Искушать плейбоя (ЛП), стр. 23

— О, пожалуйста, ты бы не смог сидеть потом в машине, если бы это был скунс.

— Офис тоже гудит о нём. Он пришёл на работу, насвистывая, — Харви переводит взгляд с Остина на меня. — И сегодня утром он не сделал ни одного пасса в сторону девушек, — он энергично кивает.

— Я уверен, что заигрывал с ними, — буркаю я, пытаясь вспомнить и осознать, что за весь день я не сказал ни одной неподобающей вещи. — Позволь мне спросить тебя, — наконец говорю я. — Если бы кто-то занимался козьей йогой, стал бы он носить защиту паха?

Они оба замолкают и моргают, глядя на меня. Остин начинает первым:

— Какого чёрта ты собираешься заниматься йогой, не говоря уже о козьей йоге?

— Кейли сказала, что она не трахается с одним и тем же парнем дважды. Поэтому я убедил её, что мы можем быть друзьями, — объясняю я, складывая руки на животе.

— Ты никогда в жизни не дружил с женщиной, — выпаливают Остин и Харви одновременно.

— Это неправда. Я дружу с Дани и Барбарой. О, и… — я щёлкаю пальцами, пытаясь придумать больше имён.

— Во-первых, — хмыкает Остин, — ты дружишь с Дани, потому что Джон отрезал бы тебе член ржавой пилой, если бы ты даже посмотрел на неё искоса, и это было ещё до того, как они поженились. А Барбаре девяносто.

— Ладно, разве нам надо проводить этот перекрёстный допрос прямо сейчас? Стоит ли мне носить защиту или нет?

— Итак, — начинает Харви, — ты трахнул эту девушку. Насадил её, а затем, когда она сказала, что не трахается с одним и тем же болваном дважды, ты продолжил убеждать её, что хочешь только дружить с ней, и она на это купилась? — спрашивает он, сдвинув брови.

— О, Боже, — фыркаю я, садясь прямее и проводя рукой по волосам. — Я вполне могу дружить с девушкой, — когда они оба качают головами, продолжаю: — Я могу. Ну и что, что она сломает мне член? Я могу сделать это. Насколько это может быть сложно?

— Итак, вы вместе собираетесь заниматься козьей йогой? Что это, чёрт возьми? — недоумевает Харви.

— Я погуглил сегодня утром. В основном это йога, и козы просто гуляют вокруг, — я вскидываю руки вверх. — Свобода действий.

— Обязательно надень защиту, — советует Остин, наконец вмешиваясь.

— Я тоже так подумал. Представь, если они придут и укусят мой член, — я мотаю головой. — Я бы умер.

— Да, ты обязательно должен прикрыть ветку и ягоды, — соглашается Харви.

— Вот о чём я думал, — говорю я, хватая себя за промежность. — Держите всё на месте и в целости и сохранности.

Харви встаёт, хлопает Остина по плечу.

— Мне пора идти. Нужно заказать жене украшения или что-то ещё, чтобы отблагодарить её, — затем он смотрит на меня. — За всё.

Я смеюсь над ним, когда он уходит.

— Ты же знаешь, что она разглядит твою чушь насквозь, верно? — интересуется Остин. — Ты бы не узнал платоническую любовь, если бы она ударила тебя по яйцам, а после по лицу.

Я наклоняю голову.

— Чувак, у тебя проблемы с гневом, я думаю, ты должен выкинуть их из своей системы, — я встаю. — Кроме того, может быть, я тоже не хочу её трахать, — я широко улыбаюсь. — Мне нужно поработать над своим покерным лицом.

— Ты такой мудак. Козы — наименьшая из твоих проблем, — он качает головой и выходит из кабинета.

— Я мудак? Ты ходил со стояком из-за своей помощницы. И даже после того, как она чуть не заставила твои яйца взорваться! — кричу я, когда он уходит, показывая мне средний палец. — У тебя случайно нет коврика для йоги, который я могу одолжить?

Он просто качает головой, пока не поворачивает за угол.

Я беру телефон и пишу Кейли.

Её ответ почти мгновенный.

Я улыбаюсь, кладу мобильник и составляю список вещей, о которых мы могли бы поговорить. О чём говорят друзья? Погода, политика… нет, стираем, никто не говорит о политике. Пока погода. Я звоню, чтобы Норма вошла в мой кабинет. Как только она появляется, я спрашиваю:

— Норма, что ты обсуждаешь со своими друзьями-мужчинами? — я беру ручку, ожидая её ответа, чтобы делать заметки.

