Страх и Голод. Гексалогия (СИ), стр. 169

– Ага, кушайте, не обляпайтесь! – недовольным тоном фыркнул я. – Чего хотел?

– Ну так это. – замялся парень. – Помощи попросить хотел, мы зажаты в ангаре, и положение критическое, у нас не осталось еды и даже воды, среди нас есть дети. – начал он давить на жалость.

– Чего конкретно ты хочешь? И сколько вас? – уточнил я.

– Нас двадцать пять человек, помогите выбраться отсюда. – сразу же отчитался он.

– И как ты себе это представляешь? К нам в машины столько не поместится.

– Да нам и не нужно! У нас в ангаре стоит два обычных ПАЗика, горючка есть, но пробиться сквозь зомби мы не сможем. Пробейте нам путь, а мы следом за вами пойдем. – предложил он.

– Что ты думаешь то? – зашипел на меня Гаврилыч, словно старый змей, и выхватил у меня микрофон.

– Здорово, салабон! – поприветствовал он старого знакомого.

– Гаврилыч, ты что ли? – удивился он.

– А кто же еще! – хохотнул он. – Бегом грузитесь в свои автобусы, мы вас сейчас вытащим, как будете готовы, свяжись по рации, и мы приступим! – добавил он.

– Сделаем, дай пару минут!

– Давай, ждем! – ответил он и вернул мне микрофон.

– Слышь, летун, а ты ничего не попутал? – возмутился я, глядя на него.

– Я? – нахмурившись, тыкнул он себя пальцем в грудь. – Я при ребенке твой авторитет подрывать, конечно, не хочу! Ты это ты, сука, что‑то попутал, раз раздумывать начал, когда тебя о помощи нормальные люди попросили!

– Ты вот вроде до седых волос дожил, а сейчас рассуждаешь, как наивный пацан! Не всем помощь нужна, и далеко не все ее ценят! – ответил я.

– Человеком нужно всегда оставаться, если есть возможность, то помоги. Я же не дома сижу, самогон попивая, а тут с вами, потому как могу вам помочь, уяснил? – суровым тоном заявил он мне.

– Эх, жаль Степановна не дожила до нашей с тобой встречи, прям два сапога пара! Голос совести и разума, итить вашу мать! Спелись бы, да еще и поди поженились до кучи. – хохотнул я, отмахнувшись от летуна.

– Алина рассказывала про нее, говорит, хорошая баба была, тебя, уголовничка, крепко в узде держала. – рассмеялся в ответ летун.

– Не держала, но свое мнение у нее на любую ситуацию было. – согласился я. – Только где она теперь?

– Там, где она, вас нет, а могли бы вместе лежать или еще того хуже, рабами ходить. У вашего брата это не в чести, а у нас, у военных, не зря говорят: «Сам погибай, а товарища выручай».

– Знаешь, Гаврилыч, пьяным ты мне больше нравился. – честно признался я.

– Да и мне тоже пьяным больше быть нравилось, всего этого дерьма не видел. – рассмеялся он в ответ.

– Мы готовы! – раздался голос из динамиков.

– Принято, ждете команды. – ответил я в микрофон. – Алина, расчищаем путь и ведем транспорт за собой! Гена, Макс, следите в оба, стреляйте, если что, только гражданских не зацепите. – дал команду я, и мы приступили к выполнению спасательной операции.

Набрав скорость, мы раскидали сотни зомби в стороны, размазывая их по асфальту, тем самым позволили створкам ангара распахнуться, и оттуда, словно пробки из бутылки, выскочили два гражданских автобуса. Затем мы встали в колонну, первым ехал я, за мной автобусы, а прикрывали нас Алина и Гена, что стоял за пулеметом.

– Ехать куда? – спросил я у летуна.

– А мне откуда знать? – возмутился он.

– Эй, Димка, куда едем? – спросил я у парня.

– Понятия не имею, но туда, где нет зомби! – ответил он.

– Отлично! Можно подумать, я знаю, где это место! – негодуя, ответил я.

– Поехали дальше по трассе, обратно возвращаться все равно смысла нет! – предложил Гена.

– И то правда. – согласился с ним я. – А ты, Гаврилыч, пока думай, где новую птичку достать!

Веки уже словно свинцом налились, то и дело хотят упасть вниз часиков так на восемь, а в глаза словно песка насыпали. Дорога была крайне тяжелой и требовала максимальной концентрации.

