Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 798
— Есть какие-то особые методы?
— Дислексики справляются со своей болезнью по-разному. Но я делаю это с помощью картинок и рисунков. Мне проще что-то запомнить и понять, если я смотрю на них. Например, когда я допрашиваю какого-нибудь человека в полицейском участке, то предпочитаю делать зарисовки, а не писать тексты. Хотя художник из меня так себе… И также у меня хорошо развита звуковая память. Очень хорошо запоминаю то, что мне говорят.
— Интересно…
— Это болезнь доставляет много хлопот, но человек вполне может жить с ней, если найдет свой способ принимать информацию.
— Честно говоря, я никогда не встречал людей с подобными проблемами.
— Но такие, как я, есть. И им бывает очень тяжело.
— Ясно…
Терренс на секунду бросает взгляд на окно, пока машина все еще продолжает ехать по дорогам, что расположены где-то в лесистой местности.
— Простите, а разве вы жили со своими родителями, даже если они пили? — уточняет Терренс.
— Нет, — произносит Хантер. — Меня хотели определить в приют сразу же, как только я родился. Но в дело вмешались мои бабушка и дедушка по материнской линии и решили, что будут сами воспитывать меня. И в конце концов, бабушка без проблем оформила все необходимые документы об опеке на себя и на дедушку. В то время он был еще жив, но погиб спустя несколько лет…
— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.
— Я узнал об этом примерно в пять или шесть лет. Было тяжело принять правду, но через некоторое время смирился и перестал задавать бабушке какие-то вопросы. И был благодарен ей за то, что она не бросила меня.
— Вы злитесь на своих родителей?
— Нет, у меня нет злости на родителей. Я никогда не желал им ничего плохого.
— А вы никогда не пытались разыскать их? — осторожно спрашивает Терренс.
— Была у меня такая мысль. Не буду отрицать, что она и сейчас у меня есть. Однако моя работа очень тяжелая и отнимает много времени. Некогда не то, что родителей найти, но даже сходить на свидание с девушкой или посидеть где-нибудь с друзьями.
— Понятно…
— Хоть я всего лишь сержант полиции, мои коллеги доверяют мне едва ли не больше, чем какому-нибудь капитану или майору. К тому же, у меня много знакомых среди сотрудников полиции из других отделений. Мы очень часто работаем вместе над тем или иным делом.
— Вот как!
— На моем счету огромное количество раскрытых дел и пойманных преступников. Ко мне часто присылают учеников, которым мне нужно научить всему, что нужно знать. Потому что они знают, что я смогу это сделать.
— Здорово, — бросает легкую улыбку Терренс.
— Ну а что касается моих родителей… — Хантер замолкает на пару секунд. — Мне вроде бы и хочется найти их. Но вроде бы я думаю, что это не приведет ни к чему хорошему.
— Думайте, вы им не нужны? — уточняет Терренс.
— Может! Вдруг они сами от меня отказались и вообще не хотели никакого ребенка! Так что не хотелось бы им навязываться.
— Понимаю… — с грустью во взгляде говорит Терренс.
— А что насчет ваших родителей?
— Насчет моих? — немного напрягается Терренс.
— Э-э-э, ну если не хотите, можете не говорить… — неуверенно говорит Хантер. — Просто мне стало…
— Да нет, все в порядке, — спокойно перебивает Терренс, пустым взглядом смотря на свои руки. — Если честно, мне давно хотелось с кем-то поговорить об этом.
— Если вам есть что сказать, то я вас выслушаю.
— Ну… Мои родители уже давно в разводе. Еще с тех времен, когда я был маленьким. Я всю жизнь прожил с матерью, а отец женился во второй раз и сейчас живет со своей новой женой. У них есть свои дети, но я никогда не общался с ними. Да мне и не хочется, если честно…
— А почему они развелись?
— Мой отец постоянно издевался над моей матерью, которая закрывала на это глаза. А спустя какое-то время он вообще ушел из семьи, подав на развод. Оставил нас на произвол судьбы… Не подумав о том, на что мы будем жить. — Терренс нервно сглатывает. — Матери пришлось одной растить меня. Она много работала, чтобы содержать нас. Ибо отец не платил никаких денег хотя бы в качестве алиментов.
