Зацепить 13-го (ЛП), стр. 125

Это было нелепо.

Я была нелепа.

Прекрати врать себе, — шипел мой мозг, — ты любишь его всем своим разбитым сердцем…

Ошеломленная и растерянная от этой мысли, я несколько мгновений приходила в себя, прежде чем поняла, что он все еще говорит со мной.

— …тебе назначают кучу лишней ерунды, о которой я не буду подробно рассказывать, чтобы не утомлять тебя, — сумела я уловить.

Он снова ерзал, ноги выставлены под неудобным углом.

— Все в порядке? — спросила я.

— Да. — Он опустил руку на бедро, но быстро отдернул обратно, бросив на меня настороженный взгляд. — Я ненавижу эти длинные автобусные поездки, — пояснил он. — Мне слишком тесно.

— Вот почему ты предпочитаешь сидеть один? — предложила я, давая ему «выход». — Чтобы было место для ног?

— Да. — Джонни кивнул, глаза засверкали с облегчением. — С моим размером так проще.

— А в классах тоже один сидишь?

Он кивнул. — Да, мне так удобнее.

— Почему?

— Я широкий, — ответил он. — А эти парты чертовски узкие.

Он был широкий.

Он был огромный.

И красивый.

Джонни скосил глаза на меня, усмехнулся:

— Я бы сел с тобой.

Мое сердце подпрыгнуло. — Ты бы?

Он улыбнулся. — Ты такая крошечная, что не в счет.

Я выдохнула. — Я все еще в счет.

— Ты понимаешь, что я имею в виду, — тихо засмеялся он. — За ноги не придется драться. — Он посмотрел на мои ноги, улыбка все еще на лице, поддразнил: — Твои ноги вообще достают до пола?

— Конечно, — подтвердила я, потом проверила пальцами. — Видишь? — обрадовалась, что была права. — Ха-ха.

— Ха-ха? — Джонни откинул голову и рассмеялся. — Тебе четыре года?

— Говорит тот, кто подшучивает надо мной из-за моего роста, — ответила я, строя серьезное лицо.

— Я просто констатирую факт, — невинно сказал он. На его лице появилась озорная улыбка, затем добавил: — Половину ожидал, что ты принесешь детское сиденье в автобус.

Против своей воли я улыбнулась.

В его тоне не было злобы.

Он был игрив.

Странно, неожиданно и приятно.

— Я решила оставить его дома, — парировала я. — Слава богу, потому что здесь и так места мало с твоим эго.

— Шэннон Линч умеет поддразнивать, — Джонни откинулся, выглядя впечатленно. — Кто бы мог подумать?

— Ну, явно не ты, — улыбнулась я, игнорируя бабочек в животе, когда он сказал мое имя, мое тело расслабилось, а чувство юмора прокралось через мою защитную стену, заинтересованное этим мальчиком.

— Черт. — Джонни теперь улыбался. — Ты саркастичная маленькая штучка, когда хочешь, да?

Я пожала плечами. — Я знаю, что ты, но кто я?

— Теперь ты шалунья.

— Я знаю, что ты, но кто я? — повторила я, усмехаясь.

— Камни сломают кости, — поддразнил он. — Но девушки меня не ранят.

— Слова не ранят, — поправила я, повторяя его улыбку. — Не девушки.

— В моем мире нет, — тихо рассмеялся он.

— Лгун, лгун, — выкрикнула я, — Твои штаны горят.

Он громко фыркнул.

— Думаю, дальше ты расскажешь про «собака — это природа, а природа — это красота»? — усмехнулся он.

— Зависит, — бросила я, одновременно расслабленно и настороженно.

Я начинала понимать, что с ним я качаюсь на бурной волне эмоций: одновременно и тошнит от нервов, и кружит от восторга.

Это было непонятно.

Но его улыбки были заразительны.

Чем больше он их предлагал, тем сильнее я их хотела.

Джонни наклонился ближе, глаза искрились. — На что?

— На то, называешь ли ты меня сукой, — уточнила я.

— Даже во сне не подумал бы, — саркастично сказал Джонни. — К тому же, если бы я это сделал, ты, наверное, сказала бы моей маме.

— Я не хотела, — протестовала я. — Я не хотела втянуть тебя в неприятности.

