Высшее общество (СИ), стр. 20

Нет, «Папоротник» я отдавать не буду. Нужно придумать, как выкручиваться.

— Почтенный барон, ваше желание мне более чем понятно, — улыбнулся я. — И, признаться, оно мне делает честь — вы знаете нашу историю и наши работы лучше многих. Но «Морозный папоротник» — вещь, которой я единолично распоряжаться не могу. Это семейная реликвия, и в нашем Доме отец принимает решения по таким предметам лично. И, говоря откровенно, я уверен, что отец на этот обмен не согласится.

— Почему же?

Я решил не лгать. Это е тот случай, когда нужно придумывать оправдания.

— Эту брошь носит моя мать. Не может же уважающий себя муж лишить супругу любимого украшения!

Кранц слегка приподнял бровь — без раздражения, скорее с любопытством. Хороший признак.

— Понимаю, — спокойно сказал он. — Что ж, безмерно жаль… Однако без обмена, скажу честно, я предпочёл бы выставить бриллиант на аукцион. Раз не получится обменять на что-то стоящее, то я хотя бы смогу выручить за него крупную сумму. А вот пополнить коллекцию подлинной работой Петра Карла — другое дело…

Я подался чуть вперёд.

— Если вас интересуют работы моего великого прапрадеда, быть может, я мог бы предложить вам альтернативу «Морозному папоротнику»?

Кранц приподнял бровь чуть выше — теперь уже с явным интересом.

— Слушаю, господин Фаберже.

Я быстро пробежался по импровизированной шкатулке у себя в голове.

Можно использовать вещи из дачного тайника! Полтора века они пролежали в леднике, потом были украдены, потом возвращены через Дядю Костю и официально оформлены в Департаменте. Каждая вещь была задокументирована, на каждой стоит клеймо, у каждой — экспертное заключение Гильдии. С точки зрения легализации — белее некуда.

В тайнике лежали четыре готовых изделия и россыпь камней. Камни Кранцу можно не предлагать — он коллекционер изделий, а не самоцветов. По изделиям выбор был ограниченный, и я перебрал его за несколько секунд.

Женский перстень с сапфиром и аквамаринами, защитный артефакт от стихии воды — серебро, небольшой, малозаметный. Дамский. Для Кранца с его частным музеем — мелковато.

Мужской перстень со звездчатым рубином и гранатами на платине — уже гораздо эффектнее. Но звездчатый рубин на платиновом перстне — это всё-таки личное украшение, а не музейный экспонат. Артефакт для усиления огня — узкая специализация, под коллекционный показ слабо ложится. Хотя… Можно рассмотреть.

Но я был готов предложить на обмен алмазный кулон. Прост по форме, великолепен по исполнению. Овальной формы, в центре — прозрачный алмаз около двух карат, по бокам — два александрита и четыре топаза. Художественная композиция с двойным контуром усиления воздушной стихии. Артефакт активный, рабочий, я лично проверял.

И, что важно, по совокупной стоимости — алмаз плюс два александрита, плюс четыре топаза, плюс золото, плюс клеймо Петра Карла, плюс рабочий артефакт усиления воздуха — кулон спокойно перекрывал пятьдесят пять тысяч долларов за голубой бриллиант.

Я кивнул сам себе, достал телефон и открыл закрытую папку — там хранились фотографии и видео всех предметов из тайника.

— Барон, я не привык быть голословным. Позвольте показать вещь, которую я хочу предложить в качестве альтернативы.

Я передал ему телефон. Кранц достал из нагрудного кармана очки в золотой оправе, надел и впился взглядом в экран.

Наблюдать за изменением в его лице было интересно. Сначала — нейтральное выражение и даже лёгкое раздражение во взгляде. Но секунд через двадцать его желваки дрогнули. Барон заметил клеймо.

Он пальцами увеличил один из снимков и внимательно рассматривал александриты.

Наконец, Кранц перевёл взгляд на меня.

— Это та работа, что я думаю?

Я кивнул.

— Кулон работы Петра Карла Фаберже. Названия у него нет, поскольку делался он не на заказ, а по зову сердца и никогда не был выставлен на продажу. Изделие конца восьмидесятых годов девятнадцатого века. Якутский алмаз около двух карат, два уральских александрита по карату, четыре топаза и мелкая россыпь бриллиантов. Артефакт проверен и зарегистрирован имперским Департаментом по контролю оборота магических артефактов. У нас есть полный пакет документов: химия, экспертиза клейма, описание контура. История кристально чистая. Более того, это эксклюзив.

