Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 4001
— Штаны? — на мгновение теряется Терренс.
— Я, значит, валяюсь тут на кровати совсем голая со всеми что можно наружу, а ты, скотина, держишь свое хозяйство в сейфе? Не думаешь, что это как-то нечестно?
— Почему же нечестно? — округляет глаза Терренс. — Чем дольше помечтаешь обо мне в обнаженном виде, тем сильнее будет твое желание. Тем меньше ты будешь строить из себя недотрогу.
— Ха! И ради этого я должна быть в таком виде?
— Самый прекрасный из всех, что я когда-либо видел в своей жизни. — Терренс пару раз сжимает и разжимает грудь Ракель и медленно проводит рукой по ее животу. — Как тут против такого устоять?
— Значит так, или ты немедленно избавляешься от своих тряпок, либо тебе будет запрещено не то что-то лапать и целовать меня, так еще и смотреть.
— О, какие мы смелые… Какие дерзкие… М-м-м… Аж кровь забурлила в венах…
— У тебя две секунды, чтобы принять решение.
Не отрывая взгляд от его глаз, Ракель немного приспускает штаны с ягодиц Терренса, по которым она наносит крепкий хлопок.
— А иначе… Клянусь… Я разорву их к чертовой матери.
— Есть еще и третий вариант, — мурлыкает Терренс, с учащенным дыханием прислонившись лбом ко лбу Ракель. — Ты можешь сама их снять. Быстро или медленно – как тебе нравится.
— Тоже превосходный вариант. Ибо раздевать тебя я очень даже люблю.
Крепко взяв лицо Терренса в руки, Ракель накрывает его губы своими, в какой-то момент проталкивает язык ему в рот и слышит, как тот издает негромкий стон, стоит ему медленно скользнуть по небу и языку и вокруг него. Его руки по-хозяйски сжимают ее бедра и уверенно скользят по изгибам талии, посылая в мозг электрические импульсы, что заставляют кожу покрываться мурашками, а все тело – содрогаться.
Ну а пока Ракель нежно посасывает и облизывает губы своего жениха, она сначала вцепляется ногтями в мышцы на лопатках Терренса, а затем проводит ладонями по крепкой спине и доходит до ягодиц, с которых без всяких колебаний еще больше спускает штаны. А дальше он немного помогает, схватившись за ткань пальцами ног и без особых усилий потянув вниз, пока оставляет короткие поцелуи в уголках рта девушки. Которая блаженно улыбается, когда ногтями впивается в его обнаженные ягодицы и еще лучше чувствует, как что-то твердое упирается в низ ее живота.
— Так намного лучше, — низким голосом произносит Ракель и с учащенным дыханием проводит руками по торсу Терренса вверх-вниз несколько раз. — Другое дело…
— Какая ты у меня нетерпеливая, — с хитрой улыбкой подмечает Терренс. — Ну совсем не любишь ждать.
— Просто слишком сильно хочу тебя в себе. Меня бросает в дрожь, когда я об этом думаю.
— Назад пути нет, крошка. — Терренс обводит пальцами вокруг соска Ракель и крепко сжимает ее грудь. — Мой приятель уже готов прорваться через границу.
— Да? А я думала, он только к ней ковыляет и никак не приковыляет!
— Не надо сейчас думать, — советует Терренс и сначала ласкает сосок Ракель большим пальцем, а затем обсасывает его губами. — Не надо…
Параллельно с этим Терренс проводит кончиками пальцев по лобку Ракель и внутренней части ее бедер, чувствуя, как его бросает в дрожь после каждого блаженного стона девушки.
— А-а-а, да трахнешь ты меня сегодня или нет? — громко и раздраженно выпаливает Ракель.
— Ах, как мне нравится это слышать! — с наслаждением произносит Терренс. — Как нравится…
— Сколько, твою мать, можно надо мной издеваться? Не видишь что ли, как я изнываю? Какая я голодная и…
— Заткнись, сучка, я командую!
Терренс затыкает Ракель несколько агрессивным поцелуем в губы, под влиянием которого она обессилено кидает на кровать расслабленные руки, изнывая от мучительного напряжения, что зарождается внутри и едва понимая, что происходит вокруг. Она задыхается от одного лишь прикосновения мужских губ к устам, а жар, что исходит от его обнаженного тела, заставляет ее медленно плавиться и чувствовать, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.
— О да, малышка, ты просто неподражаема… — с широкой улыбкой мурлыкает Терренс и остервенело осыпает всю шею Ракель волнительными поцелуями, пока та с громким и тяжелым дыханием закатывает глаза и выпячивает грудь, которую тот накрывает ладонью и крепко сжимает.
