Худший парень в мире (ЛП), стр. 46

— С Максом все кончено, — тихо говорит она. — По-настоящему кончено.

О Боже, я этого не ожидала. То есть, ожидала, и, конечно, все кончено. Все было кончено еще в тот момент, когда он уехал, чтобы вернуться к своей жене, с которой, по его словам, он разошелся, но Меган не виновата, что не смогла разглядеть его измены. Она всегда хочет видеть в каждом только лучшее.

— Детка, мне так жаль, — я обнимаю ее. — Может, мне заказать билет на самолет до Австралии и надрать ему задницу? Сделаю это прямо сейчас. Мне нужно избавиться от злости.

— Не устроить ли нам злостную уборку? — смеется она, и это звучит как идеальное средство от нашей хандры.

Кара уходит, а мы с Мэгс приступаем к уборке под громкие звуки панк-рока. Остаток вечера я провожу, перестраивая свою жизнь. Я убираюсь в своей спальне, выбрасываю кучу старой косметики и средств по уходу за кожей, возвращаю все свои книги в книжный шкаф, вытираю пыль, пылесошу и меняю постельное белье.

Я принимаю душ и наношу на кожу увлажняющий крем, стараясь не думать о том, как Роб массировал меня прошлой ночью. Пьянящее сочетание нежных ласк и жестких поглаживаний. Как запускал пальцы в мои волосы, чтобы снять напряжение в затылке. Творил какое-то волшебство, от которого затрепетал каждый нерв в моем теле.

Забравшись на свежую простыню, я удаляю все свои приложения для знакомств, от которых в последнее время все равно мало толку. Следующим идет инстаграм. Больше не буду следить за Лоуренсом, но потом вспоминаю, что он нужен мне для работы, поэтому снова скачиваю его, но устанавливаю ограничение, чтобы не пользоваться им после десяти вечера.

Я включаю медитацию и надеваю маску на глаза, готовясь к лучшему сну в своей жизни, но как только откидываюсь на свежевзбитые подушки, мой телефон издает звуковой сигнал.

Клоп: Я рад, что мы выбросили друг друга из наших голов. Ты хороший друг, Хэтти.

Он, блядь, шутит? Вот ебучий ублюдок. Он так глубоко проник во все мои органы, что мне кажется, будто я ношу его кожу и дышу его воздухом.

Друзья? Он рехнулся?

Я не смогу с ним дружить. Даже не думаю, что смогу находиться с ним в одной комнате, зная, как сильно жажду его прикосновений.

Ненавижу его. Ненавижу за то, что он такой горячий, умелый и был так добр ко мне. Я никогда и ни с кем не была так уверена в себе. Никто никогда не был таким внимательным, ободряющим и заботящимся о моем удовольствии. Если бы секс был таким каждый раз, я бы никогда не выходила из дома, а единственный способ, чтобы так было каждый раз, – это…

Нет, нет, нет.

Это плохая идея.

Снова натягиваю маску на глаза, отказываясь даже закончить свою мысль.

Это никогда не сработает, и я возненавижу себя, даже если все получится.

Глава 30

Роб

Этого не должно было случиться. Когда я впервые встретил ее, то решил, что мы переспим и будем жить дальше.

Но о такой женщине, как Хэтти Бьюкенен, забыть нельзя.

Я не должен сидеть на рабочих совещаниях и с мечтаниями вспоминать о том, какая она на вкус. Или читать ее старые сообщения в постели и жалеть, что не могу спросить, чем она занимается. Или тянуться к ней, когда просыпаюсь. Когда я обнаруживаю, что другая сторона моей кровати пуста, мне приходится подавлять желание, которого я никогда раньше не испытывал.

На этой неделе она не ответила ни на одно из моих сообщений, я бы точно узнал, если бы она это сделала, потому что постоянно проверял.

На этой неделе ко мне на работу обратилось рекордное количество пациентов, у каждого из которых были совершенно разные потребности. Это стало настоящим испытанием для меня и всей команды, поскольку мы работали вместе, чтобы разработать наилучший план лечения для каждого пациента. Я изо всех сил старался не отвлекаться, но мой мозг уже работает на пределе, и все, чего я сейчас хочу, – это съесть гору макарон, проспать всю субботу, в воскресенье поиграть в мини-футбол, а потом повидаться с мамой и тетей Шейлой. Последнее, что мне нужно – это чтобы кто-то звонил в мою дверь в девять часов вечера.

