Дочь севера. Исцеление дракона (СИ), стр. 18
Рука явно болела, но моя напарница берегла свои немногочисленные силы для более серьёзных травм.
Беги! Беги, ну же!
Команда быстро справилась со своей задачей, и спустя считаные секунды корабль отчалил от берега. Матросы, всё это время ожидавшие команды, взялись за огромные вёсла и принялись отдаляться от берега. Это было ясно, ведь паруса по-прежнему не были спущены. Арно отдал приказ остановиться, как только увидел, что Кетрин спрыгнула в воду.
Она плыла, неуклюже перебирая конечностями, а я в это время смотрела на неё и судорожно сжимала борт.
— Утонет, — констатировал Ингвальд, мельком взглянув на девушку.
— Не утонет.
Есть люди, способные хвататься за жизнь до последнего. Кетрин именно такая. Надо будет, и она зубами ухватится за поверхность воды, вытянув себя из пучины никому не ведомым образом.
Так должно быть.
Если есть на этом свете хоть какая-то справедливость.
— Тащим её! — рявкнул квартирмейстер, сбрасывая канат.
Стрелы, как и пушечные ядра, уже летели в нашу сторону, однако ни одному из орудий не удавалось достигнуть намеченной цели.
И вот она уже почти у цели, осталось совсем немного!
Я кинулась к борту и протянула руку, чтобы Кетрин было проще взобраться, но не успела схватить её за руку, Меня грубо схватили за шкирку и как котёнка и отбросили в сторону.
— Назад!
Мир перевернулся и на какое-то время пропал из-за ярких всполохов перед глазами. На периферии сознания я понимала, что останутся ссадины, но всё же подняла голову, чтобы увидеть нахала, посмевшего вести себя подобным образом.
А взгляд напоролся лишь на спину Ингвальда. Мужчина тащил кого-то на борт…
— Кет, — с хрипом вырвалось у меня, прежде чем я успела понять, что происходит.
Вот только сердце вперёд разума дало понять, что происходит нечто дурное. Страшное.
Ноги сами понесли меня к напарнице, и на первый взгляд казалось, что с ней всё в полном порядке. Вот только дышала часто. Но это вполне объяснимо, когда долго плывёшь в дикой воде.
Вот только что-то всё равно не давало мне покоя. В темноте было не разглядеть, но Кетрин как-то странно опиралась на Одена и сидела в неестественной позе. Капитан отдал приказ поднять паруса, а я начала ощупывать девушку. И была почти уверена, что всё в полном порядке, пока не наткнулась на деревянную штуковину.
Арбалетный болт.
— Нет… Нет. Нет. Нет!
— Далия, всё хорошо, — слабо шепнула она. — Я добралась.
— Добралась, — как в тумане повторила я. — Дайте огня! Быстрее!
Кто-то поднёс факел, и тут моя выдержка дала трещину. Даже если мы вытащим болт, Кетрин ничего не поможет. Орудие точно пробило ей лёгкое, изо рта шла кровь.
Девушка не замечала ничего от шока, а моей магии было недостаточно. Ничьей магии не хватит, здесь нужно целителей пять. А я одна…
— У меня, — из её груди вырывались хрипы. — У меня голова… Голова кружится.
Одним рывком я вытащила орудие. И откуда только силы взялись?
Осталось лишь потихоньку вливать магию, чтобы понять, насколько всё плохо. Нужно было залечить хотя бы внутренние органы, чтобы Кетрин не захлебнулась собственной кровью. Вот только силы уходили, а результата не было. Слишком грубое и опасное повреждение.
Я давила на рану так сильно, что пальцы и кисти ломило от боли, будто могла удержать уходящую жизнь силой, вырвать её у смерти.
— Нет… нет! — губы шептали, но голос не слушался.
Кровь просачивалась между ладонями. Горячая. Липкая. Я слышала её дыхание — рваное, судорожное — и пыталась поймать его вместе с каждым ударом сердца. Но удары становились реже, тише…
Я смотрела в глаза Кетрин, цеплялась за них, словно там было спасение, но в них уже гас свет. И я ничего не могла сделать. Ничего.
Мир вокруг исчез. Крики, шум, даже собственное дыхание перестало быть моим. Осталось только её тело на моих руках, и холод, который подбирался всё ближе.
— Пожалуйста… — едва слышно сорвалось с губ. Но мольба тонула в пустоте.
