Нежеланный жених (ЛП), стр. 39

Отец поставил его в невозможное положение и вынудил пойти на этот шаг, чтобы получить недвижимость. Разве отказ подчиниться его требованиям не был бы более в его характере? Что-то вроде среднего пальца его отцу, которого он так сильно ненавидит?

Пока мы направляемся к башне, я замечаю животных, которые бегают вокруг и прячутся за деревьями, наблюдая за проезжающей машиной.

Косули, кролики и бобры — вот лишь некоторые из них.

Разве ему не нужно разрешение на это в нашем штате? Мы находимся близко к лесу с озером, так что, может быть, для них просто естественно бродить по территории, когда здесь тихо?

— Вау, может быть, мы все-таки в сказке.

— Им нравится заглядывать сюда время от времени. У нас для них есть и вода, а однажды они даже оставались внутри, прячась от бури.

Ветер бьет меня по лицу, когда Тимоти ускоряет наш ход.

— Я отвез Актеона в аэропорт сегодня утром.

Я забыла о брате Ориона со всеми событиями последних двадцати четырех часов. Он, должно быть, послушался предупреждения моего мужа и вернулся на учебу.

— Он попросил меня передать тебе это.

Он берет с переднего сиденья прямоугольную темно-синюю бархатную коробочку и протягивает мне руку.

Взяв у него коробочку, я открываю ее и ахаю при виде ожерелья с сапфирами и бриллиантами. Камни настолько чистые, что в них можно увидеть собственное отражение. Оно закрыло бы всю мою шею, потому что оно такое большое. Я никогда в жизни не носила ничего подобного.

Я читаю записку, прикрепленную к коробочке.

Похоже, мой деверь принимает меня только потому, что так велел его брат. Это говорит о преданности и доверии, которых я сама никогда не испытывала. И да, его послание немного тревожит, ведь оно звучит так, словно Актеону плевать на всё вокруг, пока речь идёт о моей безопасности. В прошлом меня никто и никогда не защищал. Знать, что теперь на моей стороне больше одного человека? Что ж, это творит чудеса с моей новообретенной уверенностью.

Даже если я едва знаю этого парня, моё будущее с его братом всё ещё остаётся предметом споров.

— Это так мило с его стороны.

Проводя кончиком пальца по сапфирам, я замечаю, что это изделие ювелирного дома Прайс, как и моё кольцо. Но это украшение, должно быть, разработал сам Флориан, потому что на нём красуется его отличительная подпись. Он работает почти исключительно с сапфирами, которые, по его собственным словам, напоминают ему об океанской синеве глаз его жены.

— Я поблагодарю его позже, как только раздобуду его номер.

— «Мило» — это не то слово, которое я когда-либо связал бы с Актеоном.

Я узнаю этот тон Тимоти. Матильда говорила похожим голосом, когда речь заходила о брате Ориона. Строгий, пропитанный подспудным страхом — враждебное сочетание.

— Он тебе не нравится?

Наши глаза встречаются в зеркале заднего вида, и я надеюсь, он прочитает по моему лицу, что не потерплю злословия в адрес Актеона. Семья не наказывает Ориона за то, что он сын Конрада, потому что все они обожали Анжелику. Но кем бы ни была мать Актеона… к ней они явно питали мало любви, и это отражается на их отношении к её сыну. На каком-то уровне я могу понять его боль. Быть изгоем в доме, где все боготворят покойную жену твоего отца, а тебя ненавидят просто за факт твоего существования, вымещая на тебе всю обиду и разочарование. Вот только Анжелика была мертва уже восемь лет, когда родился Актеон, так что их гнев кажется совершенно необоснованным.

— У пацана бывают свои заскоки, и Бог знает, характер у него ещё тот, — вздыхает водитель. — Но у него есть одно качество, которое затмевает все остальные.

— Какое?

— Он бы умер за Ориона. Вот насколько он ему предан, и для меня это всё, что имеет значение. Когда придет время, он сделает правильный выбор.

У меня нет времени размышлять над этим загадочным заявлением. Тимоти останавливает машину у башни. Закрыв бархатную коробочку, я кладу её на сиденье рядом со собой.

