Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 4009
— Окей, ну раз жизнь тебе уже немила, то чего ты пришел к нам? — спокойно спрашивает Терренс. — Зачем? Что ты хотел нам сказать? Что хотел сделать?
— Да хер его знает! — хмуро бросает Питер и откидывается на спинку стула.
— Если ты не будешь с нами честен, то мы не сможем тебе помочь. Мы не экстрасенсы, чтобы заглядывать в твою башку и пытаться что-то в ней отыскать.
— Я не говорил, что нуждаюсь в вашей помощи.
— Прости, Роуз, но ты реально какой-то странный, — уверенно заявляет Эдвард. — И нам, будем откровенны, страшно за тебя. Страшно, какую глупость ты захочешь выкинуть сию минуту.
— Ага, учитывая, что в прошлый раз ты нас чуть не прикончил, — добавляет Терренс.
— Признаю, — без эмоций отстраненно произносит Питер. — Было дело.
— И все? — широко распахивает глаза Даниэль. — Это все, что ты хочешь сказать в свое оправдание?
— Ну окей, мне жаль.
— По тебе что-то не видно, — подмечает Эдвард.
— Нет-нет, я правда сожалею. Сожалею, что все так получилось.
— Ну и что нам теперь с тобой делать? — Эдвард ставит свой стакан на стол и откидывается на спинку стула со скрещенными на груди руками. — Как будем общаться дальше? Дружить или враждовать?
— Да, Роуз, ты давай определяйся, чего тебе надо: или мы как ни в чем ни бывало общаемся дальше, или наши пути расходятся раз и навсегда, — уверенно добавляет Терренс.
— Вы этого хотите? — слегка хмурится Питер.
— Мы-то не хотим. А вот ты, походу, таким желанием явно не горишь. Хотя мы вообще не понимаем, в чем перед тобой виноваты. Почему ты ведешь себя так, будто мы только и делали, что гадили тебе.
— Я же уже говорил, что не доверяю людям! Не доверяю даже самым близким. И жду, что они причинят мне боль.
— Ох, ну ладно, я не один раз облажался, делая и говоря что-то обидное, — спокойно говорит Даниэль. — Я понимаю, почему ты можешь не доверять мне. Но в чем вина Терренса и Эдварда? Что они тебе сделали?
— Ничего, — отворачивает взгляд в сторону Питер. — Ничего они мне не сделали. Никто не сделал.
— Тогда в чем проблема? — недоумевает Эдвард. — Какого, сука, хера, ты так себя ведешь? Ты же знаешь, что мы тебе не враги. Знаешь, что мы всегда рядом.
— Проблема – это я сам.
— Если тебе неприятны какие-то вещи, то просто скажи нам об этом, — настаивает Терренс. — Чего, блять, тянуть кота за яйца и строить из себя хер знает кого?
— Да никого я из себя не строю!
«М-м-м… — хитро улыбается Теодор, расхаживая за спинами у Эдварда и Терренса. — А кто тут недавно плакался о том, что скучает по своим друзьям? Неужели берешь свои слова обратно?»
— Слушай, Питер, у нас в последнее время складывается впечатление, что мы все время разговариваем с разными людьми, — заявляет Терренс. — То с нами говорит один парень, потом – другой, далее – еще один. А сейчас перед нами вообще сидит кто-то, у кого в голове все эти личности перемешались до того, что он не знает, кем быть.
— Ага, про личность Теодора мы уже очень даже в курсе, а про остальных хотелось бы узнать больше, — добавляет Даниэль. — С кем мы вообще дружим? И с кем говорим сейчас?
«О, парень, этот красавчик и сам не знает ответ, — уверенно отвечает Теодор. — Кто он. Точнее, он не хочет принимать ту часть себя, которую пытается отвергнуть.»
— Поверьте, порой я и сам себя не понимаю, — задумчиво отвечает Питер. — Что я, кто я…
— А по-моему, все ты прекрасно понимаешь, — уверенно говорит Терренс. — Просто говорить об этом не хочешь.
— Верно. Не хочу.
— Тогда зачем ты к нам пришел? — недоумевает Эдвард. — Зачем, Питер? Чего ты тогда хочешь от нас?
— Не знаю.
— Слушай, мы сейчас говорим просто ни о чем, — резко выдыхает Даниэль. — Это как способ занять себя хоть чем-нибудь, чтобы потянуть время. Потратить его впустую.
— Я трачу его впустую уже двадцать семь лет. И до сих пор не нашел свое место в этом мире.
