Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 921

— Мама всегда любила меня всем сердцем и была готова пожертвовать чем угодно, чтобы мне было хорошо. Несмотря на конфликты, мы в целом жили очень хорошо и в тяжелые моменты находили утешение друг к друга. Я приходил к ней, когда мне было плохо, а она делилась своими переживаниями.

— Понимаю.

— Мама всегда оставалась для меня близким человеком. У меня нет никого роднее и любимее нее. Если бы не материнская поддержка и забота, я бы не смог добиться всего, чего смог добиться за годы своей жизни. — Терренс отпивает немного напитка из своего стакана. — Она долгое время была моей мощнейшей мотивацией. Именно ради нее я и решил сниматься в кино. И отдавал большую часть заработанных денег ей. Я с детства мечтал найти хорошую работу, зарабатывать много денег и сделать все, чтобы моя мама ни в чем не нуждалась.

— Кстати, а она знает о твоем конфликте с Ракель? — уточняет Эдвард.

— Знает . Но она не отвернулась от меня, когда мне пришлось признаться в том, что я сделал.

— Правда?

— Узнав, что произошло между мной и Ракель, многие мои друзья отвернулись от меня, посчитав меня мерзким ублюдком. Мол, если один раз поднял руку на девушку, то буду делать это всегда. Никто не захотел слушать мои оправдания… Никто, кроме матери… Да, она осудила меня и была сильно разочарована во мне. Но мать не бросила меня. И делала все, что могла, чтобы как-то помочь мне. Долгое время она была единственной, кто был на моей стороне. Ну а сейчас на моей стороне еще и вы с Наталией. И может быть, тетя Ракель.

— Уверен, что еще не все потеряно, — скромно улыбается Эдвард. — Однажды твои друзья поймут, что ты этого не хотел, и снова начнут общаться с тобой. Поймут, что ты не сделал ничего плохого конкретно им, а твой конфликт с Ракель – это исключительно ваше дело.

— Да я рад хотя бы тому, что у меня есть поддержка матери. Она доказывает, что любящая мать будет всем сердцем любить своего ребенка и оставаться на его стороне, несмотря ни на что. Каким бы плохим он ни был.

— Ох, у тебя хотя бы была материнская любовь, — тихо вздыхает Эдвард. — А у меня никогда не было поддержки и любви родителей. Я был предоставлен самому себе.

Эдвард выпивает немного напитка из своего стакана.

— Только в компании своих друзей, которых у меня в то время было не так уж и много, я мог забыть о том, что происходит дома, — признается Эдвард. — Мог забыть, что отец, мачеха и единокровные братья не любили меня, даже если я никогда не делал им ничего плохого. Забыть, что в том доме я никому не был нужен.

— А твои братья тоже получали мало внимания?

— Нет, наоборот. Им доставалось все внимание отца и мачехи. И от этого мне было еще обиднее. Да, я знаю, что они младше меня и должны были получать больше заботы. Но это не значило, что у них было право забыть про старшего ребенка.

— Понимаю.

— Эй, а ты и правда ни разу не встречался с детьми, которые родились у твоего отца во втором браке?

— Нет, я избегаю встреч с ними и не хочу видеть этих двоих. Хотя мама считает, что мне стоит наладить с ними контакт. Мол, они мне родные люди! Хотя я никогда их таковыми не считал. Для меня они чужие. Дети отца от второго брака с чужой мне женщиной.

— Я и сам не воспринимал своих братьев таковыми. Жил с этими ребятами так, будто они были моими соседями.

— Но если к братьям я отношусь как-то нейтрально, то вряд ли буду также относиться к отцу… Я презираю его и не желаю видеть и слышать этого человека.

— А вот я всегда мечтал познакомиться со своей мамой, — с легкой улыбкой вздыхает Эдвард. — Долгие годы я пытался хоть что-то разузнать про нее, но в какой-то момент начал терять надежду, что однажды встречусь с ней или хотя бы увижу ее одним глазком.

— Уверен, что рано или поздно придет день, когда ты встретишься с ней.

— Хотелось бы верить… — задумчиво произносит Эдвард, уставив взгляд в одну точку.

