Аяна. Путешествие к центру земли, стр. 3
После часа криков и уговоров мама все же осталась дома, но тихонько прорыдала всю ночь. Аяна слышала ее всхлипы, ей хотелось лечь рядом и обнять ее, но она боялась разбудить папу. Вдруг ссора начнется по новой? Тогда вообще неизвестно, чем все закончится, а так мама хотя бы с ними, хоть и грустит.
Тогда же Аяна впервые серьезно заболела. Это произошло на девятый день после странной попытки мамы уехать. Вроде и осень была не холодная, и вирус в школе никакой не гулял, но Аяну буквально скосило. Вначале кровь из носа и привычный обморок в классе. После – резкий, до сорока градусов скачок температуры. Это было что-то новенькое. Хотя симптомы не совпадали, лечили как от гриппа.
Через неделю болезнь внезапно прошла. Аяна встала с утра и как ни в чем не бывало пошла на кухню завтракать. Мама с папой очень обрадовались такому стремительному выздоровлению, но вскоре болезнь вернулась.
С тех пор, к недоумению врачей, Аяна болела едва ли не каждый месяц. Маме перестали давать больничный на работе. В школе завуч с директором сначала отнеслись к ее состоянию с сочувствием, но, по мере того как ухудшалась и без того не блестящая успеваемость, стали все чаще намекать на то, что девочку надо перевести в интернат. Накануне своего бегства Аяна даже сквозь бред слышала, как мама по телефону вежливо отказывалась от этого предложения.
Очнулась Аяна в больничной палате. Прежде чем открыть глаза, она вновь видела белую мембрану, только теперь очертания за ней были гораздо отчетливее. Аяне казалось, что она видела коня, который вчера спас ее от мороза. Или все это был очередной сон? Аяна не могла сказать точно, что из событий последних дней было реальным, а что – плодом разгоряченного болезнью воображения. Собственно, вначале, когда она увидела белый больничный потолок, ей показалось, что она все еще спит. Лишь тихие переговоры соседей по палате и шум из коридора понемногу вернули ее в действительность.
Никого из родных не было рядом, но в кровати с ней лежала любимая кукла – «Барби» с оторванной ногой. На тумбочке Аяна нашла две бутылки минеральной воды и упаковку конфет «Маска». Сжалось сердце – получается, мама приходила, но не дождалась ее пробуждения. Пачка конфет была открыта и наполовину пуста. Наверняка кто-то соседей воспользовался ее сном, чтобы полакомиться чужими гостинцами. Подозрительнее всех выглядела крупная, похожая на сердитый мешок с тряпками бурятская бабушка, которая лежала рядом. Заметив, что девочка очнулась, она демонстративно взяла со своей тумбочки спицы и принялась что-то увлеченно вязать. Впрочем, Аяна не сильно расстроилась из-за пропажи – много сладкого все равно не съесть. Плохо слушающимися ватными пальцами она развернула конфету и, медленно разжевав, запила шипучей водой.
Две другие соседки лениво обернулись на Аяну и продолжили свой разговор, в котором они расписывали друг другу достоинства своих детей. В соседней палате включили радио, сначала шли новости, потом выступал какой-то астролог. Рассказал, что в середине февраля наступит Новый год по восточному календарю. Две тысячи седьмой – год Красной Огненной Свиньи, он принесет перемены, многие будут чувствовать себя растерянными. Предстоит научиться жить по новым правилам, ведь старые больше не работают.
«Так себе прогноз, – подумала Аяна. – Я и к старым-то правилам не успела приспособиться, а тут новые».
Привезли обед – сестра со шлепком вывалила из кастрюли на тарелку жидкое картофельное пюре и положила рядом бледную куриную котлету. Аяна выпила компот и поковырялась вилкой в больничной еде – проснувшийся было аппетит быстро улетучился. Она посмотрела в окно – на фоне бледно-серого неба чернели голые ветви какого-то дерева.
«Тоска зеленая», – сказал мужской голос за спиной.
Аяна обернулась – все соседи увлеченно поедали свои порции. Мужчин в палате не было.
«Показалось, наверное», – подумала девочка.
«Еще и кормят дрянью какой-то. Поскорее бы отпустили домой. Мама наверняка приготовит буузы [3] по такому случаю», – вновь сказал голос.
