Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3994

— Если честно, мы уже начали терять надежду, — с грустью во взгляде вздыхает Даниэль. — Начали мириться с тем, что Питер больше не захочет с нами общаться. Да и мы хотим этого все меньше и меньше.

— Даже с Хелен?

— Она не застала его сегодня ранним утром, когда решила съездить к нему домой.

— Может, у нее все-таки получится? Питер может не слушать друзей, но своей девушке он должен открыться.

— Не знаю, миссис Маршалл… Но боюсь, что он может и ее начать игнорировать.

— Думаешь, он все еще злится на нее из-за обвинений Маркуса?

— Не исключаю. Маркус ведь не говорил, что оклеветал ее. Он утверждает, что Хелен и правда не невинная.

— Ну да, я согласна, что Хелен не всегда была святой. Но ведь все это в прошлом. Она поняла свои ошибки и стала совсем другой. Моя внучка любит Питера и никогда бы не посмела причинить ему боль.

— Возможно, его одолевают противоречия. Вроде понимает, что обвинения не обоснованы, а вроде понимает, будто в этом что-то есть.

— В любом случае ошибки Хелен никак не касаются Питера. Он может не бояться предательства с ее стороны.

— Я знаю. Это связано с девочками.

— Не только с ними. Из-за делишек Хелен пострадали в свое время и многие другие ребята.

— Неужели все настолько ужасно?

— Можно и так сказать. Но будет лучше, если она сама все расскажет.

— Она хотела рассказать нам с парнями до того, как мы потеряли с ней связь.

— Значит, моя внучка когда-нибудь снова об этом заговорит.

— Мы будем готовы.

Сэмми в этот момент тихонько скулит.

— Однако сейчас куда важнее не узнать ее тайны, а достучаться до Питера. Попытаться вернуть его в нашу компанию. Или хотя бы сообщить ему, что Хелен жива. Сделать это до того, как он захочет натворить каких-нибудь глупостей,

— Да, я тебя поняла, — с грустью во взгляде кивает Скарлетт. — Я очень этого боюсь. Моя внучка будет убита горем, если Питер опять что-то с собой сделает.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, — мягко произносит Даниэль, накрыв руку Скарлетт своей. — Об этом даже не думайте. Все, что касается Питера, мы будем решать уже сами. Не знаю как, но мы найдем выход. Найдем способ донести до него новость о том, что Хелен жива.

— Я не могу не переживать, Даниэль. Питер ведь мне как сын, к которому я сильно привязана.

— Я понимаю. И обещаю, что мы не сдадимся. Как бы сильно мы ни хотели. Какой бы безвыходной ни была ситуация.

— Господи, бедный мальчик… — тяжело вздыхает Скарлетт. — За что же ему все это? Почему у него такая тяжелая судьба? Что он сделал, раз всю жизнь страдает по тем или иным причинам?

— Согласен… Парень-то он хороший, верный, порядочный… Хотя и с характером, не такой тихий и скромный, как кажется.

— Не будешь с характером – просто не выживешь. Скромных и тихих ребят в этом мире ценят гораздо меньше. Хочешь чего-то добиться – нужно быть решительным и твердым.

— Да уж… Особенно если тебя с самого рождения все используют и передают из одних плохих рук в другие. Питер был обречен с самого начала.

— Ему крупно повезло не оказаться в руках бандитов, которые продали бы его за границу еще ребенком.

— Будь Питер девчонкой, его судьба была бы еще более незавидной. Меня ужасает то, как порой с ними обращаются в некоторых местах. Как будто они какая-то вещь. Чья-то собственность, с которой можно безнаказанно делать все что только душе угодно.

— Немудрено, что он хочет закрыться ото всего мира и не доверяет даже близким людям. Когда тебя снова и снова предают. Когда каждый хочет воткнуть нож тебе в спину.

— Обидно, что от этого страдают и те, кто реально желает ему добра и готов во всем помогать.

— Я понимаю, сынок, — мягко отвечает Скарлетт, погладив Даниэля по плечу. — Все прекрасно понимаю.

Сэмми негромко подает голос, как будто выражая свое искреннее сочувствие. Даниэль же с легкой улыбкой снова гладит его по голове, пока Скарлетт проводит рукой по спинке песика. А немного прислушавшись, они слышат негромкий девичий смех, доносящийся из кухни, где Хелен, Джессика и Анна уже собрались для того, чтобы решить, какие вкусные блюда можно приготовить из того, что имеется у них под рукой на данный момент.

