Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 3119
— Ощущения не те, но я рад, что у меня есть хотя бы что-то, — с легкой улыбкой говорит Даниэль, прикладывает халат поближе к груди и медленно выдыхает с прикрытыми глазами. — Хоть что-то…
Наверное, Даниэль так бы и просидел на кровати до самого утра с шелковым халатом Анны, что красиво переливается на свету и буквально гипнотизирует его. Но ему приходится вернуться в реальность, когда раздается тихий стук в дверь, а на пороге показывается Кэссиди.
— Не помешала? — скромно спрашивает Кэссиди.
— Нет, — слегка улыбается Даниэль. — Заходи.
— Я думала, ты уже лег спать… — Кэссиди проходит в комнату и прикрывает за собой дверь. — Но услышав, как ты что-то наигрывал на гитаре, то решила проверить тебя.
— Спать мне что-то совсем не хочется. Поначалу хотел, но сейчас сон как рукой сняло.
— Ну а чего ты тогда сидишь здесь один? Зашел бы ко мне, поболтали бы…
— Просто хотелось побыть одному…
— Намекаешь на то, что я типа пришла не вовремя?
— Нет-нет, вовремя.
— Кстати, раз уж ты решил бодрствовать, то мог бы воспользоваться моментом и прибраться в этих джунглях, в которых невозможно пройти, — по-доброму усмехается Кэссиди, окинув взглядом окружающую ее обстановку.
— Вообще-то, я и так прибрался здесь немного.
— Пф, это ты называешь уборкой? — скрещивает руки на груди Кэссиди. — Накидал все свое добро на стол и сидишь довольный!
— Мне лень убираться. Потом .
— Ждешь, когда парни все тебе отдраят? Или подключишь к этому девчонок?
— Если будет нужно, позвоню в клининговую компанию.
— Сколько я тебя помню, ты никогда не утруждал себя уборкой. Убирался лишь тогда, когда мама бегала за тобой с ремнем по всему дому.
— Да уберусь я, не переживай! Только дай мне время прийти в себя. У меня и так все болит… — Даниэль интенсивно массирует плечи. — Особенно руки…
— Ну окей, братец, окей…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Кэссиди бросает взгляд на окно, которое Даниэль так и не закрыл.
— Эй, а тебе разве не холодно? — спрашивает Кэссиди. — Все-таки на улице не восемьдесят шесть градусов по Фаренгейту. А ты у меня растение теплолюбивое .
— Да нет, — без эмоций на лице пожимает плечами Даниэль. — Но если тебе холодно – можешь закрыть окно.
Кэссиди с грустью во взгляде смотрит на уставившего в одну точку взгляд Даниэля, подходит к окну и закрывает его.
— Иди ко мне, — дружелюбно предлагает Даниэль, похлопав по месту рядом с собой.
Кэссиди подходит к Даниэлю и присаживается рядом с ним на кровать, пока мужчина откладывает халат Анны в сторону.
— Ты… — Даниэль приобнимает Кэссиди за плечи. — Прости, что я в последнее время уделял тебе мало внимания. И не подпускал к себе все эти два дня… Все мои мысли были заняты лишь спасением Анны и ее родителей. Я… Хотел сосредоточиться… Побыть один …
— Не переживай, братик, я все понимаю, — скромно улыбается Кэссиди и тыльной стороной руки мило гладит Даниэля по щеке.
— Не обижайся, пожалуйста. Я исправлюсь. И наконец-то займусь вопросом о твоем лечении.
— Я пока что держусь, хотя страшно боюсь, что у меня может начаться ломка.
— Обещаю, я завтра же позвоню в клинику. Если мне удастся договориться, то я отвезу тебя туда.
— Я готова . Хотя мне страшно оставлять тебя одного.
— За меня не беспокойся, милая. Ты должна думать о своем лечении. О том, чем ты хочешь заняться после.
— Я не хочу, чтобы ты забывал о себе. Ты не должен превращаться в дедулю, для которого жизнь кончена.
— Ты сказала то, о чем я временами думаю… — Даниэль тихо вздыхает, рассматривая свои руки. — Превратиться в дедулю, для которого жизнь кончена.
— Эй, Дэн… — Кэссиди приобнимает Даниэля за плечи. — Ну в чем дело? Чего ты такой кислый?
— Ты знаешь ответ.
— Но все же закончилось хорошо ! Радоваться должен, что Анне больше ничего не угрожает!
