Волчий клан 2 (СИ), стр. 23
Мелькнула мысль, что граф Челищев каким-то образом прознал о ее симпатии и решил освободить Лютикова в обмен на лояльность отца. Но к чему тогда этот разгром в прихожей?
Лютиков ответил клыкастой ухмылкой.
— Это долгая история. Теперь все позади. Вижу, у тебя вино? — Он кивнул на сжатую в ее руке бутылку. — Налей-ка мне с дороги.
Инесса хмыкнула и прошла в комнату, наполнила бокал.
— Георгий, надо найти ключ от моих наручей. Красная осина блокирует магию.
— Этот?
Она обернулась. Лютиков держал в пальцах ключик и игриво тряс его на колечке.
— Не смешно, — сказала она.
— Лови, — он бросил ключ на стол. Тот скользнул по столешнице и остановился на противоположном крае.
Инесса фыркнула и нагнулась над столом, чтобы его достать.
Ей на талию легли горячие ладони.
— Не торопись, — прошептал Лютиков совсем рядом. — Побудь немного в наручниках. Это так возбуждает.
Под мягким давлением ладоней Инесса легла грудью на стол, промурлыкала:
— Правда?
— Да, моя зайка… — Он начал задирать подол платья.
Зайка⁈ От этого прозвища Инессе захотелось плюнуть. Волчица же! Она просила называть своей сукой, а не своей зайкой!
Инесса вывернулась и через плечо глянула ему в лицо. Оно было все таким же, но расплывалось, словно Инесса примерила чьи-то очки.
— Заяц, блядь! — воскликнула она и с размаха ударила его бутылкой по голове.
Бутылка разбилась, остатки вина вытекли ему на лицо и запузырились. На месте удара кожа лопнула как кожура на переспелом банане — трещина вдруг пробежала вдоль всего тела.
Инесса завизжала и отпрыгнула, переворачивая стол.
А кожа сползла двумя жирными лоскутами по бокам вместе с одеждой, словно была с ней единой субстанцией. Внутри обнаружилась человеческая фигура — черная и скользкая, словно вымазанная дегтем.
Поверхность на ней прошла рябью, формируя внешность, и Инесса узнала Вавилу — слугу графа Челищева.
Вавила вышагнул из жирных лохмотьев, будто змей, скинувший старую кожу. Сейчас он не особо заботился о маскараде, лицо висело на черепе наискось. Улыбнулся до ушей — в прямом смысле. Обнажились мелкие острые зубы.
Из позвонков на спине выросли длинные шипы, проткнув кожу. Руки удлинились на один локоть — словно запястья были складным ножиком, который раскрыли.
Такое существо Инесса видела впервые в жизни, поэтому несколько секунд оставалась в замешательстве.
— Дура, — в голосе Вавилы были нотки козлиного блеяния, — ведь могла получить пару минут удовольствия, представляя себя с любимым! Ну и образ у тебя в голове, дорогуша. Это что, волколак был? Фу, извращенка!
Он пнул остатки кожи на полу, которые медленно оплывали и скатывались струпьями.
— Зря только отзеркаливал твои фантазии. А теперь…
Инесса не стала дожидаться, что там теперь. Бросилась в открытую дверь прочь из комнаты. Вавила — за ней. Он захлебывался от хохота.
Она выбежала в гостиную, захлопнула дверь, дернула щеколду.
Первое, что ей бросилось в глаза — оружие на стене напротив камина. Старинные мечи, сабли, секиры…
Выбрала топор. Не для того, чтобы сражаться с этой тварью врукопашную.
Инесса положила запястье на подлокотник кресла, замахнулась топором.
Пару секунд она колебалась, против воли представив, как промахивается и отрубает себе пальцы или всю кисть.
Надо попасть по браслету, это же просто дерево, оно расколется… Но не слишком сильно! А то опять-таки прощай рука…
Инесса закусила губу, уставилась голубыми глазами на браслет. Рука с занесенным топором начала подрагивать от напряжения.
В гостиную ворвался Вавила, растопырил длинные руки и захихикал.
Инесса рубанула топором.
Челищев смотрел на меня хмуро, с давящей ненавистью, словно хотел вскипятить мою кровь одним лишь взглядом.
Я ощутил какое-то неявное магическое воздействие, но окутывающая меня Ярость погасила его. Никаких мне тут иллюзий — никакой магии!