***

А вот Терренс и Ракель предпочли провести сегодняшний день дома и никуда не выходить, воспользовавшись моментом, чтобы побыть наедине друг с другом. После того как они провели немного времени у бассейна, влюбленные дали распоряжение приготовить для них что-то легкое, что оба едят без всякой спешки, сидя друг напротив друга в столовой. Пока работающие в их доме помощники бегают из одной стороны в другую с целью привести каждый уголок в порядок и проследить за тем, чтобы все лежало на своих местах, а на поверхностях не появлялся толстые слои пыли.

— Как хорошо, что история Хелен закончилось благополучно, — облегченно выдыхает Ракель, перемешивая содержимое своей тарелки с помощью вилки.

— Признаюсь честно, я испытал огромное облегчение, когда увидел ее, — признается Терренс и делает небольшой глоток воды из фужера. — Когда понял, что мы с парнями можем больше не винить себя в гибели человека.

— Вам и не стоило себя винить, потому что вы ни в чем не виноваты. Вы сделали все, что смогли.

— Знаю, но все равно было как-то гадко на душе. До этого у нас все получалось, а в тот раз мы облажались.

— Прости, Терренс, но что вы могли сделать, когда человек находился бог знает где? — Ракель делает глоток воды из своего фужера. — Ничего!

— Да, но ведь оказалось, что то место, где прятали Хелен, было не так уж далеко от дома Маркуса. Если бы не мешкали, то вполне могли бы успеть.

— Пожалуйста, не надо зацикливаться на том, что сказал Питер. Может, он ляпнул это со злости. В шоковом состоянии. Ведь… Когда ты теряешь близкого, то у тебя весь мир в этом виноват.

— Дело тут не только в нем. Это уже дело чести. Разочарование, вызванное провалом. Тем, что мы нарушили обещание, которое дали стольким людям.

— Но теперь можно выдохнуть с облегчением и успокоиться, — скромно улыбается Ракель. — Хелен ведь жива и здорова.

— До сих пор не верится в это чудо.

— У всех нас глаза на лоб полезли, дорогой. — Ракель берет что-то из маленькой чашечки, что стоит рядом с ее тарелкой, и съедает немного. — Была мысль, что все эти стрессы не довели до добра, а мы немного поехали кукушкой.

— Кукушкой поехали мы с парнями, когда вы с девчонками решили устроить нам лазарет, — хихикает Терренс. — То одна, то другая, то третья…

— Не каждый день увидишь перед собой человека, которого долгое время считал покойником.

— Согласен… Но вы, черт возьми, заставили нас понервничать. Нехило так!

— Ну, со мной-то ничего плохого не случилось. — Ракель с хитрой улыбкой подпирает подбородок рукой. — Потому что мой любимый герой очень вовремя оказался рядом.

— Отшлепать тебя надо за такие выкрутасы! — решительно заявляет Терренс. — Совсем меня не бережешь!

— Ох, ты бедненький… Не берегут его…

— Да, бедненький! Потому что чтобы жить с тобой, нужно обладать крепкими нервами. Ты знаешь сто один способ как играть на нервах своего мужчины, бесить его и провоцировать.

— Ха, как будто с тобой так уж легко! — ухмыляется Ракель. — Чтобы терпеть тебя, надо обладать ангельским терпением.

— Неправда! Я очень даже милый и пушистый! Со мной легко поладить любому. Если не строить из себя непонятно кого, конечно.

— Да-да, я поняла, поняла.

— Что, красотка, давно не получала уроки воспитания? — хитро улыбается Терренс. — Забыла, кого ты должна слушаться?

— Живешь со мной столько времени и до сих пор не понял, что я никому не подчиняюсь и делаю то, что считаю нужным?

— М-м-м… Милая домашняя кошечка снова начала выпускать коготки и вести себя как дикая тигрица.

— Любишь, когда они встречаются с твоим прекрасным личиком? — Ракель расставляет пальцы на руке в стороны, демонстрируя не только свои аккуратно наращенные ногти, но и зубы. — А мои зубы уже давно не впивались глубоко в твою кожу?