Дочь севера. Исцеление дракона (СИ), стр. 29

Похоже, ошибся.

Хотя я во многом ошибся. Как минимум, я не предвидел, что человек, назвавший себя моим братом, зашвырнёт меня в Драгонхолд.

— Мы найдём их, — сказал, прежде чем уйти. — Помогите нам с одеждой и кровом на некоторое время, а там уж поверьте, мы найдём ваших детей и вернём их домой.

А вот каким образом я всё это проверну, ещё только предстоит решить.

Глава 16

Далия

На протяжении недели я ночевала в доме Вивы, а врачеванием занималась в доме старейшины. Агвид больше не выглядел таким суровым. Скорее, обеспокоенным

Я старалась помочь жителям деревни изо всех сил. Каждый из них приходил со своими болями: живот, зубы, кости, руки или ноги. Всем помогала по мере сил. Однако и мужчины, и женщины прекрасно осознавали, что в обители изгнанников есть один пациент, которому помощь нужна больше остальных, а потому терпеливо ждали.

Во второй день я так же свалилась без сил. Ну, не было у меня других способов вернуть человека из мёртвых, а именно там мать Ингвальда и была.

Даже магия далеко не всегда способна помочь в такой ситуации, что уж говорить об обычных способах…

Беспокоил и Ингвальд, сидевший тише воды и ниже травы. А у нас она по земле стелется, если вообще есть. Непривычно было видеть этого мужчину таким. Чужеродно… И это была ещё одна причина, по которой я делала всё возможное.

Что-то в груди (некоторые считают, что это сердце) стонало и ныло, глядя на мужчину в таком состоянии. И даже то, что он один раз осмелился повысить на меня голос, никак не влияло на это странное ощущение.

Возможно, я всё-таки привязалась к Одену, хоть и обещала себе этого не делать. Иначе как ещё объяснить тот факт, что его боль ощущалась во мне сильнее прочих, иногда даже перекрывая мою собственную?

И вот сегодня, когда ночь окончательно опустилась на Искальдру, скрывая от нас солнце на долгие месяцы и помогая холоду пробраться к южным берегам, появились первые плоды моих трудов — мать Ингвальда заговорила.

Нет, она ещё дня три назад начала пытаться произносить какие-то слова, но сил по-прежнему было слишком мало, и приходилось погружать её в сон. Жизнь не терпит халатного к себе отношения.

Но сейчас она и выглядела чуть лучше. Всё ещё тонкая, быстро мёрзнущая, но уже не такая мертвенно-бледная. Встать ей было по-прежнему не по силам, однако дыхание было глубоким и размеренным. А также женщина могла принять большее количество бульона, да и молоко я уже водой не разбавляла. Если бы не магия, то на это потребовались бы месяцы.

— Ты… — её глаза бегали по моему лицу, словно она пыталась вспомнить моё имя.

— Мы не знакомы, — я мягко улыбнулась и взяла в руки плошку. — Знаю, вам хочется многое рассказать, но сейчас необходимо поесть. Давайте я буду постепенно кормить вас, а заодно отвечу на все интересующие вопросы, идёт?

Она кивнула, а я с воодушевлением поднесла первую ложку к её губам. Честно признаться, я снова почувствовала себя на своём месте. Целитель. Не орудие для пыток.

— Кто ты?

— Меня попросили помочь. Вы были очень плохи. Можете рассказать, как вас зовут и что с вами произошло?

Задать первый вопрос Ингвальду я так и не решилась. Впрочем, как и многие другие.

Возможно, что это глупо или даже нелепо, но окажись я в его ситуации, меньше всего хотела бы слушать чужие расспросы.

— К… Кая, — слова по-прежнему давались ей с большим трудом, но упорство было сильнее. — Кая Оден.

— Какова ваша магическая направленность?

— Лёд. Ледяная магия.

Помнит, кто она. Уже хорошо. Иногда после сильных потрясений и такого длительного голода люди понятия не имеют, где они оказались и почему. Даже имён своих назвать не могут.

Стоило узнать, что именно произошло с этой несчастной, но мучить её вопросами… Нет, выше моих сил.

Зато я могла сделать кое-что другое.

— Скажите, у вас есть дети?

Кая заметалась на кровати, насколько позволяли силы, и принялась испуганно озираться по сторонам.