Кранц медленно опустил телефон, не выпуская его из рук.

— И вы готовы отдать этот кулон?

— Готов рассмотреть как альтернативу «Папоротнику». Мне нужен ваш голубой бриллиант.

Барон помолчал, снял очки, аккуратно сложил и убрал в карман. А потом поднял на меня светло-серые глаза.

— Господин Фаберже, я должен подумать. Это… Это очень неожиданное предложение. Пожалуйста, дайте мне минуту.

— Разумеется.

Кранц поднялся и подошёл к зарешеченному окну. Встал, заложив руки за спину, и смотрел на улицу — на старый антверпенский фасад напротив, на голубей на карнизе, на проезжавший внизу синий трамвай.

Довольно длинная пауза для переговоров такого уровня, но я не торопил. Барон думал, и его мысли стоили моего терпения.

Стерн молча стоял у двери. Эксперт банка выжидающе глядел на клиента. Штиль за всё это время даже не пошевелился.

Прошло около двух минут. Наконец, Кранц медленно повернулся, вернулся к столу, сел в кресло и снова сложил пальцы домиком.

— Господин Фаберже, признаюсь, я шёл на эту встречу с твёрдым намерением получить «Морозный папоротник» или ничего. Но то, что вы предложили, неожиданно. Я знал, что в коллекции вашего Дома есть и другие работы Петра Карла, но об этом кулоне я ранее не слышал. Он, насколько я понимаю, всё это время был в семейной коллекции?

Я кивнул:

— Да, примерно полтора века. Недавно мы обнаружили тайник моего прапрадеда, Петра Карла. Этот кулон — часть тайника.

Кранц чуть улыбнулся.

— Хорошая история. Исчезнувшая драгоценность, которую нашли спустя десятилетия! Музейные посетители любят такое.

Купился! Впрочем, я не сказал ни слова лжи.

— Я готов рассмотреть обмен, — сказал Кранц. — Голубой бриллиант на кулон работы Петра Карла. Но с условием. Я хочу увидеть кулон вживую и проверить с помощью местных экспертов.

Ничего особенного на месте барона я бы поступил точно так же. В мире ювелиров на слово верят, но и проверок не чураются.

— Разумеется, — отозвался я.

— И, увы, я стеснён в сроках. В середине августа я отправляюсь в Штаты на четыре месяца. До отъезда я бы хотел закрыть сделку. Это значит, что я готов ждать до тринадцатого августа, не позже.

Я мысленно прикинул сроки. Нужно оформить в Департаменте разрешение на вывоз кулона за границу, перевезти кулон с охраной, провести экспертизу на месте, оформить договор обмена с двумя сертификациями, перевезти оба предмета через таможни.

Реально, но впритык. Особенно с учётом визита китайского императора, выставка в Зимнем, «Сингулярность» и подмена «Большого букета». Как обычно, нужно выкручиваться…

— Принимается, — кивнул я.

— Место встречи — на ваш выбор. Антверпен я как город не люблю, предпочёл бы Вену — у меня там частный музей и проверенные эксперты. Но если вам удобнее — приезжайте сюда.

Антверпен лично мне был удобнее, у меня здесь Стерн со связями и Лившицы на подхвате. Но Кранц точно оценит жест уважения.

— Вена, — ответил я. — Я смогу привезти кулон к вам для осмотра экспертами.

Кранц удовлетворённо улыбнулся.

— Благодарю, господин Фаберже. Уверен, вам доставит удовольствие и мой частный музей…

— Тогда мы согласны по всем пунктам.

Барон поднялся. Я тоже. Мы снова пожали руки.

— Что ж, господин Фаберже. До встречи в Вене. Буду с нетерпением ждать от вас новостей. Господин Стерн передаст вам мои контакты.

— До встречи, барон.

Стерн оформил со своей стороны короткий протокол — стандартная брокерская форма для предварительной сделки.

Камень убрали в ячейку. Эксперт лично проводил его в сейфовый отдел. Кранц вышел вместе с экспертом и исчез в коридоре.