Волчий клан 2 (СИ), стр. 34

Дверь открылась со скрипом. Инесса запустила вперед парящий огненный шарик, испускающий света не меньше, чем лампочка накаливания. Мне освещения не требовалось — даже в темных очках я видел в полутьме почти как днем, но так, конечно, было комфортнее.

Мы вошли внутрь.

Наверное, именно так должно выглядеть жилище сельского мага, одержимого знаниями. Это была деревенская изба, забитая книгами и странными магическими инструментами, о назначении которых я мог только догадываться.

Здесь царил порядок и было чисто, но ни капли уюта — ни одной цветной вещи, будь то занавеска или половик. Из посуды только одна миска, ложка и котелок. Все вещи выполняли свою функцию, не более. Ноль эстетики, ноль роскоши, только следы целеустремленного до маниакальности разума.

— Где-то здесь должна быть лаборатория, — с надеждой сказал Инесса.

— Туда! — указал я на одну из дверей, ориентируясь на специфический запах трав и летучих соединений.

Если даже жилая часть казалась излишне прагматичной, то в этой комнате не был упорядочен разве что воздух. Вся стена делилась на полки, словно соты в пчелином улье. Каждая полка с подписью и номером.

На столе — ровные стопки амбарных книг, подсвечник, письменные принадлежности. Все располагалось ровно, словно по контурам невидимой сетки.

— Такого порядка я не видела даже в кабинетах университетских преподавателей, — потрясенно проговорила Инесса.

— Уверен, из Челищева получился бы замечательный препод, — хмыкнул я. — Студенты бы его ненавидели, но уважали.

— Именно этого он и хотел… Учредить новые дома темной магии и открыть новые факультеты.

— Самоучка, который опередил академическую науку. Такие типы совершают открытия и делают изобретения.

Безусловно, Челищев был мрачным и гнусным типом, однако увиденное вызывало у меня невольное уважение. Занимаясь разведением волкособов и ведя дневники наблюдений, я стремился к такому же порядку.

Инесса тем временем медленно шла вдоль полок, изучая содержимое. Здесь стояли флаконы и пробирки, ингредиенты в баночках, корзинках и горшочках.

У меня шла кругом голова от изобилия всевозможных запахов, и только подписи давали надежду на нахождение «Мертвенной капели» — яда, необходимого для приготовления антидота для графа Павла Рюмина.

Скрупулезность Челищева сыграла нам на руку.

Мрачный дом, эта обитель чистого разума, лишенного человеческих эмоций, огласился счастливым женским визгом. Я аж подпрыгнул от неожиданности, Ядро встрепенулось как разбуженный пес, лихорадочно пытаясь сообразить — радоваться ему или грызь кого-то насмерть.

— Нашла, нашла! — воскликнула Инесса и метнулась от полок ко мне.

Повисла у меня на шее, схватила меня за щеки, впилась поцелуем. Со звонким чмоканьем отпрянула, закружилась в танце, оставляя в воздухе огненные росчерки. Волосы развевались, с каждым поворотом мелькала ослепляющая улыбка. На такое можно любоваться бесконечно.

— Здесь такой запас «Мертвенной капели», что можно отравить целый город!

Услышав, что сама сказала, она осеклась, остановилась и проговорила:

— Вот ведь псих этот Челищев.

— И не говори. А что еще здесь полезного?

— Ой, да тут много всего. Девять десятых мне вообще не понятно. Но, — голос ее стал хитрым, — раз уж мы здесь, то я конфискую пару штучек, которые пригодятся мне на кафедре зачарования.

Она танцующей походкой пошла вдоль полок, закидывая себе в сумку разные диковинки, словно в супермаркете с деликатесами.

— Прихвати пару журналов, — посоветовал я. — Уверен, он кропотливо записывал все результаты исследований. Пригодится.

Инесса с готовностью сгребла со стола пару дневников. Сумка ее раздулась, глаза горели восторгом и жаждой знаний. Так выглядит научный сотрудник, ворвавшийся в кабинет Теслы или Эйнштейна.

— Георгий, если бы мы не спешили, я бы здесь поселилась, пока все не прочитала! — заявила она. — Только сменила бы занавески на повеселей.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Но только после того, как Челищев будет окончательно мертв. До тех пор я глаз не сомкну в этом доме.

— Может, он все-таки погиб? — с надеждой сказал она.