На улице ни с того ни с сего ударил проливной дождь и поднялся шквалистый ветер. Узкие дороги были забиты ходячими мертвецами и брошенным транспортом. Летун корпел над картой и искал альтернативные маршруты, но куда бы мы ни сунулись, все кишило зомби. В сумерках при сильном дожде нам даже мощное дополнительное освещение толком не помогало, так как дороги просто не было видно из‑за огромного количества мертвецов.

В какой‑то момент их количество все же пошло на спад, и дорога постепенно стала куда более простой и спокойной. Димка связался с нами по рации и сообщил о том, что топливо в автобусах уже на исходе и надо бы найти место для остановки, что опять начало давить на меня. Я же не бесчувственный сухарь, и если на взрослых мне плевать, но в транспорте же есть дети, и в какой‑то мере я чувствовал за них ответственность.

Проехав еще пару десятков километров, мы увидели в стороне пустое железнодорожное депо, около которого не было ни единого состава. Было решено разведать это место, и, оставив колонну на дороге, я повел грузовик в него. Перебравшись через железнодорожное полотно, я подъехал к цеху и осветил его фарами.

– Берегись! – закричал во всю глотку Гаврилыч и, схватив меня одной рукой за ворот кителя, а второй Макса за ногу, потащил вниз прямо из его пулеметного гнезда.

– Тише ты, это свои! – успокоил я летуна, заметив розовый кончик челки на голове парня, что стоял за утесом и целился прямо в нас.

– Здорово, малой! – приоткрыв дверь, поприветствовал я старого знакомого.

– Ля, Михалыч! Здрасти! – расплылся в улыбке тот и помахал мне рукой.

– Все сюда! Тут чисто, точнее почти, здесь, оказывается, Ил расквартировался. – произнес я в рацию.

– Кто? – уточнил Димка.

– Наш товарищ. – ответила за меня Алина.

Загнав машину в ангар, я был приятно удивлен следующему моменту: рядом с Илом ко мне шел здоровенный серый пес, с виду очень напоминающий волка, и весьма симпатичная девушка.

– А ты, я смотрю, времени зря не теряешь. – улыбнулся я и пожал парню руку.

– Да уж. – махнул он в сторону девушки. – Это Туз, мой шерстяной братишка, а это Герда, моя… – завис он на полуслове. – Короче, та еще коза. – улыбнувшись, добавил он и переключился на Макса.

– Здорово, братан. – поприветствовал его Макс.

– Привет‑привет, а ты, я смотрю, все так же среди пенсионеров путешествуешь. Смотри так, раньше времени деменцию подхватишь, седеть начнешь, стручок завянет. – начал подначивать он паренька.

– Слышь, стручок! За языком следи, а то я тебе его укорочу. – рассвирепел Гаврилыч.

– Чего?! – тут же вспылил за секунду Ил. – Слышь, пенсия, я тебе сейчас абонемент на кладбище выпишу! – закричал Ил.

– Ах ты, маленький гаденыш! – возразил ему Летун.

– Маленького ты у себя в штанах увидишь! – парировал Ил и положил руку на приклад пистолета.

– А ну все, ша! – фыркнул я, приведя парочку в чувства, видя то, что наши знакомые въезжают в здание.

Изначально я, мягко говоря, был не в восторге от идеи помогать кому‑то, и особенно в очередной раз вписываться в чье‑то спасение. Но когда двери автобуса распахнулись и из него стали выходить люди, мое сердце больно кольнуло в груди. До взрослых, как всегда, мне было все равно, каждый сам волен выбирать свой путь, но дети, они ни в чем не виноваты и не могут сами за себя постоять.

Среди спасенных нами людей было семеро детишек в возрасте от пяти до десяти лет, четыре мальчугана и три девочки. Вид у них был не очень, нет, они были опрятные, чистые, но сильно истощенные, как говорят, кожа да кости. Взрослые тоже выглядели удручающе, все уставшие, измотанные, на нервах, дергались от каждого неожиданного звука.

Тут даже Ил не остался равнодушным и рванул на пару со спутницей в кузов своего пикапа за припасами, тут уже и мы не остались в стороне и тоже достали припасы для организации ужина.

– Я не понял! А где Галина Степановна?! – нахмурив брови, спросил Ил, вернувшись от наших машин.