Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 4051
— Да конечно! Любовь…
— Может быть, я бы тоже стал такой же гнидой, как и ты. Но поскольку в конце концов нашлись люди, которые меня полюбили, то я остался собой. Мой разум светлый, а сердце не отравлено гневом и обидами.
— Дело не в любви, дело в трусости. Ты просто зассал. Потому что ты трус. Жалкий трус.
— Любить кого-то – не значит быть трусливым и слабым.
— Ага, полюбишь кого-то и душу кому-то отдашь, а тебе в итоге всадят нож в спину! — Питер с раздраженным рыком пытается оттолкнуть Эдварда от себя ударом ноги в грудную клетку. — Вот и доверяй после этого кому-то…
— Есть проблемы – надо их решать! — восклицает Эдвард, едва успев отскочить назад, и блестяще исполняет вертушку, от которой Питер, однако, тоже уворачивается. — С теми, кого они касаются. Или в кабинете психолога. Хотя в твоем случае тебе поможет только психиатр и смирительная рубашка.
— Сколько еще раз можно повторять, что Я НЕ БОЛЬНОЙ?
Питер с оглушительным ревом пытается нанести Эдварду как можно больше крепких ударов кулаком в самые уязвимые части тела, которые тот, однако, успешно защищает.
— Не был бы ты больным – не разговаривал бы с воображаемым другом, не слетел бы с катушек и не пытался убить нас, — уверенно говорит Эдвард.
— Сейчас я тот, кем всегда должен был быть, — заявляет Питер. — Я – Теодор Лонгботтом. Тот, кого все должны бояться. Тот, кому ни одна сука больше не захочет никак навредить.
— Ладно, раз тебе так понравилось быть гнидой, никто не возражает. Мы уж как-нибудь переживем потерю.
— Да, переживете. Ты переживешь ее на дне озера, в которое СЕЙЧАС УПАДЕШЬ С ЭТОГО ГРЕБАНОГО ОБРЫВА.
Питер хватает Эдварда за шиворот и насильно тащит его к самому краю обрыва, пока тот еще решительнее и жестче этому сопротивляется и пытается нанести парню удары побольнее и развернуть того спиной к краю. Только вот Роуз в этот раз оказывается намного решительнее и в итоге все-таки подводит МакКлайфа-младшего к самому краю, крепко удерживая его за волосы и резко одергивая при малейшей попытке сопротивления.
— Ну что, как там по-испански прощаются, напомни-ка мне, — ехидно усмехается Питер. — Что они говорят? А, кажется, что-то вроде adíos[1]. Да, точно! Так что adíos, мальчик! Сейчас от тебя останутся только кости.
Понимая, что ему точно настанет конец, если он будет стоять ничего не делать, Эдвард не оставляет попыток сопротивления и всеми способами пытается отойти как можно дальше от края обрыва, с которого вот-вот может упасть. Питер же не позволяет ему никуда убежать и со злостным смехом пытается скинуть парня еще пару-тройку секунд до того, как чувствует, что что-то острое впивается в заднюю часть его шеи, и слышит, как низкий, грубый голос с нотками угрозами решительно и уверенно говорит:
— Только попробуй, ублюдок. Толкнешь его – я тебе глотку перегрызу.
Пока Эдвард мысленно выдыхает с облегчением, Питер ехидно усмехается, когда сразу же узнает голос Терренса, который и держит нож приставленным к его шее.
— О, смотрите-ка, грозный папочка с психическими отклонениями объявился, — бодро говорит Питер. — Выследил этого щенка по запаху, как я понимаю.
— Не выводи меня из себя, мудак, — продолжает угрожать Терренс. — Повторяю еще раз: причинишь моему брату вред – ты труп.
— Ой-ой, как я испугался…
— Ты не понял, что я сказал? НЕ СМЕЙ ТРОГАТЬ ЭДВАРДА! НИКТО НЕ СМЕЕТ ВРЕДИТЬ МОЕМУ БРАТУ!
— Да пожалуйста! Забирай этого сопляка!
Сначала Питер делает вид, что хочет толкнуть Эдварда к Терренсу, но потом все-таки пытается сбросить его с обрыва. Правда тот тотчас начинает яростно сопротивляться, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы поставить противника на свое место и не дать ему что-то с собой сделать.
«Не сдавайся, приятель, не сдавайся! — подбадривает Теодор, вприпрыжку наматывая круги вокруг Питера. — Убей этого сопляка. Убей! Пусть он будем первым.»
— Брыкайся сколько хочешь, щенок, — сквозь зубы цедит Питер. — Все равно сдохнешь.
