Чокнуться можно! Том 3 (СИ), стр. 34

Женщина побледнела.

— В Саратов?.. А он… он не опасен? — прошептала она.

Я посмотрел на пациента. Тот по-прежнему сидел смирно, что-то шепча своим невидимым собеседникам. Не буйствовал, не рвался — пока что болезнь не толкала его на агрессию.

Да и система подтвердила, что его эмоциональный фон хоть и нестабилен из-за болезни, но никакой угрозы окружающим в данный момент больной не представляет.

— Сейчас — нет, — успокоил её я. — Но раз он ведёт себя спокойно, это не значит, что можно тянуть с лечением. Я отойду на пару минут — нужно вызвать транспорт и согласовать сопровождение. Побудьте с ним, никуда не уходите.

Я вышел из кабинета. Через регистратуру связался со скорой, объяснил ситуацию и продиктовал все данные больного. Машину, как и всегда, пришлось выпрашивать с боем. Но в итоге пообещали подать транспорт в течение одного часа.

Следом набрал заведующего, доложил ситуацию. Капитанов должен связаться с психиатрией и предупредить их, что мы готовим направление и отправляем пациента.

Меня не было в восьмом кабинете минут пять, не более того.

Однако…

— Доктор! Доктор! — меня нагнала супруга пациента. — Мы на секундочку отвернулись, на одну секундочку всего!

— Что случилось? — перебил её я. — Успокойтесь и объясните доходчиво.

— Муж мой пропал! Исчез, словно сквозь землю провалился!

Глава 14

Восьмой кабинет и в самом деле был пуст. Какое-то время я молча смотрел на то место, где только что сидел пациент. Просто взял и испарился!

Да, ни один день спокойно пройти не может… Предупредил ведь родственников, чтобы глаз с него не спускали. Мне ведь нужно было оформить направление. Без ряда договорённостей больной никуда не уедет. Собственно, поэтому я и оставил его ненадолго.

Пока размышлял, вокруг уже началась паника. Родственники пациента подняли шум похлеще любых сумасшедших.

— Где он⁈ Серёжа! Серёжа! — женщина крутилась вокруг своей оси, будто полагала, что её муж может скрываться прямо у неё за спиной. — Да что ж такое! Ну куда он мог деться⁈

— Мам, мам, послушай меня, — пытался успокоить её сын. — Тише, не кричи так. Он ведь не мог уйти далеко… — он выдержал паузу, а затем и сам начал орать на всё фойе. — Папа! Папа, ты где⁈

Тут впору их самих успокаивать, а только потом выдвигаться на поиски потерявшегося пациента.

— Мы не виноваты, Алексей Сергеевич! — она вцепилась в рукав моего халата. — Доктор, сначала вы вышли, а потом… Мы буквально на минуту отвлеклись! На одну минуту! Отвернулись, я его документы искала в сумке, а Дима в телефон смотрел. А затем — раз, и нету Серёжи. Будто просто испарился!

— Я не смотрел в телефон, — машинально огрызнулся парень.

— А что ты делал⁈ — вскрикнула женщина.

— Я… Да какая разница, что я делал! Это ты его упустила!

Они сцепились прямо у регистратуры. Очевидно, перенервничали и начали перекладывать вину друг на друга. Ничего странного в их поведении нет. Некоторые люди с трудом справляются со столь напряжёнными ситуациями. Когда случается беда, им отчаянно нужно найти виноватого. Так проще принять проблему. Вот только поиск виновных, как правило, проблему никогда не решает.

Стоило начаться скандалу, и на родственников моего пациента тут же обратили внимание все окружающие. И регистраторы, и другие больные, что стояли в очереди за карточками. А мне это не нужно. Таким макаром слух о сбежавшем шизофренике разбежится по всей поликлинике.

И начнётся паника. А она, как известно, заразная. Передаётся быстрее, чем простуда. Именно поэтому паника особенно опасна в больших скоплениях людей. Включается стадный инстинкт, и толпа начинает совершать неадекватные вещи.

Но я намеренно не стал прерывать их спор в самом начале. Сначала им нужно выкричаться, а затем в нужный момент я остановлю ссору. Паника легко отскакивает от человека, который ей не поддаётся.

— Прекратите, — тихо, но твёрдо произнёс я.

Они резко замолчали и одновременно взглянули на меня.

