Нежеланный жених (ЛП), стр. 51

Вот как умер Конрад, собственный сын убил его, вероятно, намеренно позволив огню скрыть следы своей причастности.

Орион, должно быть, убил отца первым, потому что на всех остальных видео шрамы у него уже есть. Значит, он не только обернул план Конрада против него самого, но и решил вершить справедливость своими руками, минуя полицию.

Я отступаю назад, качаю головой и пытаюсь смириться с тем, что его отец совершал чудовищные вещи и заслуживал смерти. И всё же это делает Ориона убийцей, какими бы ни были обстоятельства.

Как можно это оправдать?

Законы существуют не просто так, и если каждый начнёт вершить суд по собственному кодексу справедливости, к чему это приведёт нас, как общество?

Но это ещё не всё.

С тяжёлым сердцем я нажимаю на видео с названием «Грант». За прошедшую неделю отец постоянно писал мне, пока Орион не заблокировал его номер и не велел мне не обращать на него внимания.

Он сообщил, что не будет помогать им спасать компанию, и меня это устроило.

Почему здесь есть файл с именем Гранта?

Ладони потеют, и я вытираю их о платье, прежде чем взяться за мышь и нажать на папку.

И в этот момент я жалею, что сделала это.

Потому что то, что я вижу, раз и навсегда разрушает мою сказку и напоминает, почему я всегда предпочитала мифы реальности.

По крайней мере, в мифах никогда не строят иллюзий о счастливых концах и показывают человечество во всей его низкой красе.

Глава 16

Я допиваю второй кофе за день, читая квартальный отчёт о только что приобретённой компании. Грант едва не довёл её до краха, и удивительно, что там вообще оставались люди, готовые работать.

Как я и говорил, она станет для меня ценным активом, и я восстановлю фирму до прежней славы, чтобы подарить её жене и наконец сделать её законной наследницей.

Это станет последним «иди к чёрту» для тех ублюдков, которые пытались погасить свет того, что принадлежит мне. Глубокое удовлетворение захлёстывает меня при мысли о том, что я наконец-то её удержал.

Моя одержимость ею растёт с каждой секундой, и чем ближе мы становимся, тем сильнее она становится.

Именно тогда двери моего кабинета распахиваются настежь. Я слышу пронзительный голос Элизабет:

— Сэр, вам нельзя сюда входить!

В этот момент в комнату входит поджарый, мускулистый мужчина в костюме-тройке, его магнетическая аура сметает всё на своём пути. Он идёт так, словно весь мир принадлежит ему, и в какой-то мере так оно и есть.

Ибо он — король в полном смысле этого слова, правящий железной рукой, которая способна убить любого по его желанию.

Тёмные волосы с несколькими серебристыми прядями выделяются на фоне смуглой кожи, а разноцветные глаза изучают меня с одновременной скукой и насмешкой, холодной и хищной по своей природе.

Несмотря на то что ему пятьдесят, все знают, с ним лучше не связываться, потому что слово «милосердие» в его лексиконе отсутствует.

— Орион Райт. Наконец-то мы встретились, — обращается он ко мне, поправляя запонки, пока Элизабет растерянно моргает, переводя взгляд с него на меня и, по всей видимости, безмолвно спрашивая, как ей поступить.

Удивительно, что охрана ещё не появилась.

— Отмените все запланированные встречи, — бросает он через плечо, и уголки моих губ непроизвольно дёргаются. Так на него похоже — раздавать приказы там, где у него нет никаких полномочий. — И принесите мне кофе.

— Последний раз, когда я проверяла, я на вас не работаю, а если вам нужен кофе — сделайте сами, — резко отвечает ему Элизабет, и его бровь ползёт вверх.

— Мистер Райт?

— Вы можете идти. Всё в порядке.

Она бросает последний сердитый взгляд на мужчину, прежде чем закрыть дверь. Я ставлю кофе на стол и поднимаюсь.

— Я не в восторге, когда незваные гости врываются в мой кабинет. Не делайте этого больше. Никогда.

