнули и стали отходить в сторону.

— Погоди, я выйду, — предупредил я Никанора. Вопрос с Лукомским мне не хотелось решать в своём доме. Поговорю с ним на улице. — А ты загони машину в гараж.

Влад шустро выскочил наружу и распахнул мне дверцу. Я покинул салон автомобиля, одёрнул пиджак и остался стоять на месте, давая понять нежеланному гостю, что буду вести беседу на своих условиях. За моей спиной незримо выросли Горох, Корень и Дима Лель. А телохранители княжича тут же окружили своего хозяина.

Немая сцена, достойная какого-нибудь вестерна, продлилась недолго. Лукомский щелчком выбросил окурок на дорогу и соскользнул с капота. Крутнув шеей, медленно направился ко мне. Он всё же понимал, почему я мариновал его на улице под взглядами любопытных соседей. Злится? А кто виноват? Сам себя загнал в патовую ситуацию. Любой ход против меня закончится плохо. С антимагией шутить нельзя.

— Здорово, Мамонов, — остановившись в паре шагов от меня, Виктор засунул дрожащие руки в карманы брюк. — Хреново ты поступил. Подленько.

— И тебе не хворать, Витя, — поздоровался я в ответ, намекая на предмет его появления возле моего дома. И внимательно вгляделся на осунувшегося Лукомского. Тени под глазами, по радужке проскакивают алые искорки, неестественный румянец на щеках. Всё правильно. Из-за блокированных каналов энергия ядра интенсивно ищет выход, оттого и кожу сушит, и тремор пальцев явно выражен. Сколько дней прошло? Три? Если недельку походит, искра начнёт гаснуть. Не упустить бы этот момент. Виктор в силу своего гнилого характера может и не попросить прощения. А мне потом отвечать перед его родителями, и не факт, что мне не объявят кровную месть. — В чём ты увидел мою подлость?

— Втихую заблокировал Дар и думаешь, что я к тебе на коленях приползу?

— На коленях или нет — но ты здесь, — задумчиво проговорил я. — Корёжит, Витя?

— Сука, не издевайся, сними блокаду, — скрежетнул зубами Лукомский, но голос повышать не стал.

— Прощения у боярышни Захарьиной просил?

— Мои свитские ездили сегодня к боярышне от моего имени. Да, чутка перегнул палку, с кем не бывает. Но ведь признал ошибку!

— А самому посмотреть в глаза девушке и извиниться — кишка тонка? — я вытащил из кармана телефон, нашёл номер Нины и нажал на вызов, не обращая внимания на пышущего злостью Лукомского. — Привет, милая!

— Здравствуй, Андрюша! — зажурчал радостью голос девушки. — Как успехи? Голицыны дали добро?

— Всё просто прекрасно… Слушай, у меня к тебе вопрос. Сегодня от княжича Лукомского были представители?

— Приезжали те трое, которых я чонбоном угостила, — хихикнула Нина. — С большущим букетом роз. На коленях, конечно, не стояли, но прощение от своего наглого княжича просили.

— А ты что? — мне было важно понять, как отреагировала боярышня.

— Я ещё переспросила, точно от княжича? Или от своего имени просили? Те подтвердили, что от Виктора. Тогда я спросила, а они сами не желают извиниться? Начали мяться, мекать-бекать. У меня взыграла гордость.

— Значит, отказалась? — улыбнулся я.

— Свитские — люди подневольные. Они выполняют приказы своего хозяина. Так кто должен признавать свои ошибки? Пока сам Лукомский не приедет, никакого прощения.

— Молодец, — я с усмешкой поглядел на Виктора, ставшего чернее ночи. — Тогда у меня всё. Гости приехали, поговорить хотят.

— Они у тебя? — Нина ахнула. — Милый, не убивай их. Гады, конечно, но такого жестокого наказания не заслужили.

— Хорошо, послушаюсь тебя, — я рассмеялся и быстро попрощался с боярышней, потому что Лукомский налился злобой и готов был совершить ещё одну глупость. Убрав телефон в карман, я развёл руками. — Вот видишь, Витя, как оно всё может повернуться. Обидел незнакомого тебе человека, и карма рикошетом прилетела.

— Слушай, Мамонов, не будь таким… Верни Дар.

— Я его у тебя не забирал, — пожимаю плечами. — Всего лишь «закрыл» магию, чтобы ты в себя пришёл, осознал свои ошибки. Целитель не смог разблокировать?

— Нет, — проворчал Лукомский.

— Понимаешь, что тебе никто не поможет, кроме самого себя? Езжай к Захарьиной и лично проси у неё прощения. Она твоим «бычкам» ответила отказом, так что попытка не засчитана. Хочешь, совет дам? Не бери с собой никого. Ни свитских, ни охрану. Зато будешь увереннее себя чувствовать.

— То есть не снимешь блокаду?

— Нет, — я помотал головой. — Дело принципа, Витя. Ты обидел не просто мою девушку. Обидел невесту, будущую княгиню Мамонову. Тебе ли не знать, насколько щепетильна аристократия к каждому слову. Видишь, я удерживаюсь от желания вызвать тебя на дуэль, где у тебя не будет ни единого шанса. Поэтому перебори свою гордыню и сделай правильный шаг. Пока не поздно.

— Ты стал моим врагом, Мамонов, — Лукомский чуть ли не ткнул меня в грудь пальцем. — А могли бы неплохо поладить. Поверь, бабы не стоят того, чтобы серьёзные мужчины друг друга рвали на лоскуты.