Аяне стало не по себе. Мало того, что с ней говорил кто-то невидимый, так он еще и знал что-то про ее маму.
– Ты кто? – спросила она вслух.
Соседки по палате дружно перестали жевать и с недоумением посмотрели на Аяну.
– Совсем плохо девочке, – с притворным сочувствием сказала одна из мам, женщина лет сорока в цветастом сарафане, и добавила, обращаясь к Аяне: – Доченька, ты бы поспала.
Аяна промолчала, и остальные женщины вскоре потеряли к ней интерес. Лишь толстая бабушка как-то подозрительно поглядывала на ее тарелку с нетронутой котлетой.
«Вслух не надо ко мне обращаться, только людей распугаешь, – с укоризной заметил мужской голос. – Говори про себя, как если бы книжку читала. Мы с тобой виделись вчера у подъезда».
«Так ты что же, тот самый белый конь?» – с восторгом подумала Аяна.
«Да, ты так меня видишь. А вообще я дух твоего дальнего предка, ты призвала меня на помощь, вот я и пришел».
«Это как же я тебя позвала, я ведь про тебя и не знала даже…»
«Вот уж не знаю, это ты должна мне сказать. Я просто услышал зов и откликнулся. Вообще могла бы и спасибо сказать – если бы не я, ты бы замерзла на улице».
«Спасибо тебе огромное! Получается, ты меня спас. А как тебя зовут, дорогой конь… то есть предок? У тебя же есть имя?»
Конь фыркнул ноздрями от смеха.
«Конечно, есть. Только ты его никому не называй, пусть только мы с тобой знаем. Иначе плохие люди могут им воспользоваться, и я не смогу нас защитить. Зовут меня Дамдинцэрэн» [4].
«Дам-дин-цэ-рэн, – повторила по слогам Аяна. – Какое красивое имя».
– Девочка, ты котлету будешь есть? – прервала их диалог бабушка.
Аяна рассеянно посмотрела не нее:
– Что? Нет, не буду. Возьмите, если хотите.
– Вот спасибо, дорогая, а то я тут никак не наемся. Порции крохотные, наверняка повара половину мяса воруют.
Аяна протянула ей свою тарелку. Бабушка ловко схватила котлету двумя пальцами. В эту секунду дверь палаты скрипнула, вошли взволнованные родители. Увидев сцену передачи котлеты, папа нахмурился.
– Это что тут происходит? Вам не стыдно ребенка объедать? – сурово спросил он.
– Так а что еде пропадать, если она не хочет? – моментально парировала бабушка.
– Это она сейчас не хочет, а потом захочет. Верните котлету!
Бабушка быстро запихнула котлету в рот целиком и с довольным видом показала папе кукиш.
– Старая карга… – прошипел он.
– Папа, не ругайся, я правда сама уступила, – вступилась за старушку Аяна.
– Ну и зря! – рассерженно воскликнул папа. – Тебе надо есть, чтобы поправиться! Как иначе ты сил наберешься? Небось конфет натрескалась, как обычно, вот аппетит и потеряла.
При этих словах он кивнул на полупустую пачку «Маски». Аяне стало обидно до слез, ведь она съела только одну конфету, но она решила не сдавать бабушку и, насупившись, промолчала.
– Ладно, Саян, успокойся, – сказала Татьяна, садясь на край кровати дочери. Мама была такой легкой, что кровать даже не скрипнула. – Мы все равно принесли гостинцев, Аянчик не пропадет. Как ты себя чувствуешь, ласточка?
– Хорошо, только проснулась. Долго я спала?
– Почти сутки. Мы очень беспокоились. Извини, если тебя расстроили, мы не хотели. Просто взрослые иногда эмоционально разговаривают, это не значит, что они друг друга не любят или что что-то не так. Пожалуйста, не убегай больше, это может быть опасно. Мы с папой за тебя переживаем.
– Конечно, мама. Я уже и не помню, что вчера было. Может, я, как лунатик, во сне ходила, – соврала Аяна.
Мама как будто немного приободрилась после такого ответа дочери.
– Хорошо, что ты до улицы не добежала – по таким холодам могла вмиг замерзнуть. Мы тебя в подъезде нашли, ты там прямо на картонке грязной уснула.