Дочь севера. Исцеление дракона (СИ), стр. 21

Я и раньше видела голых мужчин, с Рози и не такого насмотришься, но во имя ледников, это другое! То были лабораторные крыски для очередных испытаний личной садистки коменданта, пациенты, если мы их действительно лечили.

А смотреть… вот так…

Нет! Нет, это выше моих сил!

— Эй, парень! Штаны потерял? — хохотнул кто-то с мачты.

Дикари.

И почему мы знаем о силе драконов, однако ни одна скотина не поспешила написать, что при возвращении в человеческую форму они остаются в чём мать родила?

— Можешь открыть глазки, северная госпожа, — со смехом отметил второй спустя несколько минут. — Но если он ещё раз обернётся, то будет так расхаживать вплоть до берега.

Да, и это ещё одна вещь, из-за которой дракону стоило бы сказать о своей особенности. Флибустьеры выгрузили почти весь товар в Драгонхолде и выручили за него неплохие деньги. То, что у них есть хоть какая-то запасная одежда — уже удача, поскольку Фиенду она не нужна, а награбленные ткани и драгоценности практически всегда оседают в портах Аргоны и Раота, перед прибытием на остров.

— Либо мне придётся расхаживать в твоей юбке, — хмыкнул Ингвальд, зачёсывая волосы пальцами.

Похоже, его странное поведение было связано с тем, что дракона слишком долго держали взаперти.

— Кто бы тебе ещё её дал.

Я была рада, что он не стал упоминать о произошедшем. Вполне возможно, что память об этом стёрлась. Тем лучше.

— Но есть и положительные стороны, — мужчина обернулся и громко обратился к капитану. — Ты вчера не прогадал! На горизонте стена и вспышки. Буря движется в нашем направлении.

Стена. Вспышки. Буря.

Год прошёл с того момента, когда я в последний раз оставалась в открытом море во время бури, и воспоминания были не самые приятные. Тем, кто не слышал скрипа корабля под натиском стихии, не понять животного страха, испытываемого в этот момент. Редко когда возникает страх смерти, подобный этому.

— Всё так плохо? — я подняла голову, чтобы увидеть лицо Ингвальда.

— Боюсь, что да, моё забвение.

Новообретённое прозвище стало хуже самой хлёсткой пощёчины.

Он помнил! Помнил всё до мельчайших деталей!

— Сколько у нас времени? — хмуро спросил Себастьян.

— От четырёх до шести часов.

Стоило ветру засвистеть в снастях, а качке усилиться, как капитан сразу же велел мне и Ингвальду отправиться в кубрик.

— Себастьян проводит вас в выделенную каюту.

— Разве мы будем спать не со всеми?

— Госпожа, — квартирмейстер посмотрел на меня с укоризной, — ни один мужчина не позволит женщине спать с матросами, если она не портовая…

— За языком следи, — Ингвальд многозначительно посмотрел на него, не дав закончить фразу.

Я же закатила глаза, глядя на круги вокруг солнца, которое вот-вот заслонят тучи.

Честное слово, я год проработала в Драгонхолде под прямым руководством Рози. Неужели кто-то думает, что есть слова, которых я ещё не слышала? Или кто-то здесь думает, что образ джентльмена как-то исправит ситуацию?

В кубрике не так сильно пахло сыростью, потом и гнилью, как в трюме, а в небольшой каюте и подавно. Это приносило некоторое облегчение, но страшно представить, как душно нам будет вдвоём.

— Надо было взять с собой снотворное, — пробормотала я, ложась на кровать.

— Боишься качки?

— Да, — буркнула и отвернулась к стене. — Погаси лампы, пожалуйста.

— Зачем? — недоумённо спросил Оден, но просьбу всё же выполнил.

— Мне будет проще пережить качку.

Да, прошлые шторма оставили напоминание не только в виде страха. Кто бы мог подумать, что тело, привыкшее к жизни в ледяных пустошах, не выдержит испытания водой.

К тому же в темноте уснуть будет проще. И не так страшно.

Ингвальд не задавал лишних вопросов, да и вообще ничего не говорил. Однако я кожей чувствовала на себе его опаляющий взгляд, который, как мне казалось, находил меня даже в темноте.

Даже в общей спальне медсестёр такого чувства не было.