— Вы можете обсуждать кучу вещей. Погода, путешествия, ваш день, любимая еда, школы, дети, спорт. Список можно продолжать и продолжать, сэр.

Я киваю.

— Это здорово. Ещё раз спасибо, Норма, — я улыбаюсь ей, когда она выходит.

Она поворачивается прямо перед дверью.

— Этот взгляд тебе идёт, — говорит она.

— Что за «этот» взгляд?

— Влюблённый, — говорит она, выходя, оставляя меня улыбающимся.

Чёрт возьми, если это то, на что похожа влюблённость. Я смотрю вниз на свой член.

— Извини, чувак. Я позабочусь о тебе, насколько смогу.

Глава четырнадцатая

Кейли

— Ты сделала что? — кричит в мою сторону Стефани, хлопая по столу рядом с собой.

— Я сказала ему, что мы можем быть друзьями. Господи, будто бы я не могу дружить с мужчиной, — я закатываю глаза, и делаю вид, что проверяю свои ногти, чтобы она не заметила вранья в моём взгляде.

— Единственные твои друзья мужского пола — геи. Или мужья друзей, — она обвиняюще указывает на меня. — Ты спала с ним.

— Я в курсе. Моё влагалище всё ещё немного чувствительное, спасибо тебе большое, — я оглядываю студию.

— Ты никогда не подружишься с кем-то, с кем занималась грязными трюками, — она набирает воду, делая большой глоток. — Он такой большой?

Я снова закатываю глаза, не желая отвечать на её вопросы.

— В любом случае, можешь ли ты позвонить Амелии и сказать ей, чтобы она внесла его в список и выставила мне счёт?

— Позволь мне прояснить, пожалуйста, потому что я, кажется, немного запуталась. Ты знакомишься с этим парнем, горячим парнем, занимаешься с ним сексом. Затем он посылает тебе миллион роз. Ты его отшиваешь, — она смотрит на меня, но я ничего не говорю, поэтому она продолжает: — Теперь он каким-то образом околдовал тебя, и ты поддалась, нарушив жёсткое правило, что никогда не станешь дружить с людьми, которые были внутри тебя, — она наклоняет голову. — Я права?

— Во-первых, меня познакомила с ним моя сестра. Я не знакомилась с ним где-то сама. Во-вторых, женщины и мужчины могут быть платоническими друзьями. Очевидно, это уже делалось раньше, по крайней мере, так мне говорили. И в-третьих, я признаю, что у меня есть те же мысли, которые ты только что изложила, но Ной не примет «нет» в качестве ответа, поэтому я просто должна показать ему обратную сторону, — я складываю руки на груди.

— Это будет лучше, чем смотреть «Холостяк в раю», — она хлопает ладонями и потирает их.

Я собираюсь сказать ей, что она ведёт себя смешно, когда получаю сообщение от Ноя, в котором говорится, что у него нет коврика для йоги и одежды. Я смеюсь, печатая свой ответ, и подхожу к вешалке с формой, висящей в углу.

— Ты подбираешь одежду для своего друга парня, на котором ты хочешь прыгать всю ночь напролёт? — спрашивает она, наклоняясь над прилавком, чтобы посмотреть, как я хватаю пару свободных шорт с подходящей майкой. — Почему ты не берёшь обтягивающие шорты? — подначивает она, когда я оглядываюсь на неё. — Ну, знаешь, такие, из-за которых мы все стоим рядом и наблюдаем за мужчинами, такие, которые демонстрируют «упакованность»?

— Размести объявление в газете о вакансии секретаря, — я отворачиваюсь, добавляя синий коврик для йоги. — Ты уволена, — говорю я ей, выходя, складывая вещи в машину и готовясь ехать за детьми.

К тому времени, как подъезжаю к студии йоги, я вижу свою подругу Кэролайн, владелицу студии, и Тэмми, её партнёршу. Я беру сумку с одеждой Ноя и оба наших коврика и иду к ним с улыбкой.

— Привет, — целую их обоих. — Я так взволнована сегодняшним вечером. Козы уже здесь? — спрашиваю я их, высматривая Ноя.