Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3982
— Блять, как же меня все заебали… — раздраженно рычит Питер. — Как я хочу, чтобы всем было на меня по хер. Чтобы ни одна сука не читала мне нотации, о которых я никогда не просил и не прошу. Сколько можно трепать мне нервы и учить меня жить?
С этими словами Питер небрежно швыряет ключи на письменный стол и камнем падает на кровать, уставив свой взгляд на потолок.
— Я взрослый человек и сам могу решать, что мне делать. Чего вы все прикопались ко мне? Живите вы, сука, своей жизнью! Отцепитесь от меня! Какое вам до меня дело? И жить не даете, и сдохнуть мешайте!
Питер с усталым вздохом проводит руками по своему бледному лицу.
— Ну хоть вообще из дома не выходи… — гораздо спокойнее говорит Питер. — Хоть здесь меня никто не трогает.
В этот момент Питер чувствует, как его лежащий в кармане кожаной куртки телефон издает несколько однократных вибрацией подряд.
— Не считая всех тех, кто уже задолбал слать мне сообщения и звонить. — Питер достает из кармана свой смартфон, быстро пролистывает список уведомлений, смахивает их пальцами и швыряет его в сторону. — Когда же вы поймете, что я не хочу никого видеть и слышать? Когда наконец-то оставите меня в покое? Сука! Вот точно надо вынимать SIM-карту, чтобы никто не звонил! Затрахали уже своими звонками!
«Ну, я бы так не сказал, приятель, — раздается голос галлюцинации в виде Теодора, расхаживающего по всей комнате со скрещенными на груди руками. — Ты просто ведешь себя как девчонка, строящая из себя сильную и независимую личность, которой не нужен мужик. Вот ты притворяешься сильным духом чуваком, которому на хер не нужен этот мир.»
— Он мне не нужен.
«Ты его просто боишься. Боишься показать ему свои чувства и считаешь, что агрессия и нападение – лучшая защита.»
— Ахереть, как быстро у тебя меняется мнение, — хмуро бросает Питер и лениво принимает сидячее положение. — То ты говоришь мне, что все эти люди – зло и нечисть. То утверждаешь, будто я должен перестать от них бегать.
«Извини, но таковы твои мысли. Ты и сам не понимаешь, что тебе нужно. И хочется, и колется, как говорится. С одной стороны, тебе нужны все эти людишки, ибо ты думаешь, что им под силу помочь сохранить твой рассудок. Но с другой, твое недоверие к людям достигло своего апогея, и ты готов отвернуться даже от тех, кто не делал тебе ничего плохого.»
— В глубине души я понимаю, что поступаю глупо, бегая от ребят. Понимаю, что скучаю по ним. Что они мне сейчас очень нужны. Находясь в одиночестве, я схожу с ума и теряю себя.
«Ты обрекаешь себя на то, чего так боишься. Как правило, люди стараются всеми правдами-неправдами избегать того, что вызывает у них панику. А ты идешь против системы, протягивая к себе нечто по имени Страх и во всю с ним сосешься, не желая отпускать.»
— Ох, да какая теперь разница?
Питер встает с кровати и подходит к окну, скрестив руки на груди, и начинает наблюдать за тем, что происходит на улице.
— Если честно, я вообще не понимаю, почему тяну время. Почему все еще живу в том мире, в котором мне нет места. В котором меня ничто не держит.
«Ну почему же ничто? — удивляется Теодор. — Даже если твоей ненаглядной больше нет, это не значит, что у тебя нет никаких обязанностей перед другими. Например, группа. Ты что, реально хочешь ее кинуть? Хочешь подвести своих дружков? Хочешь лишить их возможности осуществить свои самые заветные мечты и завоевать мир своей музыкой?»
— Пытаешься навесить на меня чувство вины?
«Говорю как есть. Если группа распадется, то ты будешь в этом виноват. Тем более, однажды это уже едва не произошло. А все из-за тебя. Из-за того, что ты повел себя как эгоист и думал больше всего о себе. И плевать хотел, чего хотели другие.»
— Если я и продолжу играть, то не буду получать удовольствие. Это будет уже рутинная работа, от которой меня начнет тошнить.
«Мало кто работает там, где мечтал. Люди работают, потому что надо что-то есть, что-то покупать и чем-то платить за жилье. Им нужна денежка. Много денежек.»