— Криком вы его не вернёте, — продолжил я. — А вот напугать можете так, что он забьётся в угол и вообще перестанет реагировать. Или, хуже того, сделает себе что-нибудь. Вы этого хотите?

— Н-нет… — затряслась женщина.

— Отлично. Тогда слушайте меня внимательно. И отвечайте на вопросы. Быстро, чётко и по делу, — я взял ситуацию в свои руки. — Как его зовут?

— С-Сергей. Сергей Анатольевич. Богданов.

— Сколько лет?

— Сорок два.

Хорошо, с именем работать будет проще. Оно по сути своей является одним из сильнейших психологических якорей, которым человека наделяют с самого рождения.

— Теперь главное. Когда он испуган, куда он обычно прячется? И я сейчас даже не про тот период, когда его начала беспокоить болезнь. В принципе, когда ему было плохо, страшно или грустно, где он проводил время? Где мог успокоиться?

Супруга пациента напряглась, пытаясь достать из памяти правильный ответ.

— Я… не знаю, как раньше, но в последнее время он в кладовке закрывался, — пояснила она. — Или в кладовке, или на балконе поздно вечером. Когда я спрашивала, что он там делает, отвечал, что… — она осеклась. — Что там его не слышно…

Вот оно! То, что нужно. Кажется, я напал на верный след.

— Не слышно кому? — уточнил я, хотя уже догадывался, что она мне ответит.

— Голосам этим… Я же рассказывала! — она всхлипнула. — Соседи, коллеги с работы — все о нём якобы переговариваются. Интриги против него плетут. А в кладовке стены толстые — там его не видно и не слышно. Вот так он мне объяснял.

Вот теперь мне всё понятно.

Бред преследования у психически больных устроен логично, по крайней мере, для них самих. В этом и кроется его коварство. Больному не просто «кажется». Для него слежка так же реальна, как для меня — стены этого коридора и окружающие меня пациенты.

И самое неприятное — интеллект и логика начинают работать ради подпитки этого бреда. Многие думают, что шизофреники быстро тупеют, но на самом деле это не так. Интеллект длительное время сохраняется и служит чем-то вроде дров для развития бредового состояния.

Где спрятаться от тех, кто следит? Там, где тихо, темно и нет людей — всё логично. Дома это была кладовка. Здесь, в незнакомом здании, пациент постарается найти нечто похожее. Скорее всего, он уже нашёл и скрылся там ото всех.

Очевидно одно — на улице его искать нет смысла. Туда он точно не пойдёт. Открытая местность, обилие людей — это для него некомфортная среда.

Он всё ещё здесь, в здании поликлиники. И это — хорошие новости. Значит, зона поиска ограничена. Я его найду.

— Оставайтесь здесь, — сказал родственникам я. — За мной не ходите. И пожалуйста, не зовите его больше. Так вы наоборот вынуждаете его притаиться. Присядьте и переведите дух. На улицу он не выйдет, охрану я предупрежу.

— Вы… вы уверены? — прошептала женщина.

— На все сто. Скоро он будет здесь.

Я позвонил в службу охраны, а затем принялся осматривать коридор за коридором. Времени у меня было мало. Скоро приедет машина, которая должна транспортировать Богданова в Саратов. Кроме того, у меня приём идёт вовсю, пациенты ждут. Но бегать нельзя. Быстрые движения могут спугнуть пациента, поэтому лучше передвигаться по поликлинике неспешным шагом.

Я осмотрел процедурный кабинет, туалеты, большую часть кабинетов первого этажа. Но всё тщетно. Действительно, как сквозь землю провалился. Но я сомневаюсь, что он убежал далеко. У него не было времени скрыться на верхних этажах.

И вскоре я нашёл идеальное место. Будь я психом с бредом преследования — именно здесь бы и спрятался! Так, о чём я вообще думаю? Постоянно допускаю эту ошибку… Нельзя себя ставить на место больного. Меня учили, что такая методика может подпортить психическое состояние самого врача.

Коридор свернул в дальнее крыло поликлиники. Сюда пациенты обычно не заходят. Да и делать им тут нечего. Здесь всего три помещения: хозяйственный склад, электрощитовая и каморка уборщиц. Окон нет, так ещё и лампа толком не работает. Тихо и темно — лучше места не придумаешь.