Челищев досадливо осклабился, обнажив крупные зубы с просветами. Взглянул на дюжину астральных волков, заполнивших балкон, отрезавших ему путь к отступлению.
— Как тебе удалось такое, волколак? — проговорил он. — Ты… ты — Сигмар⁈
Я не стал отвечать и не позволил ему тянуть время. Вместо этого простер руку вперед и произнес фразу, ставшую для меня сакральной:
— Фас!!!
Волки рванулись вперед, Ядро в груди затряслось от всколыхнувшихся цепей.
Челищев выхватил из складок мантии кинжал с волнистым лезвием длиной с локоть. В свете луны сверкнули корявые письмена вдоль клинка. Это не походило на боевое оружие — так мог выглядеть ритуальный кинжал, которым совершают нечто более страшное, чем убийство.
Челищев взмахнул клинком слева направо — и распорол пространственную ткань на уровне пояса. Края разошлись в стороны с душераздирающим звуком, в котором смешались женский крик и надрывный плач младенца. Контуры раны скомкались изломанными линиями, в образовавшейся бреши показалась непроглядная тьма.
Два передних волка на бегу влетели в разлом и растворились в нем. Связь оборвалась, дернув меня болью, словно у меня вырвали ноготь. Остальные волки остановились, зарычали.
Я направил их в обход препятствия. Один поднырнул под разлом и пополз на брюхе. Я видел Челищева их глазами близко-близко.
Он крутанулся на месте, отчего полы мантии взвились, и сделал несколько продольных разрезов по бокам от себя. Губы его шептали слова на неведомом языке.
Из каждой новой бреши вдруг вырвались щупальца толщиной с водосточную трубу. Длинные, извивающиеся, словно дождевые черви на на сухом асфальте, они были телесного цвета.
Щупальца схлестнулись с волками. Астральные челюсти грызли противное чуждое мясо, щупальца изворачивались, душили, норовили столкнуть с балкона вниз, на арену. А падать тут как с пятого этажа!
Одно щупальце изогнулось через верх, минуя волков, и потянулось в мою сторону.
Мне пригодились бы сейчас когти, но с браслетом из лунного серебра я не мог видоизменять тело. Повинуясь старому рефлексу, рука шлепнула по поясу. Как же не хватало старого доброго палаша!
Волки упорно прорывались. Еще один канул в бездну, другого скомкало и потушило, когда он попал под расширяющийся край бреши.
Челищев вырезал перед собой настоящую ограду из пространственных ран, словно сумасшедший хирург, рисующий скальпелем на живой плоти. Он добавил продольных разрезов, вызывая новые и новые щупальца.
Очередной волк сорвался вниз, не в силах отбиться от атак с трех сторон. Я перестал его чувствовать, когда цепь из моей груди стала слишком длинной.
— Тебе еще повезло, что я уставший после призыва халазии! — смеясь прокричал Челищев. — От такой магии тебя не спасет иммунитет!
Назначенное лично для меня щупальце приблизилось, заколыхалось в воздухе, пытаясь сориентироваться.
Из моей груди вырвался новый волк, прыгнул на него и повис, вцепившись зубами. Щупальце задергалось из стороны в сторону, словно хвост взбешенной кошки. Волк держался крепко, не позволяя себя скинуть.
Создание нового волка далось мне уже тяжелее. Я не мог производить их бесконечно — в отличие от Челищева, который обращался не к собственной силе, а только призывал. Он тоже понимал это и проговорил надтреснутым голосом:
— Не на того ты напал, волколак. Меня больше!
Одним из волков я совершил прыжок, минуя пространственные баррикады. Челищев словно ждал этого — одно из щупалец метнулось наперерез и сшибло волка в сторону.
Числом ублюдка не возьмешь.
Оставалось рискнуть и пойти ва-банк.
«Ко мне!» — резко скомандовал я и мысленно натянул все цепи-поводки.
Все волки, что не были связаны боем, рванули назад и прыгнули в Ядро, на лету превращаясь во вспышки Ярости. Меня тряхнуло так, что я едва устоял на ногах.
Я снял браслет из лунного серебра.
Ощущение было такое, словно кровь вернулась в затекшую конечность, и этой конечностью был я целиком! Все тело охватил зуд, пробирающий до костей — я передернул плечами. Ярость заструилась свободными потоками.