— А я радуюсь , — переведя взгляд на Кэссиди, спокойно произносит Даниэль. — Правда. Просто я слишком устал для того, чтобы громко выражать свою радость.
— Думаю, тебе просто надо хорошо отдохнуть. Поспать, поесть и почистить перышки…
— Нет, после такого я еще долго не смогу прийти в себя. На это определенно уйдет несколько дней.
— Может быть… Но завтра тебе точно станет легче.
— Не знаю, Кэсс… — устало вздыхает Даниэль. — Не знаю… И боюсь, что воспоминания, которые раньше заставляли улыбаться, а сейчас наводят тоску и уныние, будут преследовать меня еще какое-то время.
— Воспоминания об Анне?
— Да. — Даниэль переводит взгляд на халат Анны, берет его в руки и с грустью во взгляде рассматривает. — Впервые со мной происходит такое, что воспоминания одновременно приносят мне счастье и причиняют сильную боль.
— Э-э-э, а это что? — слегка хмурится Кэссиди, бросив взгляд на шелковый халат в руках Даниэля. — А, халат… Красивый. Это ее?
— Да, ее … — тихо произносит Даниэль. — Я только что нашел его под кроватью. Наверное, Анна забыла или обронила его здесь, когда покинула дом.
— Хочешь сказать, что он типа все время лежал под кроватью, а ты только сейчас это заметил?
— Я и сам удивлен.
— Ну вот тебе еще одна причина, почему иногда нужно убираться у себя в берлоге! Может, эта девчонка оставила здесь еще что-нибудь, а ты даже не в курсе.
— Не знаю… — по-доброму усмехается Даниэль. — Вроде больше ничего нет…
— Ну что, братец, я так понимаю, ты будешь проводить целые дни с этим халатом и страдать, думая об этой девушке?
— Знаешь, Кэсс… — Даниэль бросает взгляд на халат в руках и едва заметно улыбается. — Она была такая красивая в этом халате. Анна часто носила его по утрам, пока приводила себя в порядок и завтракала. И перед сном. А я не переставал любоваться ею и восхищаться так, будто увидел в первый раз.
— Мне кажется, этот цвет ей будет к лицу, — с легкой улыбкой предполагает Кэссиди и проводит рукой по светло-зеленому шелку. — Ух ты… Какой приятный на ощупь…
— А как он сидел на ее тонкой талии! Как этот халат подчеркивал ее длинную шею! Она была бы куколкой с любой прической – хоть с распущенными волосами, хоть с забранными, хоть с небрежным пучком, как у тебя.
— У нее и правда очень хорошая фигура. Я так понимаю, она тщательно следит за ней и во многом ограничивает себя?
— Да, следит. И порой может придерживаться каких-то диет, если ей нужно быстро похудеть. Хотя я всегда критично относился к голоданию и ограничениям как к способу похудеть. Можно запросто испортить здоровье. Нет ничего плохого в том, чтобы есть поменьше, но по мне самый лучший способ похудеть – это спорт. Хотя Анне это не нужно, ведь она и так прекрасна.
— Но сейчас ей стоит набрать килограмм-два.
— Ее врач тоже был этим обеспокоен. Говорил, что если она еще немного похудеет, то у нее может начаться анорексия.
— Ну если эта девчонка реально захочет сбросить вес, то до гордого звания анорексички ей совсем не далеко.
— Думаю, до этого не дойдет. У нее есть родители, которые не позволяет ей погубить себя. Да и друзья помогут Анне постепенно вернуться к нормальной жизни.
— А как же ты? — с грустью во взгляде спрашивает Кэссиди. — Неужели ты забудешь про нее?
— Не думаю, что я нужен ей, — тихо вздохнув, склоняет голову Даниэль. — Когда Анна успокоится, она снова начнет считать меня предателем. Она согласилась принять мою помощь только из-за родителей. А без них уже давно бы послала меня куда подальше.
— Нет, братик, ты ошибаешься , — уверенно качает головой Кэссиди. — Анна очень нуждается в тебе и однажды будет готова дать тебе шанс.
— Но она не сделает это. Из-за обиды. Из-за мысли, что я вновь ее предам.
— Но ты же сам сказал, что она поблагодарила тебя и даже поцеловала в щеку. Это подтвердил и Терренс.
— Верно. Однако я не хочу воспринимать этот поцелуй близко к сердцу и строить какие-то иллюзии. — Даниэль пожимает плечами. — Здорово, что она поцеловала меня. Я рад, что Анна оценила мои старания. Но это еще ничего не значит.