Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 750
— Да лучше бы он собрал свои шмотки и свалил бы куда подальше! Всем будет намного лучше без него! Никто не стал бы переживать за него! Даже его мать поняла бы, что он за ублюдок, и отвернулась бы от своего сыночка.
— Нет, милая, я уверена, что его мать будет любить Терренса, несмотря ни на что. Даже если он станет безжалостным насильником.
— Жаль! Я бы посмотрела на него, когда он остался бы совсем один и стал бы посмешищем для всего мира.
— Ракель, девочка моя…
— Интересно, сколько бы его драная кошка, на которую он меня променял, еще осталась бы с ним. Когда до нее дошло бы, что она связалась с пустоголовым самовлюбленным павлином?
— Я знаю про эту девчонку. Но Терренс на самом деле никогда не любил ее.
— Да что вы говорите!
— Он сам признался, что разыграл перед ней любовь, чтобы она промолчала о пощечине, о которой случайно рассказал ей. Хотел сделать все, чтобы эта девушка сделала для него все что угодно.
— Надо же…
— Да, он поступил с ней очень некрасиво, но этот человек равнодушен к ней. И вряд ли бы смог полюбить ее по-настоящему.
— Ох, ну наговорила вам эта сволочь сказок… — презренно усмехается Ракель. — Ну МакКлайф и выдумщик!
— Это не выдумки, дорогая. Это признание самого Терренса.
— Сказал бы он мне все то же самое, я бы точно врезала по его наглой роже…
— Ракель, что такое говоришь…
— Да, тетя! С огромным удовольствием! И ни капельки не пожалела бы об этом.
— Девочка не может поднимать руку на мужчину. Каким бы он ни был!
— Ничего, тетя, ничего…
Ракель шмыгает носом и качает головой с глазами, полного слез и отчаяния.
— Слава богу, мы уже давно расстались и теперь можем жить своей жизнью, — сильно дрожащим голосом говорит Ракель. — И эта сволочь будет счастлива с той крашеной выдрой. Пока я буду тонуть в свои проблемах и ждать дня, когда еще одна сволочь по имени Саймон решит доконать меня и стереть с лица Земли.
— В любом случае можешь не беспокоиться за ту девушку, — спокойно говорит Алисия. — Терренс все еще любит только тебя и больше никого другого.
— Да что вы говорите!
— Этот человек сам сказал мне, что не хочет быть ни с кем, кроме тебя.
— Ну да, наговорит он вам сказок! — немного повышает голос Ракель. — Я своими глазами видела, как этот изменник целовался с ней!
— Это было притворство с его стороны.
— И после того как он облизал ту ощипанную курицу с головы до ног, то пошел целоваться со мной и лапать меня где только можно. — Ракель раздраженно рычит с закатанными глазами. — Не связал бы мне руки в буквальном смысле – точно получил бы по морде. А лучше пару раз между ног…
— Послушай, девочка, я прекрасно понимаю, что ты ревнуешь и где-то в глубине души все еще что-то к нему чувствуешь, — мягко говорит Алисия. — Но поверь мне, то, что ты видела, не соответствует реальности.
— Я ревную? Нет, тетя, вы глубоко ошибайтесь! — Ракель нервно усмехается. — Ха, еще чего… Ревновать какого-то кобеля, который использовал меня как игрушку для развлечений.
— Даже его служанка отметили, что с тех пор, как ты ушла от него, он стал подавленным, а блеск в его глазах погас.
— Чью жалость он пытался вызвать? Мою? Вашу? Служанок?
— Люди не слепые, дорогая, и видят очень многое. Был бы Терренс безразличен тебе, ты бы даже и бровью не пошевелила, увидев с его целующимся с той девушкой.
— Да мне вообще плевать на него! — взволнованно восклицает Ракель. — Пусть облизывает кого хочет! Больше меня с этим кобелем ничто не связывает!
— Ракель…
— Этот идиот никогда не любил меня! И быстро смылся, когда у меня появились все эти проблемы. Не хотел пачкать свои нежные ручки! Струсил, что может пострадать. Вот и захотел прикрыть свой прекрасный зад. Мол, разбирайся со всем этим сама, дорогуша, а на меня не рассчитывай.
— Он просто поддался влиянию Саймона, который нашел очень убедительные аргументы, чтобы заставить его поверить в твою несуществующую измену. Тем более, что ты и сама дала ему повод усомниться в твоей верности.
