Вик Разрушитель 12 (СИ), стр. 101

Я на удивление легко распахнул бронированную дверь (наверное, хитрая гидравлика этому способствует) и покинул роскошный салон «Хорса». Стоявший возле машины боец тут же закрыл створку и дал отмашку. Колонна взревела моторами и понеслась по дороге, обдавая меня запахом выхлопных газов и ероша волосы токами воздуха.

А я забрался в свой родненький внедорожник в глубоких раздумьях.

— Андрей Георгиевич, а что это у вас в руках? — поинтересовался Корень, кивая на футляр.

— Это? А-аа, именное оружие, сам император вручил, — рассеянно ответил я, чем вызвал невероятный ажиотаж в машине.

— Можно посмотреть? — дрожа от волнения, спросил парень.

— Конечно, — я щёлкнул замком, открыл крышку и извлёк кортик. Кстати, я даже сам не посмотрел из-за импровизированного мини-банкета. Нажав на стопорную кнопочку, я извлёк из ножен тускло блеснувший клинок с золотым напылением. На одной из сторон тянулась витиеватая выгравированная надпись: «Княжичу Андрею Мамонову за личную храбрость и мужество».

— Поздравляю, Андрей Георгиевич, — искренне обрадовался Дима Лель, обернувшись, чтобы разглядеть кортик. — Не каждый дворянин удостаивается такой чести. Я не говорю про тех, кто служит в армии…

— Да понял-понял, — усмехнулся я и достал из кармана пиджака красную коробочку. — Как думаете, русский орден будет неплохо глядеться рядом с королевской медалью?

У парней сначала был шок, когда они передавали из рук в руки коробочку с наградой. А потом Ваня Грищук торжественное произнёс:

— Андрей Георгиевич, вот за такое надо обязательно выпить!

— Кто бы сомневался, — я усмехнулся, убирая коробочку обратно в карман. — Поехали уже домой, а то охрана на нас недобро смотрит!

2

Наивное предупреждение нахального юнца позабавили Виктора, и он даже рассказал о своей встрече с Мамоновым старшему брату Егору, описывая её так, словно это был какой-то забавный анекдот. Однако братец наезд княжича Мамонова на своего братца оценил совершенно иначе. Покачав головой, наследник Рода Лукомских ответил коротко:

— Доиграешься, Витя.

— И ты туда же? — усмехнулся Виктор, развалившись в кресле. Он заглянул к брату в комнату, чтобы поделиться своим новым сердечным увлечением, однако Егор был занят какими-то подсчётами, и ему совсем не хотелось выслушивать бредни младшего и непутного братца. — Мишка Корибут со своими нравоучениями, Гришка Козловский тоже о чём-то подобном предупреждал…

— Так послушался бы друзей, — Егор оторвал взгляд от монитора и решил расслабиться. Пересев из крайне жёсткого рабочего кресла в более удобное, вкусно пахнущее кожей, он рассеяно поглядел на Виктора. — С Мамоновым тебе лучше не пересекаться, чтобы не испортить репутацию Рода. Не забывай, что он скоро станет родственником Мстиславских. А ты знаешь, как важно иметь хорошо налаженные связи с людьми, приближёнными к императорскому клану. Испортишь девицу — я тебя защищать не стану, если история всплывёт.

— Да ты чего, брат? — удивился младший Лукомский. — Что вы все меня предупреждаете о какой-то мифической силе этого пацана? Ну, пилотирует экзоскелеты, участвует в каких-то боевых операциях… Но сейчас он никто, понимаешь? Обычный дворянин, которых в одной только Москве сотни! Хорошо… допустим, что Мамонов имеет вес в аристократическом обществе. Зачем ему захудалая боярышня? Захарьины не влияют ни на какие политические процессы в обществе, не входят в Думу, разве что только дворянские собрания посещают. Живут на доход от аренды родовой земли то ли в Вешках, то ли в Афанасово. Не помню точно. Сам посуди, на кой ляд Мамонову сдалась эта девица, когда скоро женится на Великой княжне Мстиславской?

— А тебе она на кой? — Егора совсем не волновала очередная любовная интрижка, в которую постепенно погружался Виктор. Хватало иных дел, от которых зависело финансовой благополучие Лукомских.

— Но это же странно, не находишь?

— Предположим, Мамонов на этой девице «тренируется» перед свадьбой с императорской внучкой. Может такое быть? Вот так-то. Скажу тебе, братец: не наше это дело. Мы никогда не пересекались с Мамоновыми, и, надеюсь, в дальнейшем так же будет. Разве что на каком-нибудь банкете столкнёмся… Витя, мне не нравятся слухи, которые о тебе ходят. Надеюсь, за твоими увлечениями криминальный след, случайно, не тянется?