— Клянусь, если ты сейчас же не приступишь к делу, то я сама поставлю тебя раком и заставлю орать на весь дом, — громко и раздраженно угрожает Ракель. — Ты этого хочешь?
— Из нас раком можешь стоять только ты, красотка. Ведь, я так понимаю, ты хочешь кончишь именно в этой позе? Верно?
— Да хоть стоя на голове!
— М-м-м… Трахать девчонку, висящую вниз головой, я еще не пробовал. Но возьму твою идею на заметку.
Раздраженно прорычав, Ракель резким движением перекладывает Терренса на кровать, усаживается на него и жадно впивается в его губы. Его руки в этот момент уверенно скользят по спине девушки, ее рукам, плечам и изгибам талии, лицо красное от напряжения, а дыхание становится еще более частым и глубоким. Каждую клеточку тела обдает сильным огнем, порождая в нем нестерпимое желание, пока женская промежность энергично трется об твердый половой орган, а губы щедро осыпают поцелуями его шею, ключицы, грудь и живот и с полными неземного наслаждения стонами посасывают соски.
— Вот гребаная сучка… — хрипло стонет Терренс и шумно сглатывает, пока вжимается затылком в подушку. — О, блять…
В какой-то момент Терренс резко принимает сидячее положение и крепко обвивает талию Ракель руками, пока ее руки хаотично скользят по его плечам и груди, пальцы жамкают взъерошенные волосы, а губы ласкают место за ушами, обжигая их своим горячим дыханием.
— Козлина… — томно выдыхает Ракель. — Не могу против тебя устоять.
— Связался с тобой на свою голову, — хрипит Терренс. — Стерва…
— Трахни меня. Сейчас же.
— Раздвигай ножки. Сейчас ты будешь визжать. — Терренс дразнящими движениями языка ласкает один из сосков Ракель, пока пальцы одной руки сжимают другую ее грудь, заставив ее издать приглушенный стон. — Или сегодня ты хочешь, чтобы я отымел тебя в попку?
— Имей меня как хочешь и где хочешь… — Ракель обводит языком вокруг языка Терренса, оттягивает, зажимает и посасывает его нижнюю губу. — М-м-м… Я на все согласна…
— Ох, как мне это подходит!
Терренс снова ложится на кровать, потянув Ракель за собой, пока их губы сливаются в жарком, полным страстного желания поцелуе. Отстранившись, они буквально прожигают друг друга своим испепеляющим, жаждущим чего-то особенного взглядом, от которого невольно кружится голова и пробегают мурашки по коже. Девушка с хитрой ухмылкой и гордо поднятой головой задирает руки мужчины у него над головой, крепко вжимает запястья в кровать и с чувственным стоном впивается зубами в кожу на изгибе его шеи, заставив того почувствовать резкое покалывание в сердце и затаить дыхание. А пока он закатывает глаза, напрягая все свои мышцы, она спускается все ниже и ниже, обсасывая и втягивая в себя его соски, лаская руками весь обнаженный торс и покрывая грудь и живот короткими, но полными страсти поцелуями.
— Блять, чертовка… — хриплым низким голосом ругается Терренс. — Гребаная сучка…
Терренс невольно ахает и прикрывает глаза в тот момент, когда Ракель усаживается на него и решительно ломает ту невидимую стену, что до последнего разделяла их друг от друга. По телу будто пробегает мощный электрический разряд, а мышцы мгновенно сжимаются в томительном предвкушении чего-то сладкого и волнительного. Девушка прикрывает глаза, прогибает спину и выпячивает грудь и начинает негромко постанывать, плавными и неспешными толчками пробираясь все глубже в малоизведанные места, где таится еще много загадок.
— О да, детка… — блаженно улыбается Терренс. — Да-а-а-а…
Терренс располагает руки на ягодицах Ракель и немного притягивает ее к себе, наслаждаясь тем, как она двигает бедрами, энергично растирает его грудь и водит руками по животу, на котором хорошо чувствует твердые как камень мышцы. Большую часть времени ее взгляд сосредоточен на его глазах. На полных первобытным голодом глазах, словно зачарованные рассматривающие лицо обнаженной красавицы, чьи чувственные стоны заставляют сердце биться чаще. В какой-то момент Ракель одаривает Терренса продолжительным поцелуем в губы и несколько раз стонет ему прямо в рот, шепча что-то несвязное, на что ему, впрочем, совершенно плевать, пока он сосредоточен лишь на своем удовольствии. На том, что внутри него зарождается буря, способная смести все на своем пути.