Чокнуться можно! Том 3 (СИ), стр. 43

Едва комплекс остановился у местного клуба, как к нам потянулся народ. Деревенские шли неторопливо, но, судя по количеству людей, диспансеризацию, казалось, хотел посетить каждый житель.

Оно и неудивительно. Автобусы здесь появляются редко, да и в целом не у каждого есть возможность бросить хозяйство и приехать в город ради обследования.

Пациенты были всех мастей. И пожилые люди с палочками, и молодые подтягивались с полей и лесопилки. И при этом почти каждый нёс гостинец. Так уж тут заведено. Врачам, приезжающим в сёла, всегда дарят продукты.

На откидном столике у входа в фуру за полчаса появилось два десятка яиц, банка солёных огурцов, кусок сала, завёрнутый в газету, сметана, молоко и пара бутылок самогонки.

Не успели мы развернуть полноценную работу, как толпа уже подняла шум. Кто-то радовался нашему приезду, кто-то спорил между собой.

— Доктора приехали! Родименькие! — кричали одни.

— И психиатра привезли? Мне бы про сон поговорить, не сплю совсем…

— Бабка, ты в очередь, в очередь становись! — ворчал худощавый старик.

Я устроился в дальнем закутке, и народ потянулся ко мне тоже. Не за психами, конечно. За живым человеческим разговором. Бессонница, тревога, «сердце давит, а врачи ничего не находят». Болезней в таких деревнях — тьма тьмущая. Люди здесь недообследованные, и духовно и физически.

Первой ко мне завели старушку в сопровождении молодых родственников. Приём ещё не начался, а я, если честно, уже порадовался. Хорошо, когда у пожилых людей есть те, кто за ними следит. Часто родственники оставляют своих родителей в таких деревнях и заботы о них потом ложится на соседей или социальных работников.

Женщина пожаловалась на плохую память, головные боли и отсутствие сна. Все эти жалобы скорее по неврологической части, но я «футболить» пациентов не люблю. Никогда этим не занимался. Чего мне стоит проконсультировать её и назначить те же самые препараты, которые может порекомендовать ей наш Забелин?

Но на самом деле больше всего старушка нуждалась в обычном общении. Я это быстро понял. Не так уж сильно её беспокоили основные жалобы, просто поговорить хотелось. Обычно врачей это раздражает, да и понять моих коллег тоже можно — работы непомерно много, очереди большие, в документах вечный завал.

Однако я всё же уделил женщине достаточно времени, чтобы она была удовлетворена и назначениями и разговором.

— Спасибо тебе, сынок, — поблагодарила меня она. — Хоть поговорил по-человечески! А то все ваши-то обычно только таблетки суют да суют.

Так прошло часа полтора. Я принял человек шесть, никаких психозов или неврозов. В основном всех беспокоила обычная усталость. И мне это, как ни странно, было в радость. Простая работа, живые люди, благодарные глаза.

Когда поток иссяк и в закутке стало пусто, я выглянул наружу. Жаров с гинекологом всё ещё принимали, очередь к ним не редела. Я решил воспользоваться моментом.

— Андрюх, — я сунул голову в его отсек. — Я пройдусь, разомнусь. Засиделся. Пройдусь за деревней, на природу гляну, больно уж места тут красивые.

— Иди, иди, — отмахнулся он, не отрываясь от пациентки. — Не опоздай только к отъезду. А то без тебя укатим!

Я вышел из фуры, размял затёкшую спину, хрустнул позвонками, и пошёл прочь от клуба, к окраине. Вызванное системой лёгкое покалывание в голове усиливалось с каждым шагом. Меня тянуло в нужную сторону, как стрелку компаса.

И я уже видел свою цель. Там, за последними домами, на отшибе, у самой кромки леса располагалось одноэтажное кирпичное здание с выбитыми окнами и провалившейся местами крышей. Старая сельская амбулатория. Та самая. Последнее место силы.

Ещё немного и я узнаю, получится ли в один заход поднять совместимость до максимума!

Я ускорил шаг. И тут за спиной зашлёпали по грязи тяжёлые шаги.

— До-о-ок! Подожди!

Я обернулся. Меня нагонял Макс.

Проклятье… Да что ж он так не вовремя? Мне его с собой к месту силы совсем нет резона тащить.