«Ты прекрасно знаешь почему, — склонившись над ухом Питера, отвечает Теодор. — Знаешь, что нужно сделать, чтобы почувствовать себя собой.»
— Тем не менее ты же пришел к нам, — отмечает Терренс. — У тебя был выбор: подходить или пройти мимо. Но ты решил выбрать первый вариант. А значит, ты шел сюда с какой-то целью. С какой-то мыслью.
— Просто почувствовал себя одиноким, — отнекивается Питер, рассматривая свои ладони. — Понял, что хотел с кем-нибудь поговорить. Пусть даже ни о чем. Пусть даже если я начну нести какую-то пургу.
— Окей, если хочешь – можешь нести полнейший бред, — приподнимает руки Даниэль. — Возможно, тебе это нужно. Нужно говорить без остановки, чтобы стало легче. Даже если это будет десятичасовое «бла-бла-бла-бла».
— Ага, может, вдоволь наговорившись, ты захочешь перейти к сути дела, — добавляет Терренс. — А потом все нам объяснишь, чтобы мы могли тебе помочь.
«Неужели так трудно посмотреть на ребят и сказать «помогите»? — недоумевает Теодор. — Ты же этого хочешь, принцесса с холодным сердцем! Харе сидеть тут с кислой миной и делать вид, будто тебе никто и ничто не нужно.»
— Вы мне уже ничем не поможете, парни, — качает головой Питер. — Может, раньше и могли, но теперь – нет. Ничто мне не поможет. Ибо мертвого человека не вернуть.
— Ошибаешься, приятель, — загадочно улыбается Эдвард. — Мы можем тебе помочь.
— Ты не в сказке, МакКлайф. От поцелуя мертвая красавица не проснется.
— Да, мы не в сказке, — соглашается Терренс. — Но ведь всем известно, что жизнь может преподносить нам удивительные сюрпризы.
— Мне она что-то их никогда не преподносила.
— Да? — удивленно произносит Даниэль и с хитрой улыбкой смотрит на Питера, развернувшись к нему всем корпусом. — А давай поспорим, что у нас получится? Получится совершить настоящее чудо и вселить в тебя жизнь!
— Зря только время потратите.
— Поверь, то, что мы тебе собираемся сказать, произведет эффект бомбы, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.
— Нет никаких сомнений в том, что жить станет тебе милее, когда ты узнаешь одну классную новость, — уверяет Эдвард.
«Слышь, блондин, а тебе не кажется, что они что-то слишком уж веселые для тех, кто пребывает в трауре? — хитро улыбается Теодор. — Совсем не переживают из-за того, что твоя подружка умерла. Не повод ли надрать им за это жопу? А?»
— Кстати, а позвольте узнать, какого хера вы все сидите такие бодрые и веселые? — скрещивает руки на груди Питер, хмуро посмотрев на Терренса, Эдварда и Даниэля. — Еще когда я зашел в кафе и увидел вас издалека, то заметил, как вы тут сидели и над чем-то ржали. Улыбались во все тридцать два зуба. Веселились, блять.
— Ну а чего бы не повеселиться, когда жизнь начала налаживаться? — пожимает плечами Даниэль.
— Надо же, как быстро вы обо всем забыли. Как быстро сняли траур. Траур по Хелен. Вас, сука, хватило лишь на пару часов скорби? А потом все – пошли дальше веселиться!
— Вовсе нет, ты что! — возражает Терренс. — Мы держали траур всю неделю с того дня, как все произошло.
— А девчонки вон все глаза уже выплакали! — восклицает Эдвард.
— Я верю, что девчонки горюют, — сухо отвечает Питер. — Они любили свою подругу. А вот вам, похоже, совсем по хер на нее, раз вы уже веселитесь.
«По-моему, отличный повод прикончить этих ублюдков прямо здесь и сейчас, — уверенно говорит Теодор, достав складной ножик из кармана своей кожаной куртки и легким движением раскрыв его. — За то, что они так нагло плюют тебе в душу. За то, что им по хуй на Хелен.»
— Все не так, как ты думаешь, Питер, — спокойно говорит Даниэль. — Совсем не так.
— Да конечно! — хмуро бросает Питер. — Я все уже понял! Понял, что вам плевать! Плевать, что Хелен мертва. Плевать, что я потерял смысл жизни!
— Нам не плевать! — возражает Эдвард.
— Быстро же вы оправились! Очень быстро! Вон уже про группу заговорили. Решили, сука, на сцену, вернуться. Петь и играть как ни в чем ни бывало. Радоваться и улыбаться… Веселиться! Чтоб все фанаты визжали и ловили оргазмы.