О мече и серебре (ЛП), стр. 27

Это заставляет меня ухмыльнуться. Это заставляет меня чувствовать, будто я выиграла приз.

— Ты, безусловно, самый еретичный человек, которого я когда-либо встречал, — бормочет Морроу.

— Лойяд убил твою семью, чтобы превратить тебя в своего идеального избранного? — Если с языка капает кислота, пусть. Сила нарастает, маленький узелок в груди, и затем я высвобождаю ее, прежде чем полностью осознаю, что происходит. — Может, тебе стоит просто заткнуться о вещах, которых ты не понимаешь.

— Пожалуй, стоит, — легко соглашается Морроу, замолкая.

— Ради Накуша, Кири, — шипит на меня Лара, поворачиваясь в седле. — Он нам нахрен нужен. Не делай этого.

— Чего? — Я беззаботно пожимаю плечом.

Я чувствую что угодно, но не беззаботность.

Отвращение бурлит у меня в желудке. Не надо было ничего говорить, не говоря уже о том, чтобы окатить его дозой моей ужасной силы только потому, что я была в плохом настроении.

Я, может, и мудачка, но это уже перебор, даже для меня.

— Что сделано, то сделано, — говорит Меч раздражающе спокойным голосом. — Нет причин продолжать ссориться между собой.

Тропа немного расширяется, и я подгоняю лошадь вперед, еду рядом с огромным конем Морроу, чувство вины выскребает меня изнутри.

— Морроу, — произношу я его имя ядовито. Ну, можно вытащить лгунью из сестричества Солы, но нельзя заставить ее быть милой, или что-то в этом роде. — Можете говорить все, что хотите. Вам не обязательно слушать мои указания… — я замолкаю, но Лара бросает на меня предостерегающий взгляд. — Можете говорить все, что хотите, — неловко заканчиваю я, и слова пропитаны моей магией.

Морроу окидывает меня долгим взглядом, и я игнорирую ветки деревьев, которые царапают меня.

— Кири, — подсказывает Лара.

— Извини, что использовала на тебе свою силу, — цежу я сквозь зубы.

— Извини, что предположил, что твой опыт был чем-то иным, чем он был на самом деле, — примирительно говорит Морроу.

Мой нос морщится от досады.

Оставьте последователя Лойяда, нашего защитника, быть со мной терпеливым до такой степени, что это становится скучным. Я ожидала вспышки. Я ожидала возмущения. Я не ожидала… извинений.

Я бросаю на него взгляд. По крайней мере, он добрый, полагаю.

— Вы это чувствуете? — внезапно спрашивает Меч.

Мой рот автоматически открывается, чтобы сострить что-то детское, пока я тоже не улавливаю это.

— Дым, — говорит Морроу, его голос полон тревоги.

Напряжение опускается на нашу группу, и мы подгоняем лошадей. Их копыта барабанят по полузамерзшей земле, и мы все замолкаем, узел в моей груди становится все туже.

Всепроникающее чувство неправильности пропитывает мир вокруг, словно ландшафт внезапно сместился влево.

Я хочу спросить, чувствует ли это кто-то еще, но один взгляд говорит мне все, что нужно знать.

Их лица напряжены, лицо Лары искажено беспокойством, взгляд Морроу устремлен вдаль и сосредоточен. Меч выглядит мрачнее, чем когда-либо.

Это заставляет меня скрежетать зубами.

Крики начинаются вскоре после этого. Где-то не слишком далеко впереди звонит колокол.

— На деревню напали, — кричит Морроу, что излишне. Очевидно, что деревня в беде, иначе они бы не звонили в колокол. Мы бы не чувствовали запах дыма, и мы бы не слышали криков.

Вопрос в том, какого черта на нее нападает?

Лара смотрит на нас с ожиданием.

— Вы чувствуете в этом руку богов? — спрашивает она.

Холодок пробегает по мне, и я кривлюсь.

— Нет, — рычу я. — И если боги ответственны за нападение на эту деревню, то пусть идут на хуй. — Мой пульс стучит в голове, мой гнев достигает пика из-за этих так называемых наших богов, которые видят в нас игрушки и марионетки.

Смех раздается у меня за спиной, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это Меч.

— В этом Кири права, — мягко говорит он. — Для той, кого воспитали лгуньей, она не стесняется в выражениях, не так ли?

