"Фантастика 2026-101". Компиляция. Книги 1-26 (СИ), стр. 1150
Глава 17
На каждый вопрос есть четкий ответ:
У нас есть «максим», у них его нет.
Примерно это я подумал, когда грохот выстрелов над головой внезапно сменил тональность. К сухому треску винтовок и отрывистому «лаю» одиночных выстрелов добавился тяжелый, размеренный стук, от которого, казалось, завибрировал сам воздух.
— Твою мать! — выдохнул я, сильнее вжимаясь в холодный камень стены.
Я не ошибся. Из окна второго этажа, выбив остатки стекол, высунулся характерный кожух «Максима». Заговорщики не просто подготовились — они превратили резиденцию в крепость. У них был пулемет. И почти сразу появился «Максим» на первом, справа от входа. Сначала одна свинцовая метла стеганула по площади, выбивая каменную крошку и фонтанчики пыли. Потом вторая. Я увидел, как расчет нашего «Гочкиса», только что бодро поливавшего фасад, буквально смело. Офицер и двое солдат повалились на мостовую, превратившись в неподвижные кули серого сукна. Остальные брызнули в стороны, ныряя за «гуляй-город» — наши передвижные щиты, которые теперь казались жалкими поделками из фанеры против такой мощи.
Ситуация из бодрого штурма превращалась в кровавую баню. Стрельба на подавление со стороны жандармов шла теперь только из окон соседних домов, но «Максимы» из резиденции уверенно доминировали в этой дуэли. Единственное, что нас спасало — камни для мостовой, наваленные в повозки. Их «Максимы» пробить не могли. А вот брустверы из мешков с зерном дырявили только так.
Я быстро оценил свои собственные шансы. Добежать до «гуляй-города»? Смертный приговор. Пулеметчик срежет на полпути, даже не вспотев. Свернуть за угол? Там уже кипел свой ад, слышались крики и выстрелы. Позади резиденции, судя по «тра-та-та», ситуация была не лучше. Я оказался в «мертвой зоне», которая с каждой секундой становилась всё более живой и опасной.
Единственный путь вел внутрь. Парадная дверь, массивная, дубовая, всё еще была распахнута — видимо, в суматохе её просто не успели или не смогли закрыть.
Я выдохнул, чувствуя, как адреналин жжет вены. Пальцы привычно и быстро перезарядили Кольт «Миротворец». Щелчки барабана в этой канонаде были едва слышны, но я чувствовал их подушечками пальцев. Рывок!
Я пролетел вдоль стены, стараясь не задевать выступы, и прижался к косяку парадного входа. Сердце колотилось в горле. Быстро, буквально на долю секунды, заглянул внутрь.
Дзынь! Пуля выбила щепу из дверной рамы в паре сантиметров от моего уха. Я едва успел отдернуть голову. Там, в глубине холла, на полу распластался стрелок с винтовкой, карауля вход.
— Вот же дурак! — прорычал я.
Дуэли на равных — это для романов. В жизни побеждает тот, кто не подставляется. Не высовываясь сам, я просто сунул руку со стволом револьвера за косяк и, ориентируясь на память о расположении стрелка, выпустил все шесть пуль в направлении второго входа и вестибюля. Бамм-бамм-бамм! Грохот в замкнутом пространстве ударил по ушам.
Послышался стон, переходящий в булькающий хрип. Попал.
Я тут же спиной сполз по стене, выщелкивая пустые гильзы. Вставил свежие патроны. На всякий случай продублируем. Повторил процедуру «слепой» стрельбы, чуть сменив угол. Снова хрипы. Нет, ребята, тут дуэлей я устраивать не буду, у меня на это времени нет.
Перезарядился в третий раз. Теперь — пан или пропал. Я рванулся внутрь низким перекатом, уходя с линии возможного огня. Лопатки ощутили жесткость пола, я вскочил на колено, держа выход под прицелом.
У входа в агонии корчился гвардеец. Мои пули разворотили ему грудь. Рядом валялась Мосинка и Наган. Я быстро подобрал револьвер, выудил из карманов убитого горсть патронов. Теперь я был вооружен по-македонски, хотя Наган с его тугим спуском я всегда недолюбливал. Но в тесном коридоре любая лишняя пуля — это шанс.