— Увы. Он не только жив, но и очень, очень, очень на меня зол. Я должен его достать, Инесса. Как думаешь, здесь есть какой-нибудь портал в Бездну?

Она не успела ответить.

Дом вздрогнул, окна в рамах задребезжали. Раздался глубокий голос, идущий словно из-под земли.

— Ищешь дорогу в Бездну, маленький чернокнижник? Иди ко мне…

Инесса присела на полусогнутых ногах. Я огляделся по сторонам, рука лежала на эфесе палаша, Ядро в груди вращалось, готовое к превращению.

Голос повторил:

— Иди ко мне… Иди ко мне…

Половицы под ногами вздрагивали в такт словами.

— Кто это? — прошептала Инесса, побледнев. — Или что?

— Не знаю, — сказал я. — Но пойдем!

— Да-а-а! — заурчал голос. — Иди ко мне… Иди ко мне…

Глава 17

Иду, иду!

— Иди ко мне!.. — снова прозвучал голос.

Глубина тембра пробирала до костей, аж зубы ныли от низкой рокочущей вибрации. Казалось, что это говорит сама земля и вот-вот начнется землетрясение. Волосы у меня на предплечьях встали дыбом.

Инесса уставилась на меня округлившимися глазами и прошептала:

— Не надо туда идти, что бы это ни было!

— Но оно говорит о дороге в Бездну, — сказал я. — Я должен туда попасть, чтобы достать Челищева. И я пойду на голос… раз уж приглашают.

— Георг, не ходи! Мы найдем другой способ. У графа тут куча дневников, уверена, в записях найдутся инструкции, он же такой педант, все записывает…

— Не думаю, что тебе следует мараться темной магией. Не беспокойся за меня, я разберусь. А ты отправляйся назад, принеси зелье отцу. Время не ждет.

Инесса хотела что-то сказать, но осеклась. Видно было, что она порывается пойти вместе со мной, пусть даже в Бездну, но сейчас каждый лишний день мог стоит графу Рюмину жизни.

— Ты разрываешь меня напополам, — сказала она, зажмурившись.

Я подошел к ней и мягко положил ладони на плечи.

— Все хорошо. Мы вместе нашли антидот. А теперь у каждого из нас есть свое дело.

— Я понимаю, понимаю. Просто… сначала ты уехал из лагеря, потом был в плену на Арене. И вот сейчас мы наконец-то вместе, все было так хорошо…

— Мы встретимся снова.

Она перевела дыхание.

— Обещаешь? Даешь слово?

Я покачал головой.

— Это лишнее. Каждое слово, которое я произношу, я даю. Может, дипломат из меня так себе, но что сказал — сделаю. Поэтому я должен завершить начатое. И именно поэтому я вернусь.

Инесса аккуратно приподняла мои очки и посмотрела мне в глаза. Не знаю, что она там хотела увидеть, но увиденное ее успокоило. Она кивнула и твердо проговорила:

— Хорошо. Я провожу тебя, а потом отправлюсь в Вельград к папе.

— Уверена? Мы не знаем, что там, а тебе нужно спешить.

— Одна я вернусь быстрее. Воспользуюсь порталом, к слову. — Она чуть улыбнулась. — С тобой-то этого нельзя было, тебя примагничивает к голым бабам.

Я припомнил подробности того события, но вовремя опомнился.

— Это произошло случайно!

— Ну-ну.

— Ты же понимаешь, что на самом деле тогда меня примагнитило к тебе, — сказал я и поцеловал ее. — А теперь пойдем, посмотрим, кто так настойчиво зовет нас в гости.

Инесса напоследок собрала еще стопку исследовательских журналов Челищева, и мы вышли из дома на свежий воздух.

Голос доносился из глубины леса. Мы пошли в ту сторону, и вскоре я заметил, как земля уходит под уклон.

Вдруг я заметил шорох, но не спереди, а сзади. Мгновенно развернулся, готовый ко всему.

За нами шла человеческая фигура. Я узнал нашего проводника — долговязого охотника Кревиса.

Вот только теперь он передвигался не длинными бесшумными шагами, кошачья грация оставила его.

Он брел вперед как лунатик, загребая рыхлую лесную землю носками сапогов. Длинный лук волочился за ним, чудом зацепившись тетивой за кисть руки. Ранее сосредоточенное лицо было расслабленным, рот приоткрыт, с уголка губ стекала нитка слюны. Глаза распахнуты, взгляд пустой и по-детски наивный.