Искушать плейбоя (ЛП), стр. 33

— Не-а, — отвечают они оба одновременно, а затем смотрят друг на друга и улыбаются.

— Возвращайся со мной домой, — просит меня Ной, наклоняясь и проводя кончиком носа по моей челюсти. — Пожалуйста.

Я таю. Мои внутренности сжимаются перед этим человеком, с которым я никогда больше не собиралась спать. Этим человеком, которого я уже дважды оставляла. Человеком, который умеет играть на теле, как на скрипке. Его голубые глаза отражают слова, которые мы оба не готовы произнести вслух.

— Хорошо, — отвечаю я, и Лорен задыхается со своей стороны кухни. Она знает, что я никогда не теряла бдительности с мужчинами, никогда. — Кроме того, я думаю, что Остин убьёт меня за то, что я вынудила его пить грудное молоко.

Ной смотрит на Остина, который стоит в стороне, потом освобождает мне место, чтобы я могла встать и собрать свои вещи.

— Ты пил грудное молоко, чувак? Ты можешь умереть от этого? — он просовывает руки в карманы шорт.

Остин замирает, а Лорен говорит:

— Нет, не может. А теперь уходи, пока он не съехал с катушек, — она поворачивается к Остину. — Ты не можешь умереть от употребления грудного молока. Ну, если только у матери не было ВИЧ или чего-то в этом роде.

Ной разражается смехом, хватает меня за руку и вытаскивает обратно за дверь.

Он не говорит ни слова, прежде чем подвести меня к машине, открыть дверцу и втолкнуть меня внутрь. Как только он садится за руль, он запирает дверь.

— На случай, если ты захочешь выпрыгнуть.

Я поднимаю руку и отбрасываю волосы за спину.

— О, да ладно, ты спал. Я не хотела тебя будить, — говорю я, хватаясь за ремень безопасности.

— У тебя там растёт нос, Пиноккио, — хмыкает он, заводя машину. — Едем разбудить меня, моя милая. Ты так быстро убралась из моего дома, что кажется, я до сих пор чувствую запах резины от шин.

Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но ничего не выходит, кроме:

— Я хочу кофе, пожалуйста.

Он отъезжает от бордюра, возвращаясь к себе, но по пути останавливается в Starbucks. Как только мы добираемся до его дома, он обходит машину, чтобы схватить меня за руку, когда я выхожу.

— Знаешь, на всякий случай.

— Ладно, я поняла, тебе это не нравится, — выдыхаю я. — Это просто… — я начинаю говорить и выключаюсь.

— О, мы доберёмся до всего этого, как только войдём внутрь, — обещает он, почти втягивая меня в дом. — Так где же ты хочешь это сделать? — спрашивает он.

— Мы сделали это почти везде, — улыбаюсь ему, потягивая свой американо с соевым молоком. — То есть, я думаю, что мы пропустили журнальный столик, так что, возможно, мы сможем начать с него, — я указываю на середину его гостиной.

— Пойдём на улицу. Мы можем посидеть у бассейна, — говорит он, всё ещё держа меня за руку, и тащит туда. Он подходит к шезлонгу, на котором мы сидели раньше, переворачивает навес, чтобы мы были защищены от солнца. Я заползаю внутрь и сажусь спиной к подушкам. Он следует за мной и делает то же самое, держа в руке свой кофе со льдом. — Итак. Мы собираемся разобраться с некоторыми вещами прямо сейчас.

Я ничего не отвечаю, потому что его голос резкий, а мне трудно глотать, поэтому я просто киваю, пока он продолжает.

— Номер один. Мы никогда, никогда не уходим, когда другой человек спит или не осознаёт этого, — он косится на меня.

Я закатываю глаза, снова делая глоток кофе.

— Хорошо, я поняла. Никто не уйдёт, не сказав тебе об этом. Боже.

— Ты делала это дважды, Кейли. Не раз, а два. Это задевает мои чувства, — теперь он смотрит на меня. — Почему? — задаёт он вопрос, который заставляет моё сердце биться чаще. Оно колотится так быстро, что я уверена, Ной может это заметить. Он хватает меня за руку и целует внутреннюю сторону запястья, где чувствует биение моего сердца. — Это я и ты, Кей. Ты можешь рассказать мне всё что угодно, и я обещаю никогда не использовать это против тебя.

