Нежеланный жених (ЛП), стр. 13

Мы оба усмехаемся, потому что некоторые матери вообще не заслуживают быть матерями и видят только знаки доллара, игнорируя счастье своих дочерей.

— Как фамилия семьи?

Его губы сжимаются в ниточку, когда гром снова сотрясает небо, и дождь льется сквозь маленькие щели в потолке, капая на книги и мебель.

Диане пришлось всё это терпеть?

Мне лучше поскорее убраться отсюда, пока я сам не снес это здание из-за того, насколько опасным оно было для моей жены.

— Уильямс.

Моя бровь взлетает вверх, я скрещиваю руки на груди, прислонившись спиной к одному из стеллажей и изучая его.

— Уильямс — это тот самый доктор Уильямс, который был онкологом твоей матери?

Один из лучших в своей области, по словам отца Эроса, за исключением того, что как только его мать начала у него лечиться, ей стало хуже, и она умерла в муках.

Он всегда винил врача и верил, что отец подкупил его, чтобы тот убил его мать самым естественным способом, но у него никогда не было доказательств. Я думал, он оставил эту затею.

Очевидно, он просто ждал идеального момента для удара.

— Тот самый.

Я не вижу, чем могу ему помочь, но всё же спрашиваю:

— Какую услугу ты хочешь?

— Его старшая дочь — лучшая подруга твоей жены. Ее зовут Психея.

Имя кажется знакомым, и я вспоминаю, что читал отчет о ней, изучая ее фотографию.

— У нее проблемы с ногой после опасного падения.

— Ничего такого, что не исправила бы операция, но ее мачеха не хочет за нее платить.

Я замечаю, как напрягается его голос.

— В любом случае… она единственная наследница состояния своей матери, и отец любит ее.

Спорно. Когда любишь своего ребенка, ты не позволяешь никому, а тем более жене, плохо с ним обращаться.

— Я всё еще не понимаю, в чем заключается услуга.

— Услуга в следующем: когда бы мне ни понадобилась твоя помощь с Психеей… ты сделаешь то, что я попрошу, даже если это может разозлить твою жену. Соглашайся сейчас, иначе я не буду звонить Киану.

Я выпрямляюсь.

— Я ничего не обещаю. Если ты планируешь какую-то херню…

— Нет, — отрезает он, туша окурок о ближайшую поверхность, явно не заботясь о мебели, которую мы всё равно выбросим. — Я не причиню ей физической боли, но она — оружие, которое я хочу использовать против ее отца, если понадобится. Наши методы не всегда приятны, и мы оба это знаем. У твоей жены могут возникнуть проблемы с этим, и ты должен пообещать поддержать меня. И я обещаю, что всё, что я сделаю, не будет опасным для Психеи и не заставит ее ни к чему принуждать.

Мы оцениваем друг друга несколько мгновений, прежде чем я, наконец, протягиваю руку.

— По рукам, но если ты когда-нибудь нарушишь договор или Психея прибежит ко мне в слезах? Сделка расторгнута.

Как ребенок жестокого отца, ведшего двойную жизнь, я бы никогда не проигнорировал крик женщины о помощи.

— По рукам.

Он достает телефон, нажимает что-то на экране и подносит его к уху. Через секунду он говорит:

— Киан, помнишь то кольцо, которое ты разработал?

Он уходит, чтобы обсудить детали, когда звонит мой собственный телефон.

Я вижу имя Матильды, вспыхивающее на экране, и снимаю трубку.

— Алло?

— Мистер Райт, я звоню сообщить вам, что ужин будет подан через час.

— Что?

Взглянув на кривые часы, висящие на стене, я понимаю, что уже семь.

— С каких это пор ты информируешь меня о таких вещах?

Я целую вечность не ужинал дома, и когда я всё-таки появляюсь в особняке, то либо для того, чтобы завалиться спать, либо чтобы перезарядиться.