— Ваша мать не подавала в суд, чтобы выбить алименты? — уточняет Хантер.
— Нет, не подавала. А он и был рад! Не пришлось бы отдавать денежки на содержание тех, кого он бросил ради другой женщины.
— Надо же…
— Его никогда не волновало, что у него есть сын, — более низким голосом говорит Терренс. — Он был окрылен. Ибо женился на красивой женщине, которая родила ему еще двоих детей. Все внимание доставалось им. А про старшего сыночка этот человек напрочь забыл. Но зато когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой папаша неожиданно объявился и предложил нам с матерью свою помощь.
Терренс тихо усмехается, бросив короткий взгляд в сторону.
— Восемнадцать лет его не было слышно, а теперь когда сын стал взрослым и начал зарабатывать деньги сам, он решил заявиться на все готовое, — сухо говорит Терренс.
— Думайте, ему нужны были ваши деньги? — удивляется Хантер.
— А зачем же еще? Думает, что раз я зарабатываю деньги, то буду содержать его, его жену и их детей!
— И что об этом думала ваша мать?
— Она долгое время практически не упоминала его, но ни разу не сказала про него плохого слова. Однако когда этот человек объявился, мать сказала, что мой отец хочет встретиться со мной, и буквально настаивала на нашей встрече. Правда, этой встречи не хотел я сам.
— Неужели ваша мать простила вашего отца после того что произошло?
— Представьте себе! Простила! И я уже много лет не могу это понять. Я говорил матери, что у нее должна быть гордость, но она все равно продолжает защищать его. Иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого…
— А она сейчас как-то контактирует с ним?
— Конечно! Она очень часто встречается с ним, он передает ей какие-то деньги, вещи и что-то такое, а я сознательно избегают встреч с отцом. Которого до смерти ненавижу. Ненавижу за то, что он издевался над моей матерью, оскорблял ее и бросил нас на произвол судьбы.
— Может, вам все-таки стоит поговорить? — предлагает Хантер. — Этот разговор ведь ни к чему вас не обязывает. Вы не обязаны проникаться любовью к отцу. Хотя бы просто поговорите с ним. Узнайте, что он от вас хочет.
— Нет, мистер Линвуд, я не хочу, — качает головой Терренс. — Не хочу ничего знать об этом предателе. Я всю жизнь хорошо жил без него и никогда не страдал от того, что у меня нет отца.
— Ну хорошо, как хотите. Хотя я бы все-таки встретился с ним. Чисто ради любопытства.
— Нет… — Терренс замолкает на пару секунд. — У меня есть только мать. Которую я люблю, уважаю и буду защищать от любого, кто захочет сказать про нее что-то плохое или причинить ей вред.
— Понятно…
— Я… — Терренс бросает короткий взгляд на окно. — Я боюсь, что могу стать таким же, как он… Хотя так этого не хочу… Не хочу снова выставлять себя каким-то чудовищем, которое ужасно обращается с девушкой.
— Имейте в виду ту ситуацию с Ракель, о которой вы как-то мельком упоминали? — уточняет Хантер.
— Да, ее. Мне надо было сразу обо всем ей рассказать. О том, почему я ненавижу отца и так усердно защищаю свою мать… О том, что Саймон наговорил мне про нее и про вас… Однако я не сделал этого и… Дорого за это поплатился. Не смог сдержать ту злость, которой был одержим… — Терренс замолкает еще на пару секунд. — Хотя я и до этого был в напряжении… В моей карьере был какой-то застой, а мои попытки как-то реанимировать ее ни к чему не проводили. И я переживал. Потому что не хотел потерять все, что так долго зарабатывал. Вот я и психанул… И после этого я начала действовать бомба замедленного действия.
Терренс нервно сглатывает, чувствуя, как внутри у него все переворачивается вверх дном из-за воспоминаний о тех днях, что положили конец тому, что еще можно было исправить.
— И за это я никогда себя не прощу, — тихо вздыхает Терренс. — Не прощу себя за то, что не осознавал свою вину. И винил во всем ее… Ракель была для меня виноватой во всем…