Печатница. Генеральский масштаб (СИ), стр. 27

Если же она выиграет… Я все равно получу свой заказ, хоть и расстанусь с частью собственных средств. Ничтожная цена, чтобы решить мою проблему.

А вот ставки самой баронессы были непомерно высоки. Жестоко. Но эти условия не я придумал.

— Дерзко, — сказал я. — Хорошо. Двойной тариф принимается. И если вы справитесь, я скажу при свидетелях, что ошибался.

Баронесса ни секунды не колебалась. Она сняла тонкую лайковую перчатку с правой руки и протянула мне узкую ладонь. На кончиках ее пальцев, несмотря на явные попытки скрыть это, въелась темная кайма типографской краски. Эта крошечная деталь заставила меня дрогнуть и на миг замереть.

Я перевел взгляд с ее бледной кисти на лицо. Она ждала, сцепив зубы. Грудь вздымалась чуть сильнее и чуть чаще, выдавая волнение, но баронесса не собиралась отступать.

Я стянул свою перчатку и крепко пожал ее руку. Кожа у нее была нежной, а хватка — неожиданно сильной. Контраст, как и вся она.

— Договорились, — ответила она.

— Дмитрий Александрович, — произнес я, не глядя на Строганова, — вы будете свидетелем?

— Почту за честь, Николай Алексеевич, — усмехнулся тот. — И, признаться, я бы сейчас не спешил ставить против баронессы.

Белозерова едва заметно улыбнулась.

— Детали заказа, полагаю, ваш адъютант доставит завтра утром, генерал? — уточнила Софья Андреевна, ставя финальную точку в нашем соглашении.

— Завтра в восемь утра он будет у дверей вашей типографии, баронесса, — ответил я, с неохотой отпуская руку баронессы. — И если к тому времени вы передумаете, лучше сделайте это до его приезда, а не после.

— Не имею привычки сдаваться, — спокойно сказала она.

И тут, будто нарочно, грянули первые такты мазурки.

Я всегда любил этот танец. В нем было что-то от кавалерийского рывка — стремительность, азарт, игра на грани приличий. И, пожалуй, слишком много простора для того, чтобы показать особое внимание.

Второй танец подряд с одной и той же барышней был бы заметен, дал бы поводы для пересудов. И все же я сказал:

— Мазурка, баронесса? — я слегка поклонился, предлагая ей руку. — В качестве скрепления нашего договора.

Она молчала, надевая перчатку, а я ждал. Каждый новый такт мелодии заставлял сердце биться чуть быстрее. Важно было скорее услышать ее ответ, а баронесса, как назло, тянула.

Ответом мне была очень ровная, очень вежливая улыбка.

— Вы оказываете мне большую честь, ваше превосходительство, — наконец, произнесла она. — Но после таких условий мне не хотелось бы, чтобы наше пари приняли за светскую игру. Господа…

Она удержала границу там, где я сам уже готов был ею пренебречь.

Варвара Федоровна сделала безупречный реверанс. Софья Андреевна, пряча торжествующую улыбку за веером, кивнула мне и Строганову и уверенно увела свою подопечную к выходу из удушливой залы.

Я остался стоять, глядя ей вслед дольше, чем следовало.

Дорогие читатели! Спасибо, что остаетесь со мной. У нас впереди еще много не решенных задач! Будем решать?)

Если вам нравится история, пожалуйста, поставьте ей сердечко) Это поднимает мне настроение и боевой дух. 😉

Глава 11

Без права на корректуру

Чувствуя себя сломанной куклой, я сделала реверанс. Софья подхватила меня под локоть, чему я была несказанно благодарна, потому что колени отказывались меня держать.

Несколько шагов, сделанных на чистом упрямстве, каждой клеточкой тела я чувствовала взгляд Вранова. Между лопатками жгло, но я не позволила себе обернуться. Я добровольно сунула голову в пасть тигру, теперь оставалось хотя бы сделать вид, что я этого и добивалась.

Одно неверное движение, один неуверенный взгляд через плечо — и генерал, мог решить, что моя дерзость — лишь истеричная бравада легкомысленной девицы. Ну уж нет. Пусть пари и было спровоцировано эмоциями, теперь сдаваться я не планирую.