Но всё это быстро ушло на второй план, а затем и вовсе исчезло, когда я почувствовала ощутимую качку. Доски уже начали скрипеть, а мы ещё даже не дошли до самого страшного места.

Воспоминания — вещь хорошая. Именно благодаря им я подхватила одеяло и быстро села на пол, а после вцепилась в ножку кровати, как в единственную опору.

— Мудрое решение.

Я резко повернулась и поняла, что уместилась рядом с Ингвальдом. Видеть не видела, но поняла это по источнику звука и вспыхнувшим змеиным глазам.

— Скажи честно, тебя упекли в Драгонхолд за пиратство?

— Нет. Но с морем я знаком. Когда ошиваешься в порту лет до десяти, невольно запоминаешь всё, что говорят.

— Фростхавн?

— Именно.

— Далековато от столицы, чтобы насолить наследному принцу.

Да, Ингвальд Оден стал первым арестованным за время правления Ормарра I, если мои подсчёты верны. Причём упекли его за решётку чуть ли не в первые дни правления нового короля.

Наверное, стоило бы расспросить, но сейчас была другая проблема — судно подкинуло на волнах практически вертикально, и от страха у меня выбило практически весь дух.

Ударившись головой, я глухо застонала, вторя кораблю, стойко сносившему удары, наносимые водой. Корпус скрипел так, что оставалось лишь благодарить Вьерна за заблаговременный приказ. Трудно представить, какая беснующаяся бездна развернулась перед глазами бывалых моряков.

Стихия явно намеревалась проглотить «Тень Семи Ветров» вместе с нами.

Судно снова подкинуло, и руки соскользнули с опоры. Если бы не Ингвальд, то моя многострадальная голова точно встретилась бы с чем-то твёрдым снова. Мужчина подхватил меня и прижал к себе вместе с одеялом, которое вообще не помогало смягчить падение.

— Ручки у тебя, конечно, сильные, но не настолько. Держись за меня.

Хрупкая девица, отворачивающаяся при виде обнажённого мужчины и полыхающая от бесстыдных поцелуев, спряталась далеко и надолго, поскольку желание жить и обойтись без переломов было гораздо сильнее и напористее.

Вне больничной койки Ингвальд казался мне нерушимой скалой, поэтому я без зазрения совести обхватила его руками. В нос ударил запах соли и моря, впитавшийся в пиратскую одежду, перемежающийся со знакомыми северными, не сошедшими даже за годы заключения.

Лишь ощутив тепло человеческого тела и какую-то защиту, я поняла, как сильно дрожала. Дыхание начало выравниваться, но желание вцепиться в дракона покрепче никуда не ушло.

— Ледяная глыба, — проурчал он. — Ну, конечно.

— Я такого никогда не говорила. Они сами всё придумали.

— Конечно, — Ингвальд мягко погладил меня по плечу.

Можно было подумать, что ему всё нипочём, но я чувствовала, как напряжены его мышцы. Держать себя и меня было тяжело. Более того, при каждом новом заходе на волну дракон старался сделать так, чтобы я не получила видимых травм.

— Сколько это ещё будет длиться? — спросила, услышав треск.

Корабль долго не выдержит такого натиска.

— Судя по тому, что я видел, около суток.

Сутки… Нет, наши тела столько не выдержат, если учесть, что прошлая ночь прошла без сна. Снаружи стали слышны крики, перекрывавшие вой ветра. Похоже, что что-то всё же пошло не так.

— Есть мысль, но ты должен дать мне слово.

— Ещё одно?

— Мы не выдержим ещё сутки без сна, как бы ни старались. Когда мы выпускали бойцов на арену, если те были людьми, то повышали им выносливость.

— Зачем это?

— Думаешь, после драконов и магов интересно на них смотреть? В любом случае, они бодрствовали около двух суток. Я могу попробовать на тебе и…

— Давай.

— Ты же даже не знаешь, что это будет.

— Делай, моё забвение. Хуже не будет.

— Но тебе придётся превратиться в моего сторожа, — в очередной раз пропустила мимо ушей глупое прозвище. — У меня сил не хватит.

— Делай.

И прозвучало это настолько уверенно, что я даже не подумала усомниться.

Правда, не успела упомянуть, что это также способствует быстрому восстановлению, также истощая организм. Но это мелочи. К тому моменту, как Ингвальд потеряет сознание, я восстановлюсь и смогу его выходить.