— Спасибо. Ты остаешься?

Тимоти качает головой.

— Пожалуйста, забери её с собой в дом.

— Конечно. Приятно провести время, миссис Райт.

Я выхожу из машины, подставляя разгорячённое лицо прохладному ветру, и оглядываюсь по сторонам в поисках мужчины, который заманил меня сюда. Тимоти уезжает, оставляя за собой лишь шлейф пыли.

Затылок покалывает, когда по позвоночнику пробегает жгучая волна предвкушения. Я оборачиваюсь и вижу Ориона — он стоит у входа в башню. Его задумчивые зелёные глаза смотрят так лихорадочно и пристально, словно оставляют на мне невидимые отпечатки.

Хриплый вздох срывается с моих губ от мощной энергии, окутывающей пространство. Я направляюсь к нему, пытаясь сдержать жаркий прилив, проносящийся по венам. Мы стоим лицом к лицу впервые после нашей совместной ночи.

Он так красив в своём костюме без пиджака, что это причиняет почти физическую боль. Плотный жилет подчёркивает каждый мускул его великолепного телосложения, напоминая о том, что скрывается под всеми этими слоями ткани. Засученные рукава рубашки обнажают рельефные предплечья. Прошлой ночью эти руки держали меня так крепко, что я ясно осознала: никто и ничто больше не посмеет прикоснуться ко мне без его дозволения.

В этот момент он действительно кажется Орионом из мифов — искусным охотником, наблюдающим за своей обречённой добычей, которая не в силах устоять перед его мощным притяжением, даже если последствия окажутся катастрофическими.

Может быть, именно эту деталь упустили в древних легендах? Впервые богиня сама возжелала быть пойманной охотником. Однако судьба никогда не была на их стороне, и их путям не суждено было переплестись.

— Привет.

Я останавливаюсь в нескольких шагах от него.

— Так вот в чём истинная причина нашего брака?

Я кручу пальцем в воздухе, указывая на пейзаж, и улыбаюсь, вдруг почувствовав себя немного робко в его присутствии. Ведь этот человек видел и целовал каждый дюйм моего тела.

— Здесь очень красиво. Было бы обидно потерять такое место.

Он сканирует меня взглядом с ног до головы, а затем медленно походит ближе. Я замираю, пока мыски его кожаных туфель не сталкиваются с мысками моих туфель на каблуках. Орион запускает пальцы в мои волосы, слегка запрокидывая мою голову назад, и проводит большим пальцем по моим губам. Вторая его рука властно обвивает мою талию, прижимая нас друг к другу.

— Привет, — тихо говорит он, а в следующий миг накрывает мой рот своим. Он вовлекает меня в глубокий, сокрушительный поцелуй, который мгновенно смывает все сомнения, унося в сумасшедший вихрь и пробуждая каждую клеточку тела. Когда он нехотя отстраняется, то произносит: — Это я выкупил твою библиотеку.

Пока моё тело всё ещё вибрирует от его близости, а в голове стоит туман, мне едва удается прошептать:

— Что?

— Я тот, кто собирался снести это здание. Оно находится в аварийном состоянии, и нам стоит благодарить богов, что оно не рухнуло, пока ты находилась внутри. — Его хватка на моей талии усиливается. — Одна мысль об этом для меня неприемлема.

Моргнув несколько раз от его признания, я пытаюсь отстраниться, и его тело тут же напрягается. Очевидно, мой муж не приветствует никакой дистанции между нами, но этот разговор слишком важен, чтобы отвлекаться на ласки.

— Когда ты это сделал?

В его тоне звучит вызов, когда он отвечает, скрестив руки на груди:

— В день нашей свадьбы.

Что?

— Ты казалась одержимой этой библиотекой, а я не потерплю, чтобы твоё внимание принадлежало чему-то, кроме меня. Твой взгляд должен быть прикован только ко мне.

Собственническая ревность в его голосе обдает меня волной тепла, смешиваясь с трепетом от его заботы о моей безопасности. Однако это чувство длится недолго — в памяти всплывает другое воспоминание. Я упираю руки в бока и сужаю глаза.