Нам навстречу попалась губернаторша, которая, похоже, как раз возвращалась из дамской комнаты.

Софья Андреевна вежливо привлекла ее внимание и сделала реверанс. Я повторила за ней.

— Анна Викторовна, позвольте откланяться и поблагодарить за поистине восхитительный вечер, — произнесла Белозерова.

— Доброй ночи, — с мягкой улыбкой ответила губернаторша, а потом перевела на меня взгляд: — Варвара Федоровна, надеюсь, ваши хлопоты увенчаются успехом.

Я пробормотала слова благодарности, и Анна Викторовна плавно прошествовала к залу, где вовсю играла мазурка.

И все. Никаких прощаний с остальным обществом. Лакеи в прохладном вестибюле проворно подали нам верхнюю одежду, в то время как лакей Софьи Андреевны отправился за нашим экипажем.

Едва мы шагнули на крыльцо, как меня окутал морозный воздух, заставляя поежиться после духоты губернаторского дома.

Экипаж качнулся и тронулся с места. Внутри было темно и холодно. Первые минуты мы ехали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь скрипом полозьев по снегу и фырканьем лошадей. Мимо мелькали редкие фонари.

Как только мы отъехали на пару кварталов, адреналин, державший меня струной весь этот вечер, резко схлынул. Меня затрясло, как снаружи, как и внутри, а дышать стало совсем невозможно.

Я до боли стиснула руки на коленях, но Софья все равно заметила мое состояние и хмыкнула.

— Наверное, вы сейчас жалеете, что взяли меня как протеже, — тихо произнесла я. А голос все равно выдал меня.

Вдова ответила не сразу, только после того, как я подняла на нее взгляд. Но в темноте я никак не могла прочитать ее эмоции.

— Вы были совершенно безрассудны, Варвара Федоровна, — голос вдовы наполнил пространство экипажа.

Я сглотнула пересохшим горлом, не найдя сил возразить и не зная, чего теперь мне ожидать. Софья могла стать прекрасным союзником, тем, кто меня может поддержать и направить. Но я очень сомневалась, что после этого дерзкого пари она захочет вообще иметь со мной дело.

— Вы поставили на кон абсолютно все, — продолжила Софья Андреевна, переведя взгляд на окно. — Но… Должна признать, что это лучшее, что можно было сделать в этой ситуации. Теперь у вас есть шанс. Настоящий шанс отстоять свое дело, а не просто светские симпатии, чтобы не допустить опеки вашего дядюшки.

— Я не могла упустить этот заказ, — отозвалась я. — Карл Иванович не будет ждать.

— Не будет, — согласилась она. — Поэтому весь договор вы с адъютантом его превосходительства должны оформить официально. Слова генерала весомы, поручительство Строганова — тоже. Но мы с вами живем в мире, где без документа можно все переиначить по-своему. Вам же этого не нужно?

Я покачала головой:

— Не нужно.

— Поймите, Варвара Федоровна, о вашей браваде забудут. О вашем проигрыше — нет, — вздохнула она. — Теперь вам нельзя ни хвастаться, ни жаловаться. Только делать.

Экипаж остановился. Лакей открыл дверцу, осветив внутреннее пространство. Вдова повернулась ко мне, в неверном свете фонаря ее глаза блеснули жестким, деловым умом.

— Я безмерно вам благодарна, Софья Андреевна. За все, — тихо сказала я. — Но я все же не понимаю… Отчего вы решили помочь мне?

— Я слишком часто видела, как девиц ломают под видом заботы. Вы, по крайней мере, понимаете, что с вами делают. Это уже редкость, — Софья была абсолютно серьезна и искренна. — Мне просто претит сама мысль, что такой человек, как Карл Иванович, может выиграть партию у столь умной и подающей надежды девушки. У женщин слишком мало дозволенных средств, чтобы пренебрегать хотя бы одним из них.

Дома по сравнению с шумным балом у губернатора было тихо. Дуня выскочила меня встречать на крыльцо, как будто сидела у окна и только и ждала момента, когда появится экипаж. Словно боялась, что я вообще не вернусь.

Причитая над моим бледным видом, она провела меня с фонарем на второй этаж и наконец-то распустила шнуровку корсета. Я шумно вдохнула и тяжело оперлась на столик с зеркалом. Пережила.