— Не надо терять надежду. Даже если нет никого, кто мог бы тебе помочь, однажды может случиться такое, что позволит вам воссоединиться.

— Интересно, как бы она отреагировала, если бы увидела меня?

— Тут я уже ничего не могу сказать. Я ведь не знаю твою маму. Не знаю, какой она была. Был ли ты ей нужен… Думала ли она о тебе хоть раз.

— Даже если у меня ничего не получится, то я не расстроюсь. И буду дальше жить своей жизнью. С мыслью, что у меня нет семьи. Я уже давно привык к этому.

— Все будет чики-пуки, не переживай. Лучше и правда живи своей жизнью и постарайся поменьше об этом думать. Она слишком коротка, чтобы тратить ее на переживания.

— Спасибо, Терренс, — со скромной улыбкой благодарит Эдвард. — Спасибо за ободряющие слова.

— Ладно, друг, свалившийся мне на голову, давай закроем эту тему и больше не будем к ней возвращаться. А то лично доставляет мало удовольствия говорить про своего папашу и его жалкие попытки притвориться милым и пушистым.

— Ты задавал вопросы – я на них отвечал. Так же, как и ты отвечал на мои.

— Да… Теперь я знаю о тебе намного больше.

— Все еще ищешь повод поймать меня на лжи?

— Хочу верить, что не поймаю.

— Ладно, приятель, давай-ка и правда об этом забудем и выпьем за то, чтобы я наконец встретился со своей матерью и услышал, что она признает меня своим сыном.

— Не только за это, но еще и за наше знакомство.

— Согласен! — с легкой улыбкой уверенно кивает Эдвард.

— Да!

Эдвард и Терренс с легкими улыбками приподнимают свои стаканы, легонько ударяют по ним и выпивают немного приятного на вкус напитка. А после этого парни продолжают о чем-то разговаривать и узнавать друг друга получше, время от времени попивая свои напитки. В какой-то момент они так увлекаются разговором и поиском еще каких-то общих интересов, что не обращают внимания на то, что происходит вокруг. Хотя если бы Терренс знал, что сюда придут одни из тех, кто однажды отвернулся от него из-за его ужасного поступка по отношению к Ракель, то ему определенно стало бы ужасно неловко. И он вряд ли бы захотел поехать в это место…

Глава 18.4

Оказывается, что некоторое время спустя после того как парни присели за столик и заказали себе по напитку, сюда решили заглянуть закадычные друзья – Даниэль Перкинс и Питер Роуз, с которыми Терренс играл в одной группе в течение короткого промежутка времени. Они появляются там же, где сейчас находится МакКлайф со своим новым знакомым, но не замечают его, ибо кругом слишком много людей, либо пребывающие сюда, чтобы повеселиться, либо ходящие туда-сюда, зажигающие на специальной площадке для танцев и сидящие за барной стойкой и попивающие какие-то напитки.

Питер и Даниэль больше увлечены своим определенно веселым разговором и не перестают широко улыбаться и над чем-то смеяться. Не обращая внимания на толпу людей, друзья спокойно проходят между ними и подходят к барной стойке, за которую присаживаются, не переставая над чем-то смеяться. Пока что они ничего для себя не заказывают и решают для начала посмотреть меню, которое по их просьбе вручает им один из барменов.

— Эх, чувак… — бодро произносит Питер. — Я начинаю проживать самые счастливые дни в моей жизни…

— Это точно, жить становится веселее, — энергично кивает Даниэль.

— Черт, не могу поверить, что мы все-таки сделали это и наконец-то свалили из этой чертовой группы.

— О да, наконец-то! На этот раз Марти перешла все границы! Мое терпение окончательно лопнуло после того поступка, который она совершила.

— Ой, да я бы свалил гораздо раньше, но мне позарез нужны были бабки. Вот и приходилось стискивать зубы и терпеть капризы этой принцессы, которая возомнила себя звездой.

— Зато теперь она своего добилась и вытурила нас из группы. Хотя все-таки вытянула из нас бабки за ее испорченные вещи.

— Ты уже отдал ей бабки?

— Да, пришлось раскошелиться и заплатить за тот гребаный платок из китайского шелка, который я порвал совершенно случайно.