И тогда я поняла: справедливости не существует.
Пираты сновали вокруг, взбирались по мачтам на реи, исполняя приказ поднять паруса. А Кетрин смотрела в небеса, хватая ртом последние порции воздуха. В глазах её не было ни отчаяния, ни страха. Лишь благодарность чёрному небу за предоставленный шанс.
И вот он — хриплый, влажный вздох. Длиннее предыдущих. За ним последовала судорога, после которой тело обмякло. Взгляд девушки застыл, и казалось, что она просто продолжает смотреть наверх, но нет. Зрачки расширились и не среагировали, даже когда я поднесла факел прямо к её лицу.
— Вот и всё, — я поджала губы и вдохнула поглубже, чтобы позорно не расплакаться перед всеми.
Мы не были подругами или хоть сколько-нибудь близкими людьми, но стало так… больно, стыло.
Я не могла ей помочь. Никак не могла. Сознание в ужасе твердило, что можно было поискать способ, но не за такой короткий срок.
Страшно осознавать, что перед тобой лежит человек, который ещё несколько часов назад дышал и строил планы, смеялся и шутил. В этом человеке ещё совсем недавно теплилась жизнь, и в секунду она оборвалась.
За год, проведённый в Драгонхолде, я уже успела смириться с тем, что смерть неизбежна. Но это другое. Там ты заранее готов к тому, что заключённый может не выдержать экзекуции или же погибнуть от чужого кулака на арене. Здесь всё произошло настолько быстро и неожиданно, именно в тот момент, когда успех был у нас в руках.
— Откачали, — Себастьян наклонился к нам и бегло окинул Кетрин взглядом.
Я отрицательно покачала головой.
— Достану парусину.
Вздрогнув, я обернулась, но увидела лишь удаляющуюся спину квартирмейстера. Даже не подумала, что теперь напарницу нужно похоронить. Она была достойна того, чтобы предать её тело земле, вот только ближайшей сушей была тюрьма. А туда никто из нас не вернётся даже под страхом смерти.
— Вот только зачем парусина? — пробормотала, заправляя выбившуюся чёрную прядь за ухо бывшей приятельницы и опуская её веки.
— Чтобы зашить и отправить на дно с пушечным ядром, — отметил Ингвальд.
Голос его звучал ровно, практически безмятежно, но на лице отражалось сожаление.
— Спасибо.
— За информацию?
— За спасение. Если бы ты не откинул меня, то это моя грудь была бы нашпигована деревом и железом.
Возможно, если бы Ингвальду не пришлось откидывать меня, то он успел бы вытащить Кетрин…
— В этом нет твоей вины, — мужчина уловил перемены в моём состоянии и положил руку мне на плечо, звякнув цепями.
Ошейник, как и кандалы, по-прежнему были на нём. Ноги ему освободили ещё в лекарском крыле, а вот руки… Странно, что я не заметила этого во время побега.
— Тут с какой стороны посмотреть. Но мы попытались.
Ингвальд посмотрел куда-то поверх моей головы и помог мне подняться на ноги, параллельно оттаскивая от Кетрин. Несколько пиратов положили девушку на парусину и принялись грубыми стежками закрывать ткань.
Я неотрывно смотрела на происходящее, но всё же отвернулась, когда тело подтащили к борту и привязали к его ногам пушечное ядро.
Короткий всплеск, чей-то плевок в воду, и всё закончилось. Никаких речей, слёз, ритуалов. Вот так просто сбросили человека, скормив его волнам, будто его никогда и не было.
Единственным напоминанием о том, что существовала Кетрин, была кровь на досках и моих руках. Как только её смоют, не останется ничего.
Команда молча разошлась по своим делам. Суровые мужчины не говорили ни слова и вообще не подавали виду, что произошедшее хоть сколько-нибудь их тронуло. Неудивительно, если учитывать, скольких они потеряли во время абордажей и пушечных боёв. Для флибустьера предпочтительнее умереть в море, чем попасть на виселицу.
Все считали, что Драгонхолд властвовал лишь в пределах своего острова, но на самом деле его отрава проникла куда глубже. И его ли?
Глядя на всех, я всё отчётливее понимала, что тюрьма была всего лишь сердцем Драгора. Сердцем альянса трёх королевств, насквозь прогнивших. Полной его иллюстрацией без масок вежливости и полупрозрачного щита в виде буквы закона.