Единственная причина, по которой я всё еще содержу это поместье и весь персонал, — это уважение. Они работали на мою семью с моего рождения, а Матильда когда-то была моей няней.

Даже если эта женщина помешана на правилах, которые не имеют никакого смысла, — не то чтобы я расспрашивал ее о них.

— Мистер Райт, теперь вы женаты, и по правилам этого дома супружеская пара обедает вместе.

Несмотря на то, что я приехал сюда за кольцом, я планирую игнорировать свою жену, потому что если я увижу ее в своем доме, в моем кольце, когда она ест мою еду?

Да, я могу просто снести всё со стола и взять ее прямо там, если она будет не против.

Это катастрофа в зародыше, и я не стану подвергать себя такой пытке, потому что я недостаточно силен, чтобы выдержать это.

— Мне плевать на правила, Матильда. Я не приду, так что не ждите меня.

— Вы придете на ужин и пообедаете со своей молодой женой, мистер Райт, или клянусь богом… — она почти визжит в трубку и бросает ее.

Чтобы Матильда так вышла из себя, она должна действительно дорожить этим ужином. Хотя я не помню, чтобы мои родители когда-либо обедали вместе, но опять же, они не лучший пример, так как мой отец никогда не уважал свой брак.

Я бы всё равно проигнорировал это, но я хорошо знаю Матильду. Когда она раздражена, она склонна выбирать цель, на которую выплескивает свое недовольство. Если я не явлюсь, она отыграется на Диане, а это неприемлемо.

Так что, даже если это убьет меня, я пойду и поужинаю со своей женой.

Остается только надеяться, что после этого я не прикую ее к своей кровати.

Глава 7

— Что ж, вполне презентабельно, — бормочу я себе под нос, изучая свое отражение в зеркале и проводя раскрытыми ладонями по шелковистому белому платью.

Оно спадает волнами, открывая высокий разрез сбоку, в котором мелькает бедро, и облегает меня так плотно, что подчеркивает каждый изгиб, который в обычные дни я предпочла бы скрыть.

Однако когда я вошла в гардеробную, на единственных плечиках висело только это платье, а рядом — комплект белья и ночная сорочка. Внизу стояли серебристые туфли на каблуках; я поняла, что тот, кто это выбирал, продумал всё до мелочей, так как вещи идеально сочетались между собой.

Словно это мое свадебное платье, а лежащий на кровати букет завершает композицию.

Красные розы, разумеется.

Я беру с прикроватной тумбочки кисть и наношу немного румян на щеки, затем подкрашиваю губы помадой. Я не спала, поэтому макияж еще свежий, и я до сих пор не понимаю, зачем мне вообще нужно было переодеваться.

Можно подумать, я настоящая невеста, которая собирается отпраздновать торжество, а не фиктивная жена угрюмого козла, который терпеть не может находиться в моем обществе. И что самое худшее? Несмотря на всё это, я нахожу его привлекательным.

Мне определенно стоит снова пойти к психотерапевту и проработать свои проблемы с отцом. Это единственное объяснение подобному поведению. Может, у меня слабость к мужчинам, которые проявляют ко мне нулевой интерес? Мои проблемы с привязанностью можно описать одной этой влюбленностью.

Раздается громкий стук, и входит Матильда, а за ней — две женщины.

Та, что одета в стандартную черно-белую форму горничной, представляется:

— Здравствуйте, миссис Райт. Меня зовут Анна, и я к вашим услугам.

Что-что?

Я смотрю на Матильду, так как это, вероятно, очередное ее правило. У нее что, припрятана какая-то древняя книга с указаниями, или она придумывает всё это сама?

— Анна будет заниматься вашими вещами и поручениями. Если вам что-то понадобится, зовите ее. Не Леона.

Она делает ударение на его имени, и я пожала плечами. Я бы и так не стала его звать, но мне любопытно, почему она так непреклонна в том, чтобы не беспокоить дворецкого. Если только это не еще одно правило, которое нужно соблюдать?