— Ты куда намылился? — он поравнялся со мной. — Даже меня не позвал! Тоже хочу прогуляться. Всё одно — сидеть в кабине скучно. Я ж не врач, мне делать нечего.

— Да вот, решил воздухом подышать, — я кивнул в сторону леса, уводя его взгляд от амбулатории. — Засиделся.

— И я с тобой! — обрадовался он. — Вдвоём веселее.

Ничего не поделаешь. Прогнать его я не могу. И так давно с ним не виделись. Пройдусь с ним немного, поболтаем, а потом он сам куда-нибудь свернёт, заскучает рано или поздно. А я уж тогда вернусь к амбулатории.

Мы пошли вдоль опушки. Макс шагал рядом, пинал комья, и я видел, что его что-то распирает. Он то открывал рот, то закрывал, косился на меня. Знаю я эти повадки. Сейчас — вот-вот выдаст то, что его беспокоит.

— Слушай, Док, — наконец решился он. — Я тебе по секрету скажу, ты только не ржи надо мной, ладно?

— Да уж постараюсь, — улыбнулся я.

— Я тут это… — он смущённо поскрёб затылок. — Полину жду. Ну, медсестру твою. Она ж на больничном была, со дня на день выйдет. Я как выйдет, сразу её на свидание позову. В кино там, или в «Зерно» это ваше. Я ж серьёзно, Док. Хорошая девка, видная, спокойная. Запала она мне в душу, понимаешь?

Меня будто холодной водой окатило. Внутри всё сжалось.

Полина. Свидание. Макс.

Только-только улеглись все проблемы с Полиной. Только мы с ней нащупали хрупкое перемирие. А тут Макс со своими нежными чувствами.

Беда в том, что у самого Макса документы липовые. Точно такие же, как у меня. Все эти проверки должны закончиться уже в ближайшее время. Но если сейчас Макс начнёт приставать к Полине, слишком высок риск, что его поведение привлечёт лишнее внимание. И тогда мы все в очередной раз окажемся под ударом. Мы с Максом из-за документов, а Полина — потому что решила меня прикрыть.

А рассказать ему правду я не могу. Не имею права. Я обещал Полине молчать, и нарушать слово не собираюсь. Да и Макс, при всём уважении к нему, совершенно не тот человек, которому можно в открытую рассказывать о таким вещах.

Значит, надо отговорить. Аккуратно.

— Макс, — я подбирал слова осторожно. — Честно тебе скажу. Не выйдет у тебя с Полиной ничего.

— Это ещё почему? — он насупился, как обиженный медведь.

— Занята она, — я выдержал паузу, добавил в голос лёгкую, едва заметную нотку убеждения, потянул немного энергии из системы. — Я разве тебе не говорил? Есть у неё мужчина. Отношения там серьёзные. Свадьба скоро намечается. Да и, между нами говоря, переводиться планирует Полина в другой город. Так что зря ты это затеял. Только зря себе нервы треплешь, дружище.

Убедить Макса был не трудно. Он всегда был открытый, доверчивый, а проникнуть в разум таких людей легче лёгкого. Эмоциональный фон его тут же изменился. Похоже, мне удалось поставить все его мысли на месте.

— Эх, — он поник. — А я-то губу раскатал. Жалко… Мне она понравилась! Спасибо, что предупредил.

— Не грузи себя, — согласился я. — Какие твои годы? Найдёшь ещё кого-нибудь.

И вот тут я почувствовал, что перестарался.

Совместимость высокая, энергии во мне много. Система зашла дальше, чем я рассчитывал, продавила какой-то внутренний пласт, и в фоне у Макса поднялось что-то мутное. То, что он хранил на дне своей памяти очень долгое время.

/Внимание: непреднамеренное психоэмоциональное воздействие сверх расчёта. У объекта снят внутренний блок. Высокая вероятность спонтанного откровения/

Макс остановился. Замер посреди грязной тропинки, уставился себе под ноги. Насупил брови, напрягся. Парень резко изменился в лице, стал источать несвойственную себе серьёзную. Таким я его ещё ни разу в жизни не видел.

— Слушай, Лёха, — прошептал он. — А ведь… Я ведь тебе так и не рассказал правду. Ну, про себя. Почему я документы-то поменял. Ты вон свою историю мне травил, а я всё отмалчивался.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Не нужны мне эти откровения. Тем более, я-то ему соврал. Рассказал сильно приукрашенную правду. Настоящую мою историю никто кроме меня самого не знает.