Чокнуться можно! Том 3 (СИ), стр. 16

Богатов открыл калитку своим ключом. Мы проследовали через двор мимо стоящего у крыльца охранника, а затем вошли в здание.

И в эту же секунду — как только я перешагнул порог — система активировалась без моей команды.

/Внимание: на втором этаже регистрируется аномальный эмоциональный фон. Объект: женщина, ориентировочно 28–32 года. Спектр: нестабильный. Цветовая окраска: мерцающая, чередование чёрного, белого и багрового. Диагностика без подробного осмотра невозможна/

Я остановился на пороге.

— Что? — тихо спросил Богатов, заметив выражение моего лица.

— Она в северной комнате на втором этаже? — шёпотом уточнил я.

Богатов удивлённо вскинул брови, а затем утвердительно кивнул.

— Ничего от вас не скроешь, доктор Астахов. Пойдёмте, Игорь Алексеевич ждёт вас в гостиной.

Щербаков сидел в кресле у камина. Выглядел напряжённым, о чём-то думал, но тут же вскочил, как только заметил, что мы вошли в комнату.

Я сразу поймал себя на мысли, что он почувствовал наше приближение раньше, чем мы появились в гостиной.

Интересно… Может, он каким-то образом почувствовал моё присутствие? Очевидно, передо мной — не простой человек.

Я сразу же мысленно оценил внешний вид Щербакова. Лет тридцать пять, как и сказал Богатов. Высокий, подтянутый, с тем особым типом осанки, который вырабатывается у хирургов годами работы у операционного стола — прямая спина, чуть опущенные плечи, расслабленные кисти. Вот только взгляд вялый. Будто не спал уже несколько дней.

/Объект: Щербаков И. А. Эмоциональный фон: глубокая тревога, контролируемая. Эмоциональное истощение. Уровень напряжения: критический, но удерживаемый. Состояние: профессиональная собранность поверх личного отчаяния/

— Алексей Сергеевич, — он шагнул мне навстречу и протянул руку. Хватка у него была крепкой. — Игорь. Игорь Алексеевич Щербаков. Простите, что без предупреждения и в такой форме… Я не должен был так спешить. Но другого выхода не было.

— Моё имя вы и так уже знаете, — ответил я, пожимая ему руку. — Можете обращаться без отчества. Мы не на работе.

— Договорились, тогда то же касается и вас, — он слабо улыбнулся. Сразу стало понятно, что в нормальном состоянии этот человек улыбается легко и часто. — Присаживайтесь. Кирилл Валерьевич, можно мы…

— Я вас оставлю, — ответил на опережение Богатов. — Буду в кабинете. Если что — зовите.

Он вышел. И мы с Щербаковым остались вдвоём.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Он не мог подобрать слова, а я терпеливо ждал. Решил, что разговор должен начать он. Всё-таки эта встреча изначально не была чисто моей инициативой.

— Алексей, — наконец сказал Щербаков. — Я знаю о вас. Не очень много, не в деталях. Но знаю главное: вы — психиатр с особым восприятием. Видите эмоциональные состояния людей. Считываете то, что обычный врач считать не может. Верно?

— Верно, — не стал отнекиваться я. — А вы? Судя по всему, вы тоже обладаете… необычными способностями.

— Так и есть. Только мои больше направлены на хирургию. Понимаю, что это звучит странно, но… Вы, как никто другой, можете меня понять. Моя способность заключается в работе с тканями организма. Я вижу, что находится под кожей, знаю, где идёт воспаление. В общем, мой взгляд работает лучше любого аппарата МРТ. И уже давно применяю это на практике. Только это — тайна. Об этом знает очень узкий круг людей.

Картина начала постепенно складываться. Система действительно регистрировала странную ауру вокруг этого человека.

Однако есть одно но. Система не видела в нём другую систему. Значит, человек, что стоит передо мной, черпает силу иным способом. Как тот самый Леонид фон Берг, чьи воспоминания я недавно получил, когда посетил место силы в Саратове.

— Я понимаю вас. Вы такой не один, — заключил я.