— Конечно хотела, — настаивал Джонни, подмигнув. — Когда ты рядом, неприятности следуют сами собой. — Он улыбнулся, показывая ямочки на щеках. — Если бы я не знал лучше, подумал бы, что тебе нравится втягивать меня в неприятности с авторитетами.

Я была не настолько наивна, чтобы не заметить, что этот разговор размывает границы между поддразниванием и флиртом.

По крайней мере, для меня так это ощущалось.

Джонни, наверное, даже не думал об этом так.

Но это не имело значения: когда он смотрел на меня, улыбающийся, с заинтересованными глазами, я не могла не играть вместе с ним.

Я сдержала румянец и ответила: — Это не так.

— О, правда? — он подмигнул снова. — И кто же теперь лгун с горящими штанами?

— Все еще ты, — ответила я. — И я не в розовом.

Он нахмурился. — Что?

— Розовое, чтобы мальчики подмигивали, — пояснила я. — Я в синем. Не нужно подмигивать.

С озорной улыбкой Джонни наклонился к моему уху: — Думаю, я могу сделать твои красивые щеки розовыми.

Я покраснела. — Ч-что?

— Слишком легко, — рассмеялся он, довольный собой.

Осознав, что у него преимущество, но не имея достойного ответа, я высунула язык.

Глаза Джонни упали на мой рот, глаза танцевали с озорством: — Продолжай высовывать язык, и я поймаю его.

Я втянула язык обратно и уставилась на него. — Да, конечно.

— Попробуй, — он вызвал меня, улыбаясь. — Давай.

Глаза мои расширились, я отпрянула.

Я не доверяла ему, что он не последует за угрозой.

Моя реакция только рассмешила Джонни сильнее.

— Прекрати так на меня смотреть, — приказал он, прижав руку к боку, чтобы остановить смех.

— Как? Я ничего не делаю! — ответила я, улыбка расползлась по лицу. — Ты угрожаешь выхватить мой язык.

— Это твой широко раскрытый, нервный взгляд, — объяснил Джонни, все еще смеясь. — Не переживай, — усмехнулся, — я не украду твой язык.

Я сделала вид, что не верю. — Не уверена, что верю тебе.

— Ты веришь, — уверенно сказал он.

— О, верю? — я подняла бровь. — А почему ты так уверен?

— Потому что ты доверяешь мне, — ответил он с огромной улыбкой.

— Я никому не доверяю, Джонни, — тихо добавила я, чувствуя, как мое беззаботное настроение улетучилось, уступив место привычной тяжести отчаяния, которая висела надо мной, как постоянное облако дождя.

Джонни молчал, явно обдумывая мои слова.

— Из-за чего-то, что произошло? — наконец спросил он. — В твоем прошлом?

— Из-за множества вещей, — ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Плохие вещи? — настаивал он, голос низкий и проницательный.

— Личные вещи, — прохрипела я, не нравился мне такой резкий поворот беседы. Я прочистила горло и добавила: — Секретные вещи.

— Вещи, из-за которых трудно доверять людям, — наконец сказал Джонни, внимательно наблюдая за мной.

— Нет. — Я качнула головой, сжала руки и тяжело вздохнула. — Вещи, из-за которых доверять людям невозможно.

— Хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой.

— Знаешь, что говорят про разделенную проблему, — настаивал он.

— Не всегда, — прошептала я.

Он долго изучал меня, очевидно обдумывая мои слова.

— Хочешь знать, что я думаю? — наконец спросил он.

— Что?

— Думаю, ты просто не хочешь никому доверять, — сказал он, продолжая настаивать. — Но несмотря на это, ты доверяешь мне.

Я открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, ошарашенная его словами.

Он прав?

Доверяю ли я ему?

Возможно, да, по-своему странному.

То есть я доверяла, что он не станет намеренно пытаться причинить мне боль или подставить меня.

Я доверяла, что он хороший человек с добрым сердцем и красивым умом.

Но все остальное?

Страшные вещи?

Ужасающие чувства, которые он вызывал, и в которые я не смела вникать из-за страха перед неизвестным?

Я не была уверена.

— Потому что ты можешь, Шэннон, — голос Джонни прорезал мои мысли. — Ты можешь доверять мне. — Его взгляд был прикован ко мне, невероятно интенсивные голубые глаза словно прожигали меня насквозь. — Я не причиню тебе боли.

— Я не боюсь тебя, — резко ответила я, почувствовав себя растерянной от его пугающе точной оценки.