Пауза.

— Кто вы и что вам здесь нужно?

Разумеется, я знаю, кто этот человек. Нужно всегда изучать своих врагов, чтобы быть готовым, если они нанесут удар. Однако дать ему это понять было бы с моей стороны роковой ошибкой.

— А, справедливо. Вот, значит, каков этот персонаж, о котором все говорят. Должен признать, ваша репутация вас опережает, и из того, что я слышал… ничего лестного. — Он протягивает мне руку и представляется. — Гаэль Кастильо.

— Если ничего лестного — зачем вы здесь?

Я указываю на кресло напротив, и мы оба садимся одновременно. Гаэль опирается руками о подлокотники, его взгляд, острый, как у ястреба, буравит меня насквозь, ища слабое место, которое он хотел бы использовать. Хотя, зная его методы, он уже собрал досье на мою жизнь и наконец решил, что у него достаточно материала, чтобы предъявить свои требования.

Это значит, что он считает мою жену моим слабым местом. Мгновенно зверь внутри меня рычит при мысли о том, что кто-то может захотеть причинить ей вред.

Он нарушает тишину, голос ровный, черты лица непроницаемы. Кажется, я воочию наблюдаю его легендарный покерфейс, от которого даже самый смелый человек задрожит от страха.

— Я достаточно стар, чтобы знать, как вести бессмысленные вежливые беседы, ходя вокруг да около. Мы оба занятые люди, так что давайте говорить прямо. — Пауза. — Я хочу то, что ваша семья украла у меня.

Откидываясь на спинку кресла, я отвечаю, сдерживая эмоции.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Райты не известны как воры.

— Вы родились в богатстве, и ваша мать оставила вам наследство и у вас хватило ума, чтобы сохранить. Я восхищаюсь такой силой. При этом я сам проложил себе дорогу наверх. Вот в чём разница между нами. Не будем морочить друг другу голову и разберёмся с этим раз и навсегда.

— Вы пробились наверх, убивая людей, — напоминаю я ему, и он одаривает меня улыбкой.

— Вы вступили в картель в пятнадцать лет, и всего через восемь лет устранили босса и сами заняли его место. Позицию, которую вам удавалось удерживать последние двадцать семь лет.

Я постукиваю пальцем по подбородку и делаю вид, что напряжённо о чём-то думаю.

— Разве он не был вашим самым доверенным человеком? Он любил вас как сына, а вы ударили его в спину. Так что вы правы. Мы разные. Я ценю и уважаю верность.

Он смеётся и достаёт из кармана сигару, привычным жестом щёлкая зажигалкой. Прикуривает, выпуская дым, и никотин заполняет пространство между нами.

— Босс стал угрозой для себя и для общества. Это опасно — иметь столько власти, когда позволяешь злу в своей голове одержать верх. Верьте или нет, но убийство может быть милосердием во имя общего блага. — Ещё одна струя дыма. — Уверен, вы это понимаете, ведь вы убили собственного отца и защитили наследие своей семьи. — В ту же минуту, как он упоминает семью, всё безразличие испаряется, и злость сочится из каждого его последующего слова. — Все долги должны быть оплачены, Орион. Верните мне то, что вы украли. Время пришло.

Справедливость.

Я украл у Гаэля справедливость и возмездие, убив Конрада, и с тех пор его душа горит лишь одним.

Он так и не получил возможности отомстить за смерть дочери, и, к несчастью для него, я никогда не мог допустить единственного пути, который ему остался.

— Как я уже сказал. Понятия не имею, о чём вы говорите.

— Я был терпелив с вами. Я уважал то, как вы разобрались с отцом и со всеми сетями торговли людьми, хотя это было моим законным правом. — Он ударяет кулаком по столу, пальцы сжимаются вокруг сигары. — И я даже понял вашу привязанность к нему. У вас было с ним восемнадцать лет. Он больше не ребёнок, которого нужно беречь и защищать. Он уже мужчина, и время ответить за всё пришло.