Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3927

— Мой тебе совет, Хелен, будь со всеми честна. Расскажи все, что скрываешь. Раз уж тебе дали шанс, когда они узнали первую часть истории, значит, дадут еще один. Я так понимаю, ты все это время показывала себя с лучшей стороны: поладила с девочками, завоевала доверие парней… Да и Питер закрыл глаза на те вещи… Ты не давала им ни одного повода усомниться в своем прекрасном отношении к парням и девчонкам и была для них прекрасным другом.

— Думаешь, они меня поймут и простят?

— Ты же сожалеешь. А если человек сожалеет, то он вполне заслуживает быть прощенным.

— Я правда обо всем сожалею. Жалею, что вела себя подобным образом. Возможно, все случившееся со мной – это мое наказание. Отложенная расплата за страдания, которые я когда-то причинила людям. Много лет я жила себе спокойно и не думала об этом, но тут время пришло.

— Однако твои просьбы о прощении все-таки были услышаны. И вот ты здесь, живая и здоровая. Разве это не повод исправить все свои ошибки? Не повод начать все сначала?

— Если бы я могла, то попросила бы прощение у всех, кого когда-либо обидела. С девочками вопрос вроде решен, но ведь осталось еще немало людей, которые могут меня ненавидеть. И до сих пор страдать от последствий моих поступков.

— Если будет шанс – сделай это. Не надо больше отсиживаться в сторонке как трусиха с надеждой, что все наладиться само собой.

— Не буду. — Хелен негромко кашляет. — Я еще докажу, что изменилась. Докажу, что уже больше не та противная и злая девчонка, которая не упускала возможности кому-нибудь подгадить.

— Не могу обещать, что все простят тебя моментально. Может, какое-то время твои друзья будут злиться и избегать тебя. Но однажды они остынут, простят тебя и будут и дальше с тобой общаться.

— Я бы очень этого хотела, — скромно улыбается Хелен. — За все это время я сильно привязалась к этим ребятам и не хочу их терять. Они все очень важны для меня. Я люблю их как братьев и сестер. И знаю, что могу надеяться на них, если у меня будут проблемы.

— Все в твоих руках, девочка. Свои косяки можешь исправить только ты сама. А другим надо со своими разбираться.

— Да уж… — Хелен потирает лоб рукой. — Наверное, и правда стоит хорошенько отдохнуть, пока есть такая возможность. Ибо как только я буду свободна, у меня будет очень-очень много дел.

— Ты что-нибудь поела, пока я ездил в магазин?

— Еще нет. Только собиралась.

— Радует, что у тебя хороший аппетит. Значит, ты идешь на поправку.

— Ох, я так долго голодала, что сейчас готова есть все подряд и очень много, — с легкой улыбкой признается Хелен. — По крайней мере теперь я наконец-то перестала падать в обмороки и страдать от головокружения и болей в животе.

— Да уж… Если бы я не принес тебе поесть пару-тройку раз, ты бы точно кони двинула.

— И я тебе за это очень благодарна. — Хелен негромко кашляет. — Ты единственный, кто хоть немного думал о моем комфорте.

— Да, но и я оказался бессильным в большинстве случаев. Пытался убедить Маркуса держать тебя в условиях получше, но он наотрез отказался.

— Мне было там очень страшно и очень холодно. Комары меня всю искусали, везде ползали тараканы, а мыши и крысы расхаживали как у себя дома.

— Забудь, все это уже в прошлом. — Элайджа скромно улыбается. — В этой квартире уж точно нет никаких крыс, тараканов и прочей живности.

— После того ада эта квартира – просто райское место. С горячей водой, едой, мягкой кроватью… Я хоть наконец-то смогла принять душ, помыть голову и постирать одежду, в которой проходила неделю. И увидела белый свет. А то там постоянно было темно. И свечки никак не спасали ситуацию.

— Если тебе некомфортно в этом халате, то я могу сгонять в магазин одежды и набрать что-нибудь простенькое по твоему размеру.

— Нет-нет, мне этот халат очень нравится. — Хелен немного поправляет воротник махрового халата, что на ней надет. — Хоть он мне и огромный, в нем можно ходить, если потуже затянуть пояс.

— Вообще-то, это мой, — признается Элайджа. — Дать тебе халат было первой мыслью, что пришла мне на ум.

— Все нормально. Я буду ходить в нем. А когда смогу уйти, то опять надену ту одежду, в которой была.

— Хорошо, как знаешь.