Я заглянул в вестибюль. Просторный, с невероятно высокими потолками, он казался сейчас декорацией к театру смерти. Пол, выложенный плиткой с четким геометрическим узором, блестел от натертого воска, но этот блеск теперь перекрывался пороховой гарью, висевшей в воздухе сизыми пластами. Пахло жженой кордитом и медью.
В конце вестибюля за массивной стойкой швейцара кипела работа. Молодой гвардеец, бледный до синевы, лихорадочно запихивал патроны в ленту пулемета. Винтовка висела у него за спиной, мешая движениям. Еще двое подтаскивали тяжелый патронный ящик.
— Бросайте оружие! — рявкнул я, выходя из тени колонны.
Если бы они были умнее — бросили бы. Но они были фанатиками. Всё произошло по классике: гвардейцы синхронно дернулись к кобурам, пытаясь выхватить свои револьверы.
Три выстрела слились в один рваный раскат. Кольт в правой, Наган в левой. Три трупа. У гвардейца у стойки голова мотнулась назад, окрашивая обои за спиной в багровый цвет. Двое у ящика рухнули прямо на него.
Я поморщился. Спуск у Нагана был действительно дубовым, еле выстрелил. Нужно брать поправку.
Куда дальше? Передо мной была развилка. Парадная лестница манила на второй этаж, к пулемету. Коридор направо, коридор налево. Грохот шел отовсюду.
Я решил идти налево. В голове всплыла старая шутка: «Если мужчина четыре раза сходит налево, то, по законам геометрии, он вернется домой». Домой мне хотелось очень сильно, но путь лежал через вооруженных до зубов гвардейцев в кабинетах чиновников.
Я шел быстро, не давая им опомниться. Первая дверь — ногой распахнуть! Двое у окна, палят по площади. Я не стал играть в благородство. Две пули в спины. Они даже не поняли, от чего умерли. Потом самое противное. Контроль — добить в головы.
Второй кабинет — еще двое. Один пытался перезарядиться, второй обернулся с безумными глазами. Ему первая пуля, потом выстрелил прямо в глаз первому. Новый серо-красный фонтан из головы на обои. С трудом сдержав тошноту, бегу в третий и четвертый кабинеты. Больше в крыле не было.
Третий и четвертый кабинеты я «зачистил» на одном дыхании. Совесть молчала. Эти люди решили, что могут вершить судьбы империи кровью, и теперь они платили своей. Итого еще восемь гвардейцев остались остывать на дорогих коврах.
Я вернулся к вестибюлю, перевел дух и почти сразу рванул в правый коридор. Там тоже было четыре двери. Из первой доносилось характерное стрекотание — «Максим», судя по всему, подавлял «гуляй-город».
Я уже занес ногу, чтобы выбить дверь, как она распахнулась сама. Навстречу мне, едва не столкнувшись лбом, вылетел офицер. Очень похожий на убитого Дато — грузин, статный… Я не стал ждать приветствий и нажал на спуски обоих револьверов.
Бах! Бах!
Пуля из Кольта вошла ему в живот, из Нагана попал в грудь. Любой другой человек рухнул бы на месте, но грузин был сложен из стали. С хриплым рыком, он бросился на меня всем весом.
Я не успел отскочить — пол, натертый воском, сыграл злую шутку. Ноги поехали, и мы оба рухнули вниз, причем князь оказался сверху. Револьверы вылетели из рук, со звоном улетая куда-то под банкетку.
Пальцы у грузина были железные и холодные, сомкнулись на моем горле.
— Граф… крыса… — прохрипел он. Изо рта у него пошла кровавая пена, окрашивая его щегольские усики и подбородок в красное.
Он давил все слабее, мы смотрели друг другу в глаза — я с яростью выживания, он — с угасающим пламенем ненависти.
Секунды тянулись как часы. Внезапно хватка полностью ослабла. Глаза грузина остекленели, он завалился набок, испустив последний, свистящий вздох.
Я судорожно глотнул воздух, кашляя и пытаясь прийти в себя. Тело гвардейца придавило меня, тяжелое и мертвое.
— Где патроны к пулемету⁈ У нас заканчивается лента! — из кабинета выскочил еще один гвардеец, весь в пыли и копоти.
Он замер, увидев лежащего меня и мертвеца. Его рука дернулась к кобуре. Она была явно новой, и меня спасло то, что клапан заело. Он судорожно пытался её расстегнуть, пальцы его дрожали.
Я рванулся в сторону, пытаясь вылезти из-под туши грузина. Мой «Миротворец» лежал в паре метров.