Нежеланный жених (ЛП), стр. 53

Я выпрямляюсь.

— Не говорите о моей жене, Гаэль.

При всём сочувствии к его боли моё терпение тоже имеет предел. Ещё немного — и я сверну ему шею.

— Успокойтесь, Райт. Я не трогаю женщин. Я не Конрад. — Щелчок пальцами. — Я лишь констатирую факты. Отдайте его мне, и мы разберёмся между собой. Если он мужчина, он примет любое наказание, которое я ему назначу.

— Наказание за то, что он родился?

Он хлопает в ладоши.

— Я достаточно потратил времени. Вы получили мой совет, предложение или предупреждение — называйте как хотите. Мне всё равно. Я жду его на пороге своего дома в день его восемнадцатилетия. Время пришло расплатиться по долгу, который ваша семья мне должна.

Он разворачивается и направляется к двери, но мои следующие слова останавливают его на полпути.

— У него глаза Магдалены. Ваши глаза.

Он смотрит через плечо — взгляд непроницаем, тело напряжено.

— Он сын своей матери тоже, Гаэль. Вы не обязаны принимать или признавать его. Вы вправе его ненавидеть. У вас нет никакой ответственности перед ним. Но вы не можете причинить ему вред. Принцип «око за око» здесь не работает. Потому что Конраду будет всё равно так или иначе.

Между нами повисает тяжёлая тишина, и он полуоборачивается ко мне — на его чертах оседает расчётливое выражение. В этот момент я понимаю, почему его называют одним из самых хитрых людей среди криминальных авторитетов.

— Он знает обо мне?

Должно быть, он читает ответ на моём лице, потому что продолжает.

— Вот именно.

Пауза.

— Моя дочь должна была стать моей наследницей. Она была смелой, умной, красивой и очень хитрой. Качество, совершенно необходимое в делах с мафиозными структурами. Боец, который, я знаю, изо всех сил пытался выжить, и я уверен, что Конраду не удалось сломить её дух. Она стала бы первой женщиной, возглавившей наш картель, но вместо этого у меня есть лишь её могила.

Он выдыхает и снова берёт себя в руки.

— Давайте заключим сделку, Райт. Скажите ему правду и посмотрите, что он сделает. Его выбор докажет мне, чья кровь в его жилах сильнее. Или будет война. Хотя я не уверен, кто в здравом уме захочет воевать за труса.

Бросив это на меня, он возобновляет ходьбу и через мгновение исчезает. Я тем временем взвешиваю его слова.

Сказать Актеону правду — всё равно что помахать красной тряпкой перед быком. Он примет вызов и, скорее всего, отправится к Гаэлю, готовый играть в любые игры, которые старик сочтёт нужными.

Вопреки тому, что думает мой младший брат, я знаю о его наклонностях и о том, чем он занимается в свободное время.

И о том, где он приобрёл все свои навыки.

Гаэль и Актеон вместе со своей объединённой яростью подожгут этот мир. Они похожи и в то же время так по-разному ненавидят.

Оба тоскуют по Магдалене каждый по-своему и никогда не имели возможности восстановить справедливость для неё.

Актеон собирает свои игрушки из песочницы и бежит ко мне, хватая меня за руку. Хотя мне до сих пор странно, что этот пятилетний малыш всюду ходит за мной следом, я ни за что не отпущу его.

Эрос предложил отдать его в приёмную семью, чтобы защитить, и наблюдать за ним на расстоянии.

Но я не смог.

Лицо его матери не выходило из моей головы, преследуя меня во сне, а мысль о том, что Актеон может пострадать, попав в плохую семью, не давала мне покоя.

Я был обязан Магдалене воспитать его, даже если понятия не имею, что, чёрт возьми, делаю. Скрывать его от прессы и от мира — само по себе задача не из лёгких. Я рад, что рядом есть Эрос и мои кузены, помогающие создать ему спокойную жизнь.

— Орион.