— Я никогда ему не изменяла! — возражает Ракель. — Хотя надо было бы! Надо было сходить на пару свиданий с Хантером, с которым Рингер приписал мне роман.
— Терренс очень жалеет, что поверил ему. Говорит, что сделал бы все по-другому, если бы у него был шанс исправить свои ошибки. И признался, что даже если страсть была очень сильна, он где-то в глубине души он все равно так или иначе любил тебя.
— Зато я никогда не любила его!
— Ты обманываешь меня.
— Нисколько! — с гордо поднятой головой заявляет Ракель. — Я воспользовалась им, чтобы вы с дедушкой отстали от меня со свадьбой.
— Ты бы не стала так поступать. Я тебя хорошо знаю. Ты не такая плохая.
— Значит, вы плохо меня знайте.
— Нет, Ракель, я ни за что в это поверю. Не поверю, что ты и правда могла так поступить с Терренсом.
— Пожалуйста, тетя, я очень прошу вас… Больше никогда не произносить при мне имени этого предателя. Его для меня больше не существует. Все, он умер! Когда посмел поднять на меня руку.
— Но…
— Я была готова простить ему все что угодно. Была готова и дальше жить с ним, даже несмотря на отсутствие любви. Но клянусь, тетя, я никогда не прощу его за то, что он посмел ударить меня, предать и променять на какую-то жалкую проститутку, с которой он обнимался и целовался прямо на моих глазах.
— Я же тебе сказала, что у них не может быть ничего, кроме дружбы.
— Плевать! Пусть живет как хочет!
— Слушай, дорогая, я понимаю, что тебе сейчас тяжело, и ты жутко ревнуешь его. Но поверь мне, ему сейчас ничуть не лучше. Он искренне жалеет, что раньше не рассказал тебе о той лжи, которую ему сказал Саймон.
— Пожалуйста, тетя Алисия…
— Его грустные глаза, полные слез, которые он так усердно пытался сдержать, сами говорили за него.
— Господи, как же вас легко провести. Как же легко заставить вас поверить любой лжи!
— Да, может, раньше у него перед глазами была пелена. Но сейчас Терренс очнулся и понял все свои ошибки.
— Не забывайте, пожалуйста, о том, что он – очень хороший актер, — со слезами на глазах уверенно говорит Ракель. — Для него сыграть подобную роль проще простого! Все эти скупые мужские слезы и грустные глаза – откровенная ложь, которую он использует, чтобы разжалобить ваше сердце.
— Если я поверила ему, это не значит, что он прощен. Не значит, что я простила его за то, что он сделал.
— Что-то его якобы искреннее раскаяние не чувствовалось, когда он постоянно орал на меня, обращался со мной, как с какой-то половой тряпкой, и едва ли не волосы таскал. А чтобы мне было совсем « хорошо », МакКлайф со всей силы влепил мне пощечину и закрутил роман с той крашеной выдрой, которая одевается, как подзаборная шлюха.
— Неужели ты думаешь, я бы стала обманывать тебя и убеждать в том, что ему жаль, чтобы ты немедленно вернулась к нему и жила со своим парнем?
— Я ненавижу этого ублюдка, — сквозь зубы цедит Ракель. — Ненавижу! Лучше бы его вообще не было на этом свете! Всем было бы намного проще! Уж моя жизнь была бы гораздо лучше, если бы в ней не было этой сволочи.
— О, господи Иисусе…
Алисия тяжело вздыхает и решает больше не говорить об этом, поскольку понимает, что Ракель слишком обижена для того, чтобы услышать ее и что-то понять.
— Ладно, милая, давай мы закроем эту тему, — мягко гладя рыдающую Ракель по голове, спокойно говорит Алисия. — Сейчас важно не это. Сейчас у тебя только одна задача – побыстрее покончить с Саймоном. Со своими отношениями с Терренсом ты разберешься позже, а вот этого мерзкого ублюдка нужно как можно скорее заставить ответить за все его грязные делишки.
— Не беспокойтесь, тетя, — сквозь слезы уверенно произносит Ракель. — Я буду бороться с ним до самого конца. Клянусь, Саймон ответит за все, что я пережила. За все мои слезы, что я пролила по его вине. Вы знайте, что я человек не злопамятный, но на этот раз мне приходиться забыть об этом и действовать безо всякой жалости. К тому же, я еще не забыла все, что мне пришлось пережить тогда, полтора года назад.