— Не один. И вы не один, уверяю вас, — прошептал Щербаков. — Алексей, я не имею права сейчас вываливать на вас всё разом. Это нечестно — ни по отношению к вам, ни по отношению к тем, кто работает в… — он подыскал слово, — … в нашем сообществе. Но если вы согласитесь мне помочь — обещаю: после этого вы получите всю информацию, которая вам положена. Разумеется, бесплатно. Я ни копейки с вас не возьму. Но взамен дам вам знания и помогу вступить в ряды таких же, как вы.

— Игорь, — перебил его я. — Давайте перейдём ближе к делу. У меня много вопросов, но они подождут. Лучше давайте сначала разберёмся со срочными задачами. Расскажите, что с вашей женой?

Щербаков устало провёл рукой по лицу. Как только я упомянул его жену, он будто разом лет на пять постарел.

— Её зовут Анна. Двадцать девять лет. Мы женаты четыре года, — он говорил отрывисто, будто диктовал историю болезни. — Три недели назад с ней начало происходить нечто… Как бы выразиться? В общем, классическая медицина тут бессильна. А моя «сила» и подавно. Ей никто не может помочь.

— Даже те люди из вашего «сообщества»? — поинтересовался я.

— Наиболее сильные из них находятся в других странах. И они сейчас здорово заняты. Я не хочу их напрягать. Зато… Зато есть вы.

— С чего вы решили, что именно я смогу ей помочь?

— Я — хирург, понимаете? Работаю с тем, что можно увидеть, потрогать, измерить и вырезать, если потребуется. У Анны ничего не вырежешь и не пришьёшь. Все анализы в норме. МРТ — чистое. По неврологии — всё без отклонений. Эндокринология — идеальная. Я её обследовал у всех кого можно, — он сделал паузу. — Когда я пытаюсь воздействовать своим… Скажем так, своим способом, — это даёт эффект на час-полтора. Потом всё возвращается. И с каждым разом — глубже. Я понимаю, что теряю её.

— А психиатры её смотрели? — аккуратно спросил я.

— Да. Трое очень хороших специалистов из Москвы. Один поставил ей реактивный психоз, другой — конверсионное расстройство. Третий, которого я уважаю больше всех, сказал честно: «Игорь, я не знаю, что с твоей женой. И вряд ли найдётся хоть один врач, который даст тебе ответ». И вот после этого я и узнал о вас. Понял, что вы можете быть моим последним шансом.

— Почему вы решили, что именно я могу помочь?

— Мне сказали, что вы видите не симптом, а человека, — он смотрел мне в глаза, не моргая. — А с Анной, мне кажется, проблема именно там. Не в симптомах. В чём-то более глубоком.

— Игорь, — наконец сказал я. — У меня, может, и есть особые способности. Но уточню сразу: если три московских психиатра не справились — нет гарантий, что справлюсь я. В медицине, как вы понимаете, бывают и безвыходные случаи. К сожалению.

— Я знаю.

— И я не возьму на себя ответственность обещать гарантированный результат. Но обещаю сделать всё, что в моих силах.

— Я и не прошу обещать. А прошу посмотреть. Один раз. Своими методами. Если вы скажете, что вы бессильны, я уеду и не буду на вас в обиде. С вами потом всё равно свяжутся мои «коллеги». При любом раскладе.

— Хорошо. Тогда давайте приступим, — и я перевёл систему в диагностический режим. Пусть пока прогружает все необходимые модули. Чувствую, мне придётся изрядно потрудиться. — Расскажите коротко. Что я увижу, когда войду в её комнату?

— Анна сейчас не спит и не бодрствует. Она в каком-то совершенно ином состоянии. На голос реагирует, на вопросы иногда отвечает. Но там будто… не совсем она. Иногда я её узнаю, иногда будто совсем с другим человеком разговариваю. Бывают моменты, когда она говорит вещи, которых не может знать. Порой вообще меня не узнаёт. Либо называет другим именем.

— Каким-то конкретным именем? — уточнил я.

— Нет. Каждый раз — разными. И ни одного из этих имён я в её прошлом не находил. Я проверил.

/Внимание: построение гипотез по описанным признакам/

/Результат: совпадений в базе известных нозологий не найдено. Требуется прямой контакт с объектом/

— Что ж, ведите, — попросил я. — Сейчас разберёмся.

Щербаков провёл меня на второй этаж. По коридору шли молча, и чем ближе мы подходили к северной комнате, тем сильнее система реагировала на ауру пациентки.