Аяна. Путешествие к центру земли, стр. 6
«Может, и хорошо будет провести лето у озера, – подумала Аяна и немного развеселилась. – Буду ходить на пляж, загорать, читать книжки. Все лучше, чем по врачам».
Через час с небольшим из-за поворота показался небольшой поселок, прижатый к озеру сопками и щеткой смешанного леса. Вдоль озера неровным рядком выстроились аккуратные одноэтажные деревянные домики с разноцветными наличниками и невысокими заборами. Справа на въезде в поселок мелькнул дорожный знак с надписью: «Солнечный». Мама показывала папе дорогу, то и дело трогая волосы, зачесывая их за уши. Аяна поняла, что мама нервничает, и тоже ощутила приступ беспокойства. От волнения у нее скрутило живот, но она решила промолчать и перетерпеть, чтобы не раздражать родителей.
Объезжая колдобины, они проехали мимо магазина и дома культуры и свернули на улицу, шедшую вглубь поселка. Здесь дома были уже несколько иными, все чаще попадались неукрашенные мощные срубы с маленькими окнами-бойницами. Остановились у последней избы, в нескольких десятках метров за которой начинался лес. Она была совсем странной – шестигранник со скатной шиферной крышей. В толстые бревна врезаны небольшие окна, по размеру напоминавшие скорее форточки. Перед невысоким забором стоял высохший и потрескавшийся от времени деревянный сэргэ [7] с повязанным вокруг него выцветшим синим хадаком [8]. Чуть поодаль за домом росла высокая береза.
«Неужели бабушка живет здесь?» – со страхом и удивлением подумала Аяна.
Как бы отвечая на ее немой вопрос, мама сказала ей ждать в машине, вышла, поправила рубашку и направилась к дому. Не успела она дойти до избы, как дверь отворилась и из нее вышла очень низкая пожилая женщина в цветастом платке и красном тэрлиге [9], поверх которого была накинута жилетка из грубой овчины. Она окинула Татьяну удивленным и брезгливым взглядом. Затем, не сказав ни слова, отвернулась и ушла за дом. Мама на секунду замешкалась, не понимая, что ей делать, но потом собралась с силами и пошла вслед за бабушкой. Прошло уже минут десять, а они все не возвращались. Папа с Аяной молча сидели в машине. У девочки все сильнее болел живот, она чувствовала, что еще чуть-чуть, и она не выдержит. Аяна потрогала папино плечо и тихо сказала:
– Я хочу в туалет.
Папа ничего не ответил и даже не обернулся, только хлопнул солнцезащитным козырьком и, кряхтя, поерзал в кресле, словно пытался отогнать летающего над ухом назойливого комара. Аяна решила не спрашивать второй раз и дождаться возвращения мамы. Сердце быстро отстукивало ритм, и каждый его удар отдавался в животе. Спустя еще несколько бесконечных минут из-за дома наконец появились две женские фигуры. Бабушка зашла в избу, а мама торопливым шагом подошла к машине. Лицо ее было в слезах.
– Ласточка, пойдем скорее, – сказала она.
Папа открыл кнопкой багажник и остался сидеть в машине. Не успела Аяна выбраться с заднего сиденья, как мама начала вытаскивать ее вещи и класть прямо на пыльную траву у обочины дороги. Девочка растерянно наблюдала за ее движениями, словно смотрела какое-то странное кино со своим участием. Покончив с багажом, мама присела на корточки, сжала лицо Аяны ладонями и трижды крепко поцеловала ее в губы.
– Ну все, Аянчик, мы поехали, надо выезжать, чтобы успеть до темноты. Веди себя хорошо, скоро приедем тебя навестить.
Потрепав напоследок волосы Аяны, мама быстро села в машину. «Жигули» резко тронулись, едва она закрыла дверь. Папа так и не вышел попрощаться. Даже не помахал рукой из окна.
Через минуту машина скрылась за поворотом, спустя еще пару секунд осела пыль. Аяна осталась одна на поселковой улице.
Она ждала, что бабушка поможет ей с вещами, но шли минуты, а из избы все так никто и не выходил. Меж тем в туалет хотелось все сильнее. Аяна оставила чемодан и сумку на улице и с одним рюкзачком подошла к дому и постучалась.
– Заходи! – рявкнули из-за двери.