Поправка, последнее, что мне нужно, это чтобы Хэтти звонила в мою дверь в девять часов вечера, но вот она стоит на пороге, одетая в черное пальто, совсем не в стиле Хэтти, на каблуках и с улыбкой на лице.

— О, привет, друг, — говорит она незнакомым небрежным тоном. Я думаю, что это, возможно, первый раз, когда она приветствует меня чем-то иным, кроме хмурого взгляда и оскорблений. Я, конечно, рад ее видеть, но очень подозрителен. Скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку.

— Что ты здесь делаешь?

— Неужели в наши дни девушка уже не может просто заскочить к хорошему другу и поздороваться? — пожимает она плечами, ее голос подобен теплому меду. Я ничего не могу поделать, кроме как пялиться на нее, гадая, что на ней надето под этим пальто. Закрадывается подозрение, что ничего, но хватит ли у нее смелости заявиться ко мне домой голой? Лучше бы ей не использовать такси. Сердце сжимается при мысли о том, что она, практически обнаженная, ведет с каким-то незнакомым мужчиной светскую беседу о выбоинах на дорогах и погоде. Заглядываю ей через плечо, и меня охватывает облегчение, когда я вижу ее машину.

— Ты не собираешься пригласить меня?

Что я хочу сделать, так это перекинуть ее через плечо и отнести в свою спальню, но Хэтти никогда раньше не выкидывала подобных трюков. После стольких месяцев сопротивления мне, небольшая расплата кажется справедливой.

— Почему ты хочешь войти?

— Думаю, ты знаешь почему, — она прикусывает нижнюю губу, но через полсекунды отпускает ее, и ее улыбка сменяется выражением ужаса. — Вот черт, у тебя компания?

— Нет, я один.

— Тогда уйди с дороги.

А вот и моя девочка.

Она проталкивается мимо меня, и я, несмотря ни на что, закрываю дверь.

— Не собираешься предложить мне снять пальто?

— Что у тебя под пальто, Хэтти?

— Сними его и узнаешь.

Нахуй мою жизнь. Я знал это и отчаянно хочу узнать, но это очень, очень, очень плохая идея. Это, должно быть, карма бьет меня по яйцам, верно? Расплата за все, через что я заставил ее пройти, когда мы впервые встретились. Спор, насмешки, все это. Мои руки покалывает, когда я тянусь к ее ремню, но я отдергиваю их и засовываю поглубже в карманы.

— Тебе нужно уйти домой, — говорю я, но она не в настроении слушать. С важным видом проходит по коридору ко мне на кухню, словно хозяйка этого места. Мой пульс учащается, член напрягается под молнией. Это похоже на игру, но я не знаю правил, не знаю как играть, и даже не знаю, хочу ли я в ней выиграть или проиграть.

Остановившись в дверном проеме, я вижу, что она сидит на кухонном столе, широко расставив ноги, так что ее рукам остается ровно столько места, чтобы ухватиться за край стола. Полы ее пальто спереди соскользнули и задрались, обнажая упругую, гладкую внутреннюю поверхность бедер. Воспоминание о том, как я целовал ее там, переполняет мой разум, и мне хочется встать на колени, подползти к ней и насладиться. Сжимаю кулаки в карманах, и ногти впиваются в кожу ладоней.

— Ты серьезно усадила свою голую задницу на мой кухонный стол?

Она соблазнительно кивает и покачивает бедрами.

— И мрамор так приятно ощущается на моей теплой коже.

— Это не мрамор. Это ламинат. Ты сумасшедшая, спускайся.

— Ну же, Роб, — скулит она. — В чем проблема? Мы оба хотим утолить жажду. И мы уже видели друг друга обнаженными. Почему мы не можем сделать это еще раз?

Еще одного раза даже близко не хватит, чтобы утолить мою жажду.

— Ты знаешь почему. Мы не спим с людьми больше одного раза, а ты как бы подтверждаешь мою точку зрения о том, почему нет. Люди слишком привязываются друг к другу, хотя должен сказать, что ты первая, кто зашел так далеко.