Хелен ничего не говорит и просто скромно улыбается. Из-за чего в воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

— Ладно, давай подумаем, что можно приготовить поесть из того, что я купил, — бодро предлагает Элайджа. — Тем более, скоро будет время обеда. Самое время и мне подкрепиться.

— Надеюсь, тебе не будет плохо от моей стряпни, — шутливо выражает надежду Хелен.

— Ты что, не умеешь готовить?

— Умею. Правда распространенные и не очень сложные блюда, которые готовятся максимум полчаса-час. Никогда не стояла часами у плиты, придумывая рецепты. Не было желания и времени не хватало.

— А я всякие изыски и не люблю. Для меня чем проще, тем лучше. Не фанат я всяких ресторанных блюд. Либо домашняя еда как в детстве, либо что-то простое из доставки.

— Ты меня определенно обрадовал.

Скромно хихикнув и негромко кашлянув, Хелен первая встает из-за стола и направляется к кухонной стойке, по дороге поправляя свои забранные в высокий хвост волосы. А Элайджа следует за ней, чтобы не только обсудить желаемое блюдо на обед, но еще и разложить по полочкам кое-что, что не успел отложить из-за разговора с девушкой.

Глава 34: Твои лучшие друзья не желают тебе зла

Наступает новый день. После долгой и бесцельной прогулки по городу, которая так и не позволила ему почувствовать себя хоть немного лучше, Питер принимает спонтанное решение отправиться в тот район, где он провел большую часть жизни. Даже если путь займет достаточно продолжительное время. Мужчина решает туда отправиться, ибо пока что не желает возвращаться домой, где он чувствует себя ужасно. И несмотря на то, что он искренне хочет туда поехать, у него на душе становится все тревожнее по мере приближения к пункту назначения. В голову начинают лезть воспоминания, что могут быть далеко не самыми лучшими, в сердце начинает неприятно щемить, а ощущение необъяснимого страха нарастает все сильнее.

«Ну и на хера мы сюда приперлись? — недоумевает Теодор, в сознании Питера сидя рядом с ним на пассажирском сиденье. — Чего тебе дома не сиделось? Здесь же так тоскливо, жутко и холодно…»

Тем не менее это не останавливает Питера, и он все-таки проделывает путь до самого конца. И спустя долгое время добирается до того района, откуда много лет уехал в надежде на лучшую жизнь. Когда он доезжает до полуразрушенной узкой дороги, на которой полно ям и трещин, мужчина заезжает на свободную точку и оставляет свой автомобиль прямо на ней, чтобы и другие могли свободно пройти и проехать. Роуз не спешит выходить и проводит еще некоторое время в салоне, сняв очки, которые он иногда использует в дороге, чтобы прочитать все, что написано на указателях, и полными печали глазами окинув все, что видит вдалеке.

Кажется, что ничего здесь не изменилось за несколько лет его отсутствия. По краям дороги валяется мусор, который никто даже и не думает убирать. Одноэтажные здания стоят здесь в полуразрушенном состоянии покрытые толстым слоем пыли и грязи и паутиной. Кирпичные и каменные еще более-менее стоят и пригодны для эксплуатации, а деревянные уже настолько прогнили, что они в любой момент могут сложиться. Деревья, которые мужчина помнит еще совсем маленькими, сейчас вымахали в два-три раза, хотя он видит и довольно много сухих, уже давно погибших. Как и раньше это место наводило на Роузу грусть и тревогу, так оно и продолжает заставлять его испытывать далеко не самые приятные чувства.

А посидев в салоне еще некоторое время, Питер резко выдыхает, оставляет свои очки для зрения в бардачке, вытаскивает ключ из уже выключенного мотора, покидает автомобиль и запирает его. Кладет ключ в карман своей куртки после того, как слышит сигнал, дающий понять, что его железный конь заперт, и несколько раз внимательно осматривается вокруг себя до того, как начинает очень медленно и неуверенно идти по узкой, покрытой грязью дорожке. Чувство тревоги и напряжения в теле нарастает все больше, поскольку кругом нет ни единой души, а единственное, что может нарушить царящую здесь тишину, – это карканье пролетающих вдалеке ворон. По одну руку от себя можно увидеть многокилометровые поля, усеянные сухой травой, где вполне можно вдоволь набегаться и покататься на велосипеде. Но также через каждые несколько метров стоят небольшие домики, в которых вряд ли кто-то проживает, судя по их плачевному состоянию.