— Это мы еще посмотрим, тварь! — огрызается Эдвард, то отталкивая Питера от себя, то пытаясь вернуть контроль над ситуацией, когда тот начинает сопротивляться. — Ар-р-р, я подыхать пока не собираюсь!
— Ни хера не жаль, что твоим планам не суждено сбыться.
Питеру все-таки удается вновь подтолкнуть Эдварда к краю обрыва с еще большим желанием отправить его в свободный полет. Но мало того что сам парень яростно этому сопротивляется, так ему еще и помогает Терренс, схвативший блондина за волосы и начавший оттаскивать его в сторону. Правда в какой-то момент упавший после мощного удара ногой в солнечное сплетение. Но тогда откуда ни возьмись появляется Даниэль, с разбегу и в прыжке ударив Роуза ногой в челюсть и заставив того резко пошатнуться. Ну а сам Эдвард исполняет эффектную вертушку, с помощью которой окончательно валит противника на землю.
— И все-таки мне скучно с тобой бодаться! — с гордо поднятой головой заявляет Эдвард и резко одергивает джинсовую жилетку. — У меня были махачи куда интереснее.
— М-м-м, банда снова в сборе… — хитро улыбается Питер и медленно поднимается на ноги, массируя ноющую челюсть. — Старшенькие прибежали спасать младшенького…
— Видно, махач придется продолжить, раз ты ни хера ничего не понял, — ударяет кулаком об ладонь Даниэль.
— Его придется продолжить, потому что ВЫ ни хера не поняли. И НИ ХЕРА НЕ ХОТИТЕ СДАВАТЬСЯ!
— Этого бы не было, если бы ты выполнил наши требования. Сделал бы что тебе велено и шел бы ты, мудила, на хер и делал что твоей душеньке угодно.
— Вы не имейте НИКАКОГО права указывать мне что делать, — грубо заявляет Питер. — НИКАКОГО! Вы мне НИКТО! А я ВЗРОСЛЫЙ человек! И могу делать ЧТО ЗАХОЧУ!
— ВОТ И ДЕЛАЙ! — взрывается Даниэль. — ВСЕМ УЖЕ ДАВНО ПО ХЕР!
— Учтите, уроды, никто из вас не доживет до завтра. Никто не сможет от меня сбежать. Я НЕ БУДУ СПОКОЕН, ПОКА ВЫ ХОДИТЕ ПО ЭТОЙ ЗЕМЛЕ.
Питер с разбегу пытается нанести ударить ногой в солнечное сплетение Даниэля, но тот ловко уворачивается от атаки, заводит его руку за спину и так ее выворачивает, что тот не может сдержать истошного крика. Эдварда же в этот момент решительно подходит к блондину и кулаком со всей силы врезает ему по челюсти.
— Ладно, Теодор, твоя взяла, — уверенно говорит Эдвард. — Раз любишь, когда тебя жестко дубасят куда только можно, значит, будешь терпеть побои даже после того, как начнешь умолять прекратить все это.
Питер с раздраженным рыком начинает бороться на кулаках одновременно и с Эдвардом, и с Даниэлем, уходя от одних ударов, но получая другие, пока все это отзывается тупой болью в руках и ногах. Под влиянием адреналина никто не чувствует усталости, нехватки воздуха и бешеное биение сердца. Все внимание только на противнике. На очень упрямом противнике, который буквально вцепился зубами в любую возможность выиграть этот бой.
— Еще не сдох от усталости, белобрысый? — ехидно усмехается Даниэль, резко отбрасывает в сторону руку Питера, локтем наносит тому удар в грудь и кулаком врезает в челюсть.
— Могу спросить тебя о том же, — огрызается Питер и ногой наносит удар по голове Даниэля, который он успешно избегает.
— Окей, можешь махать кулаками и дальше, — дает добро Эдвард, наносит Питеру удар ногой по виску, отпрыгивает назад и опускается на корточки, когда тот пытается ударить точно также в ответ. — Может, хоть так из тебя выйдет вся дурь. Намахаешься руками, устанешь и угомонишься.
— Тогда и вы можете дальше строить из себя звезд боев без правил. — Питер сильно морщится, когда жестко ударяется локтями вследствие падения, спровоцированным Эдвардом, резко потянувший его ногу на себя. — Устанете как следует и не сможете мне сопротивляться, когда я захочу вас убить.
Как только Питер в прыжке поднимается на ноги, он грубо хватает Даниэля и Эдварда за волосы и резко сталкивает их лбами. Из-за чего те камнем падают на землю, с тихими мучительными стонами потирая больное место. А когда блондин хочет посильнее врезать ногой по спине каждого, к нему со спины подлетает Терренс, применивший к нему удушающий прием и силой оттащивший его подальше от друга и брата, пока те пытаются немного прийти в себя.