Он дёргает меня за руку, и я останавливаюсь, опуская взгляд на него.

— Ты любишь меня?

Не знаю, что такое любовь, но я готов защищать и умереть за этого малыша. Правда едва ли успокоит его, поэтому я говорю то, чего он ждёт.

— Да. Конечно.

Я взъерошиваю ему волосы, а он прижимается ко мне, обхватывая крошечными руками мои колени.

— Всё в порядке?

Поскольку его существование — тайна, он учится дома у частных репетиторов, подписавших соглашение о неразглашении. Когда он дойдёт до третьего класса, я планирую отправить его в одну из самых престижных частных школ в мире, где никто никогда его не тронет.

Мой брат получит лучшее образование, и я уже открыл для него трастовый фонд.

Это единственный способ, которым я умею искупать грехи нашего отца.

Он кивает, крепче обнимая меня.

— Я тоже люблю тебя, Орион. — Он запрокидывает голову. — Я всегда буду защищать тебя.

Это вызывает у меня смех.

— Мне не нужна защита, маленький охотник.

— Буду, — упрямо настаивает он, а потом расплывается в беззубой улыбке. — Потому что ты единственный, кто меня любит.

Актеон сделает всё ради меня, а значит — подчинится условию Гаэля.

Я не позволю этому случиться.

Мой брат не одинок в этом, и он не будет один на один с гневом деда за то, над чем у него не было никакой власти.

Звонок телефона прерывает мои мысли. Я беру трубку и вижу на экране имя Леона.

— Что случилось? — спрашиваю я сразу, потому что семейный дворецкий никогда мне не звонит.

Он прочищает горло, и в каждом его слове я слышу тревогу.

— Дианы нет.

Я застываю.

— Что?

— Её нет. Она тайком ушла, никому не сказав, и пропала.

Тысячи сценариев проносятся в голове, и я уже готов броситься вслед за Гаэлем с требованием вернуть жену, когда Леон останавливает меня.

— Она была в вашем крыле. Она всё видела.

Матильда и Леон были единственными, кто знал, что произошло все эти годы назад. Они хранили мои тайны с такой железной верностью. Именно они перед пожаром очистили особняк, помогая мне защитить личность Актеона. Для всех остальных работников дома Актеон — двоюродный брат Раша и Рафаэля по материнской линии. Матильда, может, и держится с ним сурово, но она заботилась о нём, когда он был маленьким.

— Я разберусь с этим.

— Орион, я не думаю, что она сможет…

Я вешаю трубку, не дослушав Леона, и хватаю пиджак, покидая кабинет с единственной мыслью в голове.

Мне нужно найти жену и напомнить ей, что я пытался дать ей выбор.

Выбор, от которого она отказалась.

А это значит — мы связаны друг с другом навсегда.

Монстр я или нет — я её, и ей придётся это принять.

И если мне придётся охотиться за ней, чтобы донести эту мысль?

Пусть так.

На этот раз Диана от меня не уйдёт.

Глава 17

— Я очень беспокоюсь, Диана, — говорит экономка, пока я переодеваюсь в длинное белое платье, бабушка не позволяет носить здесь ничего другого.

По её мнению, тот, кто входит в её владения, обязан быть одет подобающе, для женщин это означало приличные длинные платья, для мужчин — костюмы. Так она выказывала уважение к дому, передававшемуся от матери к дочери из поколения в поколение, тому самому дому, который она намеревалась отдать мне. К несчастью, она заболела прежде, чем успела переоформить документы на моё имя.

К счастью, он стоит в самой глуши, и отец всегда считал его «слишком маленьким, чтобы быть хоть для чего-то полезным». Архитектура здесь своеобразная и интересная, но никто не стремился приобрести это поместье. У него есть красивый сад, однако это совсем не то, что роскошные особняки высшего общества.

Это позволило мне сохранить ключи и приезжать сюда всякий раз, когда нужно было отдохнуть или просто закрыться от мира.