Земля вибрирует. Крики становятся громче, и птицы массово взлетают с пихт вокруг.

— Подождите. — Морроу поднимает руку, сжимая ее в кулак.

Подождать — хорошая идея, как и выяснить, на что, черт возьми, мы собираемся въехать.

Судя по звуку, мы можем и не выехать обратно.

Мы делаем, как он говорит, странный щелкающий скрежет эхом разносится между стволами деревьев.

— Это ебучий манткор, — рычит Меч. — Я чувствую запах яда.

— Мы не можем оставить их на произвол судьбы, — говорит Морроу, само олицетворение добродетели.

Я вздыхаю.

— Мы определенно можем.

— Кири, — упрекает Лара.

— Что? Я воровка, а не гребанный воин. Я лгу, жульничаю, ворую. Я не собираюсь бежать в ситуацию, которая почти гарантированно приведет к моей смерти. Как мы выполним твое пророчество, если все умрем?

Земля снова вибрирует, и мои зубы скрежещут, крик становится громче, прежде чем внезапно обрывается.

У меня стынет кровь.

— Я не могу по совести оставить этих людей на верную смерть, — благородно говорит Морроу.

Я сверлю его взглядом. — Что случилось с тем, чтобы позволить молитве направлять нас всех?

— Кири! — рявкает Лара. — Что случилось с твоим гневом? Вся та праведная ярость к богам, и ты не можешь найти в себе силы помочь? Чем ты лучше Солы?

Это больно. Я морщусь.

— Манткора здесь не должно быть, — вещает Меч. — Морроу прав. Мы не можем позволить ему разорять эту землю и моих — наших — людей.

Я в меньшинстве, очевидно. Предатели.

— Лара, ты планируешь использовать свое предвидение, чтобы уничтожить манткора? — сладко спрашиваю я ее. — Или ты собираешься сидеть сложа руки и позволить нам делать всю грязную работу?

— Не будь сукой, Кири. У меня есть несколько наступательных заклинаний. Ты не все обо мне знаешь. — Она скалится на меня, и не нужно быть провидицей, чтобы сказать, что она взбешена. — А ты, между прочим, хороша в критической ситуации и быстра со своими кинжалами. Какое лучшее время посмотреть, как мы работаем командой?

— Нам нужно двигаться, — требует Морроу, очередной жалкий вопль обрывается слишком внезапно.

Я снова вздыхаю, усталая, тот узел тьмы в груди тяжело давит на меня.

— Ладно, хуй с ним. Я помогу. Но не привыкайте, — рычу я.

Лара сияет на меня, словно забыла о моем эгоизме. Этот взгляд быстро гаснет, когда земля снова сотрясается, заставляя лошадей нервно бить копытами.

Кроме лошади Морроу, которая выглядит так, будто может вздремнуть в любую минуту.

Лара устремляется по лесной тропе в сторону хаоса, Морроу пришпоривает своего коня, переходя на быстрый галоп вслед за ней.

— Кири, — внезапно говорит Меч. — Будь осторожна.

Он задерживает на мне взгляд на долгое мгновение, его темные глаза буравят меня, словно видят насквозь. Думаю, так и есть.

— Я всегда осторожна, — ухмыляюсь я ему.

Он не отвечает.

Мы оба знаем, что это ложь.

Глава 19

МЕЧ

Манткоры давно изгнаны из этого мира — одни из многих созданий, сочтенных слишком непостоянными и опасными, чтобы им позволяли бродить на воле, их истребили почти до полного исчезновения. Как и Фейри, в этом смысле.

Только одно могло впустить этого монстра обратно в мир. Бог… или богиня.

Мы переходим на галоп, пока лес не редеет, уступая место фермерским землям и холмистым лугам, усеянным редкими невырубленными деревьями. Небольшой городок расположился на одном из холмов, и как только дорога выравнивается, лошади вытягиваются в галопе, переходящем в яростный карьер.

— У них мало времени, — ревет Морроу, перекрывая шум.

Он напоминает мне кое-кого, кого я знал когда-то, еще одного верного Лойяда из другой жизни.

Морроу не остановится, пока не умрет или не будет при смерти, а я не могу этого допустить.

Кири нужен он. Ей нужны он, и Лара, и я, и кто бы еще ни был обречен присоединиться к нам.

Я вздыхаю. Гребаный Накуш. Не мог дать нам более прямых указаний, не так ли?