— Не переживай, — отмахнулся Виктор. — Там всё гладко.

— Бордель какой-то организовал, чуть ли не шабаши с голыми девками устраиваешь.

— Хрень какая! — возмутился княжич, старательно пряча в глазах усмешку. — Я же не враг самому себе!

— Ладно, ступай, — поморщился Егор, не желая дальше продолжать пустой разговор. — У меня дел по горло. Послушайся моего совета: извинись перед Захарьиной и впредь не лезь в её жизнь.

— Подумаю, — Виктор хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и легко поднялся на ноги. — Схожу на полигон, разомнусь. А то корёжит всего, словно переизбыток маны в ядре образовался.

— Ты уже целую неделю не занимался, кстати, — нахмурился старший брат. — Запускать начал, вот и проблемы появились.

— Ой, не зуди, — поморщился Виктор. — С этими бумагами из нормального брата превратился в чинушу среднего звена. У нас нет бухгалтеров, управляющих?

— Я — наследник. Этим всё сказано. Вали отсюда, не мешай работать.

Виктор рассмеялся и сразу же, как вышел от Егора, направился на полигон, который находился в глубине парка, можно даже сказать, на задворках усадьбы. Он был небольшим, но хорошо оборудованным в плане защиты. Сторожка при полигоне, в которой постоянно проживал дед Козьма — преданный слуга Лукомских — уютно светилась окнами в сгущающихся сумерках.

Старик никогда не закрывал дверь. Хозяева могли в любой момент заявиться на тренировку и заглянуть в сторожку, чтобы предупредить о начале занятий. Тогда дед Козьма включал систему защиты, чтобы поднять из-под земли панели, поглощающие избыток магической энергии, и заодно не дающие какой-нибудь магоформе улететь за пределы полигона.

— Здорово, Козьма! — Виктор завалился в маленькое, но уютное помещение, и подтянув к себе табурет, уселся у двери.

— И тебе доброго вечерка, — откликнулся старик, весь белый, словно обсыпанный снегом, и с шумом втянул в себя чай из неглубокой пиалы. Сторож почему-то предпочитал пить из неё, а не из стакана или кружки. — Чайку вместе со стариком попить зашёл? Я со смородинкой заварил. Скусно!

— Нет, — рассмеялся княжич, ничуть не сердясь на манеру Козьмы вот так общаться с отпрысками Павла Ивановича. Ведь седой как лунь старик знал их с пелёнок, на своём загривке возил, впервые на полигон завёл и объяснил, чем им здесь придётся всю оставшуюся жизнь заниматься. — Хочу размяться.

— Давно пора, — проворчал Козьма, отставляя пиалу. — Негоже занятия запускать. Дар не любит лени. Что-то выглядишь неладно, княжич.

— А что не так? — насторожился Виктор.

— Бледность какая-то на лице, тени под глазами, — сторож поглядел на него чересчур внимательно. — Как сам-то себя чувствуешь?

— Да нормально, — пожал плечами Лукомский, поднимаясь с табурета. — Давай уж, врубай систему, пока я к полигону иду.

Он вышел на улицу, вдыхая терпкий запах нагревшейся за день земли. По гравийной дорожке направился к площадке, теряющейся в темноте. И та внезапно осветилась с помощью уличных фонарей, окружающих полигон. Что-то загудело, воздух заметно заискрился там, где наружу из специальных ниш поднялись панели. Заходить можно было только в одном месте, где между защитными блоками пролегала узкая дорожка.

Оказавшись наедине с собой и засыпающим парком, княжич вздохнул и размял пальцы, чтобы было легче плести невидимые узоры магоформ. Расслабился, как его учили семейные чародеи, и провёл первые линии, с помощью которых создавал огненные шарики. Для разогрева, так сказать.

И очень сильно удивился, что в воздухе мелькнули только слабые золотисто-жёлтые линии, которые тут же растаяли. Такого быть не должно. Искра Дара всегда мгновенно зажигалась и начинала помогать одарённому формировать различные комбинации плетений. Но сейчас появилось ощущение, что чья-то невидимая рука с издевательством рвёт зарождающиеся линии. Пропала та лёгкость, с которой Виктор всегда создавал разнообразные атакующие магоформы. В верхней части живота жгло так, словно княжичу туда расплавленного свинца залили.