— А на хера оно мне? Все равно я больше не вижу смысла в этой жизни. Не за что бороться.
«Твои проблемы с дружками не должны влиять на работу. Раз уж ты взялся за дело, то продолжай его.»
— Я могу продолжить выступать. Могу. Хотя если честно, мне реально по хер на группу. Вообще плевать, что с ней будет. Плевать, распадутся они или нет.
«Так ты потянешь их на дно.»
— Пусть выгоняют и ищут замену.
«Ты ведь помнишь, что говорили ребята? Без кого-то из вас группа будет уже не той! Не будет тебя – не будет группы.»
— Мне жаль, — без эмоций произносит Питер.
«Ох, слушай, Питер, ну тебе самому-то не надоело уже так себя вести? — устало вздыхает Теодор. — Да, у тебя траур, ты страдаешь, я понимаю. Но ты же не можешь жить так вечно. Надо как-то брать себя в руки и жить дальше.»
— Я и не буду жить вечно. Однажды моя жизнь будет оборвана. И я сделаю так, что никто об этом не узнает.
«Ты же не хочешь этого, признай. Ты вообще не хотел, чтобы все так сложилось.»
— Ты прав. — Питер отходит от окна и начинает наматывать круги по комнате. — Я не хотел. Не хотел жить так, как живу сейчас. Но к сожалению, этот мир со мной не согласен. Он отторгает меня.
«Ну так ты повернись к нему лицом, а не жопой. Улыбнись ему и скажи что-то доброе, а не показывай средний палец и не шли всем проклятья и оскорбления. Отношение окружающих зависит от того, как ты с ними обращаешься. Хочешь, чтобы тебя любили– веди себя соответствующе и не выкобенивайся. Тот мужик в баре сказал тебе очень даже верные вещи, которые стоило бы принять к сведению.»
— Любить мир, который меня ненавидит? Который пытается от меня избавиться? Который терпеть не может видеть меня счастливым?
«Ты сам решил, что он тебяненавидит, — подмечает Теодор. — Решил так после того, что с тобой произошло. Причина твоего недоверия к людям заключается в том, что ты когда-то запер на семь замков и не выпускаешь наружу.»
— А стоит мне это отпереть, как все резко изменится?
«Если ты того захочешь.»
— На хера мне что-то вспоминать, если скоро меня не будет на этом свете? Я же не собираюсь всю жизнь вот так страдать. И терпеть нотации своей жалкой копии, которая существует лишь в моей голове.
«Кстати, о жизни на свете…»
Теодор резко останавливается посреди комнаты, подходит к столу, облокачивается на него ягодицами и прикладывает палец к губе.
«А тебя никогда не преследовало чувство, будто ты пытаешься сдохнуть уже не в первый раз? Что в тот раз, когда тебя спасли твои дружки, подобный случаи могли быть и ранее?»
— Чего? — сильно хмурится Питер и резко разворачивается к Теодору. — В смысле, не в первый раз?
«Разве та попытка самоубийства была первой?»
— Да, первой! А до этого я просто себе как-то вредил!
«Ты так в этом уверен, приятель? — загадочно улыбается Теодор. — Уверен, что ранее ничего подобного не было?»
— Такие вещи не забываются! Я прекрасно помню тот день, когда хотел сдохнуть.
«А что если подобное было и раньше? Вдруг у тебя уже давно есть опыт в этом деле? Правда кто-то или что-то тебя останавливает и спасает.»
— На что ты сейчас намекаешь?
«Ни на что! Просто озвучиваю вслух мысли, которыми забита твоя белобрысая головушка. Ты ведь на самом деле каким-то нутром чувствуешь, что все это тебе знакомо.»
— Блять, это какой-то бред! — резко отрезает Питер, схватившись за голову. — Моя галлюцинация заливает мне какую-то дичь… А я, дебил, все это слушаю, да еще и отвечаю тебе. На то дерьмо, которое ты несешь.
«Могу еще раз повторить, что ты должен сделать, чтобы избавиться от меня.»
— Я не хочу ничего узнавать и вспоминать! Сколько уже можно повторять? Не. Хо-чу!
«Придется, Питер, придется, — решительно заявляет Теодор. — Если мне понадобится заставлять тебя еще лет десять-двадцать, то я это сделаю. Я сделаю все, чтобы ты наконец-то услышал голос своего подсознания и выпустил на волю то, что держишь у себя в башке как каких-то пленников.»