— Ваш сын здесь! Он в безопасности, — я осторожно погладила её по спутанным волосам. — Хотите его увидеть?

До этого я не пускала Ингвальда в комнату к больной по двум причинам: первая — потрясения могут быть как позитивными, так и негативными, а Кае были без надобности и те и другие, вторая — поведение Одена. Невозможно было предсказать, как он отреагирует, увидев язвы или осознав, что мать о нём не помнит.

Зато теперь они оба готовы. Многие раны зажили, угрозы жизни больше нет.

Мужчина мерил шагами дорожку возле дома. Как я и предполагала, он закончил свою работу и уже ждал моего вердикта, чтобы в очередной раз молча кивнуть и вернуться со мной в дом Вивы.

— Здравствуй, — закуталась поплотнее в шерстяную шаль. — Ты… ты хочешь её увидеть?

Даже в кромешной тьме я увидела, как сверкнули его глаза.

— Идём, — поманила дракона за собой. — Только тише. Не делай резких движений, не задавай вопросов. Ещё слишком рано.

Ингвальд кивнул и прошёл внутрь. Я понимала, что это очень личная встреча, но всё же должна была контролировать ситуацию на случай, если что-то пойдёт не так.

Он молча подошёл к матери, позволяя свечам и лампам достаточно хорошо освещать его лицо. Годы заключения явно изменили мальчишку, которого мама качала на руках. И тем не менее взгляд женщины нисколечко не изменился. Она не сказала ни слова, лишь собрала все имеющиеся силы, чтобы поднять руку и прикоснуться к своему мальчику.

Да, именно мальчику.

Потому что так не смотрят на заматеревших самцов. В родительском взгляде не было гордости и восхищения. Не было радости за то, каким выросло их чадо.

В этих глазах была лишь нежность, на мгновение уступившая место сожалению.

Я уже собиралась уйти, убедившись, что всё хорошо, пока не услышала:

— Уходи.

Сказать, что я опешила — сильно приуменьшить действительность. Казалось, наконец-то они встретились после долгой разлуки, чудом остались живы, а мать гонит своё дитя, даже не поговорив?

Это семейные отношения по-драконьи, да?

Однако Ингвальд тоже был крайне удивлён услышанным. Он вопросительно посмотрел на меня, словно спрашивал, не помутилась ли его матушка рассудком. Однако я наблюдала за её реакциями всю неделю: да, иногда они резковаты, иногда чересчур пассивны, но ни разу не выходили за пределы нормы (опять же, если учитывать состояние больной).

Тогда… Тогда какого Шарэта?!

Да, мы оба не понимали, что происходит.

— Мам? — Ингвальд нахмурился. — Ты что такое говоришь?

— Уходи. Уходи! Спрячься!

И снова я не могла уйти. Просьба оказалась лишь беспокойством, однако всё это было весьма похоже на бред, начинающийся при горячке. Вполне вероятно, что я слишком рано устроила встречу.

Похоже, что случившееся всё же несколько помутило разум несчастной женщины. Не настолько, чтобы она перестала узнавать своих родственников. Однако этого было достаточно, чтобы видеть опасность даже там, где её нет.

— Прошу вас, госпожа эйн Оден, — теперь я могла спокойно называть её по имени, — успокойтесь. Здесь вам ничего не угрожает.

И вот сейчас я пожалела, что у нас не было шприцев Рози, ведь инъекция была бы куда эффективнее успокаивающего отвара.

Однако Кая не сделала ни глотка из кружки, и это ещё сильнее убедило меня в том, что она не в себе.

— Ингвальд, выйди, — рубанула я. — Давай же, иди!

Вот только мать, услышав мои слова, вцепилась в сына мёртвой хваткой. И откуда только такая силища взялась?

— Беги! Он найдёт тебя… Он…

— Кто, мама? — было видно, как Ингвальду трудно оставаться спокойным, и всё же он старался создавать видимость того, что всё под контролем. — Мы в безопасности.

— Ормарр! Он сказал…

Дальше я уже не слушала.

Я могла предположить что угодно, ведь бесчинства нашего короля породили такую преступность… Сильнее была разве что в Аргоне, если верить записям о заключённых Драгонхолда. Но сам Ормарр I?