— На самом деле это пустяки. Я просто… — я качаю головой, отводя от него глаза и глядя на бассейн, наблюдая за движением воды. — Я влюбилась в человека, который никогда не оставался на ночь. На самом деле мы встречались всего пару месяцев, но это была моя первая настоящая «любовь», если ты понимаешь, о чём я.

Он кивает.

Я сглатываю, пока он сжимает мою руку.

— Мы встречались и всё такое и всегда возвращались ко мне, потому что, ну, он «жил» с соседями по комнате. Думаю, это должно было стать первым тревожным сигналом. Я просыпалась каждый божий день в надежде, что он будет рядом, но простыни всегда оставались холодными. Я старалась не питать надежд, старалась не делать из этого проблему. Я имею в виду, он был там, когда мы ложились спать, у него была одежда в моём шкафу, но он никогда не оставался, — я потягиваю кофе, набираясь уверенности. — Однажды я пришла домой, и все его вещи исчезли, осталась записка с одним словом «позже», — я делаю глубокий вдох. — Это почти так же плохо, как те стикеры в «Кэрри» [20]. Во всяком случае, его телефон был отключен или номер аннулирован, кто знает, а потом однажды ночью я ночевала в квартире Стефани. Мы заснули после просмотра «Балбесов» [21], — я мотаю головой. — Итак, на следующий день мы встали и решили зайти в новую кофейню, которая только что открылась, и там, посреди магазина, выглядя, как будто он только что проснулся, стоял Алекс, обнимая за шею женщину, которая явно носила его обручальное кольцо, типа того, что он не носил рядом со мной. Он увидел меня, его глаза распахнулись от шока, и вместо того, чтобы подойти к нему и сказать, какой он мудак, я повернулась и ушла. Моё сердце было разбито из-за того, что могло бы быть, но оно было разбито ещё больше, потому что я доверяла ему, и в конце концов он выставил меня дурой. Поэтому я сделала своим девизом никогда «не нырять с головой» с тех пор. Вроде человека, который входит и уходит. Но я никогда не стану врать и ничего обещать зря, — я вижу, как его взгляд смягчается. — Счастлив, теперь ты знаешь мою самую глубокую и тёмную тайну? — я натянуто улыбаюсь, пытаясь вернуть тему к веселью. — Ну, по крайней мере, одну из них.

Он берёт чашку из моей руки, ставит вместе со своей на пол, затем хватает меня и тянет к себе на колени. Мои ноги обхватывают его талию. Его руки убирают волосы с моего лица, пока он гладит мои щёки.

— Не знаю, к чему это ведёт. Чёрт возьми, я даже не уверен, что знаю, что, нахрен, правильно делать, но, — он улыбается мне, и его голубые глаза загораются, — что я могу сделать, так это пообещать никогда не обманывать, не лгать тебе. Я, наверное, облажаюсь, но хорошая новость в том, что я могу учиться, он прижимает моё лицо к своему. — Так что ты скажешь, хочешь попробовать это, а не оставить меня посреди ночи? — он нежно целует меня. — Либо так, либо я куплю тебе электрошоковый ошейник, и он просто ударит тебя, когда ты попытаешься уйти. Я не шучу, это последняя капля, — он улыбается, и я целую его с ответной улыбкой.

Остаток дня мы проводим в позе собаки мордой вниз. И в ту ночь, когда мы ложимся спать, я остаюсь с ним, не планируя улизнуть.

Глава девятнадцатая

Ной

Клянусь, у меня теперь танцующая походка. Может, дело в том, что мои яйца теперь всегда пусты. Я имею в виду, что завести девушку — лучшее, что я когда-либо делал. Она даже не пыталась улизнуть, а прошло целых три дня. Одно очко в мою пользу.

— Ной, — зовёт Ханна из дверного проёма. Она входит, покачивая бёдрами. Обычный Ной попытался бы проверить видна ли линия трусиков под белой юбкой, которую она носит. Этот Ной надеется, что она поторопится.

— Ханна, — я откидываюсь назад. — Чему я обязан удовольствием?

— Просто заглянула предупредить. Леонард приедет в понедельник, так что Норме придётся вернуться и работать с ним. Он встречается с новым юристом. Так что с понедельника ты либо сам по себе, либо я должна подыскать тебе временного помощника.