Аяна осторожно приоткрыла дверь и на цыпочках вошла в кромешную темноту избы. Но через несколько секунд глаза привыкли к темноте, и Аяна стала осматриваться.
Сразу после небольшого предбанника с прибитой над порогом лапой волка начиналась просторная мрачная комната с двумя столбами без каких-либо перегородок. Лишь две узкие кровати, втиснутые в грани дома, были отгорожены старенькими цветастыми шторами. У северной стены располагался небольшой алтарь с картинами, изображающими Белого старца [10] и тринадцать северных ноенов, восседающих вокруг Байкала [11]. Маленькие грязные окна едва пропускали свет, но наверху конусообразной крыши было прорезано тооно [12], к которому неплотно прилегала жестяная труба от печи, и попадающие в эту прорезь солнечные лучи красиво рассеивались по избе-юрте. В центре комнаты стояла маленькая одноконфорочная чугунная печь. Огонь в ней не горел, и, несмотря на солнечную погоду, внутри было прохладно.
«Ничего себе, – удивилась Аяна. – Почему я не помню, как была здесь в детстве? Да и мама не говорила, что выросла в юрте».
Ее раздумья прервал оклик бабушки. Только теперь Аяна заметила, что она сидит у стены на огромном кованом сундуке, на котором нарисованы солнце и луна.
– Чего уставилась? – грубо спросила бабушка на бурятском. – Забыла, как настоящий дом выглядит? Разнежились в своем городе…
Девочка смущенно молчала.
– Ты хоть помнишь, как меня зовут? – поинтересовалась бабушка с укоризной.
Аяна вдруг с ужасом поняла, что действительно не знает ее имени. Они виделись слишком давно, а дома ее всегда называли бабушкой, так что девочке даже не приходило в голову, что у нее вообще-то есть имя. Аяна покраснела от стыда, молча опустила взгляд и принялась разглядывать щербатый пол юрты. От охватившего ее чувства неловкости ей еще сильнее захотелось в туалет. Слишком много переживаний за какие-то полчаса! В глазах темнело, дрожали ноги, она едва сдерживалась, чтобы не описаться.
– Ну, понятно все с тобой, – махнула бабушка рукой, не дождавшись ответа. – Вот Танька – кукушка! Так торопилась от тебя избавиться, что даже не сказала, как собственную мать зовут. Ну да ладно, ты не виновата, что в такой семье бестолковой родилась. Будем тебя здесь на ноги ставить. Зовут меня Анжилма [13] Сосоровна, для тебя бабушка Анжилма.
Аяна хотела сказать бабушке что-то вежливое и приятное, но боль в животе не давала ей нормально думать.
– Туалет… срочно… – с трудом произнесла она.
– Ладно, беги. Дело житейское, стесняться тут нечего, – сказала она примиряюще. – Туалет во дворе – найдешь без проблем.
Аяна пробормотала «спасибо» и, бросив рюкзак на пол, побежала прочь избы.
– И кстати, барахло я твое таскать не буду! – раздался за спиной бабушкин окрик.
Но Аяна этого уже не слышала. Она со всех ног бежала по узкой тропинке к ветхому покосившемуся домику в конце неухоженного участка. Задержав дыхание, она распахнула рассохшуюся дверцу. Внутри вопреки ее ожиданиям было чисто и светло и ничем не пахло.
«Ф-фух, еле успела!» – подумала Аяна, быстро стягивая с себя джинсы.
Закончив свои дела, она закрыла лицо руками и заплакала. Выходить из туалета не хотелось – тут можно было хотя бы немного побыть наедине с собой. Зачем она только согласилась поехать к Анжилме? Совсем не так она представляла себе ее дом, да и сама бабушка в мыслях Аяны была скорее персонажем из сказок – доброй, смешливой, угощающей вкусностями. Теперь же она будет жить в деревянной юрте посреди зарослей крапивы и слушаться сварливую старуху, вызывающую страх, а не симпатию…
Но не просидишь же в темном деревенском туалете вечно? Не хватало еще, чтобы Анжилма ее хватилась и начала кричать на весь участок. К тому же у дороги по-прежнему оставался ее багаж. Поэтому, немного успокоившись, Аяна вытерла слезы и решила покинуть свое временное убежище и вернуться в дом.