Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2957
— Узнают, Эдвард, не беспокойся, — уверенно отвечает Джейми. — Всему свое время.
Эдвард с грустью во взгляде качает головой и бросает взгляд на свои руки, перед этим выпив всю воду из своего стакана и поставив его на журнальный столик.
— Кстати, было бы неплохо поговорить с Ракель, — задумчиво говорит Эдвард. — Должно быть, сейчас бедняжке очень плохо.
— Верно, надо узнать, как она там поживает, — уверенно соглашается Ребекка.
— Мне кажется, нам стоит пригласить ее сюда, — предлагает Джейми. — Ведь ехать домой к Терренсу сейчас может быть опасно.
— Предоставьте это мне, — спокойно говорит Эдвард. — Я сам с ней поговорю.
— Будешь звонить сейчас? — интересуется Ребекка.
— Нет… — Эдвард прикладывает руку ко лбу и берет гитару, что лежит на диване рядом с ним. — Сейчас я немного приду в себя, а потом позвоню ей. Или поговорю с их служанками. Может, они что-то расскажут.
— Давай… — задумчиво отвечает Джейми и проводит рукой по своим волосам. — А я пойду прилягу… И померю давление. Тем более, мне надо сделать кое-что по работе… До завтра откладывать не получится…
— Да, я тоже хочу немного полежать, — тяжело вздыхает Ребекка. — Чуть позже подумаю, что приготовить на ужин…
— У меня сейчас нет аппетита, — признается Эдвард.
— У меня тоже, — добавляет Джейми.
— Вы идите отдыхайте, а я со всем справлюсь. Если что-то понадобится – дайте мне знать.
— Спасибо, Эдвард, — устало улыбается Ребекка. — Ты – прелесть.
Эдвард ничего не говорит и лишь бросает легкую улыбку. А затем он, Ребекка и Джейми спокойно встают и расходятся по своим комнатам, чтобы немного отдохнуть, чувствуя себя опустошенными и будучи не в состоянии заниматься теми делами, которые они хотели сделать некоторое время назад.
***
Ракель более-менее смогла прийти в себя после того, как рассказала Терренсу о своем выкидыше. Она так и не выходила из комнаты, которую в какой-то момент заперла на замок, чтобы никто не смог зайти и увидеть ее заплаканное лицо и красные глаза. От тонких, аккуратно нарисованных черной подводкой стрелок ничего не осталось, тушь до сих пор медленно стекает по щекам, а волосы сильно взлохмачены. Впрочем, девушке, которая сейчас сидит за туалетным столиком и смотрит на себя в зеркало, абсолютно все равно, как она выглядит. Ракель думает лишь о том, что ее отношениям с Терренсом придет конец из-за того, как она с ним поступила. О том, что ей придется расстаться с человеком, к которому сейчас привязана так крепко, как никогда раньше. Ракель не чувствует никакого облегчения от того, что Терренс уже все знает. Она считает, что лишь больше усугубила ситуацию. Тем не менее девушка рада, что все-таки открыла ту дверь, что долгое время была закрыта.
В какой-то момент Ракель бросает пустой взгляд на то, лежащие на туалетном столике вещи, благодаря которым она всегда выглядит привлекательно. А потом она очень медленно встает и начинает черепашьими шагами наматывать круги по всей просторной комнате, смотреть в каждое окошко, зашторенное светлой полупрозрачной занавеской, проводить рукой по разным поверхностям и изучать глазами все, что на них находится. Ее внимание привлекает небольшая шкатулочка, в которой хранятся кольца, браслеты и ожерелья. Некоторые из украшений были подарены ей Терренсом. На них она как раз и обращает свое внимание. Особенно ей нравится браслет ручной работы из красных искусственных роз, ее самых любимых цветов. Или кулон, сделанный из чистого розового золота, с подвеской в форме сердца, что усыпано бриллиантами.
Но чуть позже Ракель ставит шкатулку на место, закрывает ее и снова начинает медленно ходить по комнате и глазами изучать все, что она видит перед собой в этой светлой комнате с высокими потолками, отделанной в белых и бежевых тонах. Вскоре ее взгляд останавливается на той тумбочке, на которой лежит часть Терренса. Глядя на нее и то, что он скинул во порыве злости, девушка снова вспоминает их ссору. Это заставляет слезы вновь появиться в ее глазах и медленно скатиться по щекам, а сердце начинает неприятно сжиматься.
В какой-то момент Ракель надоедает бесцельно ходить кругами, понимая, что ничего не изменится, если она будет заливаться слезами. Недолго думая, она решает позвонить Эдварду с надеждой найти у него утешение и какой-то совет. Девушка подходит к тумбочке с ее стороны кровати, берет свой мобильный телефон, набирает номер МакКлайф-младшего и уже через несколько секунд слышит его низкий, хрипловатый голос:
— Алло.
— Эдвард… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Привет, это Ракель…
— Привет, Ракель! А я как раз хотел позвонить тебе.
— Ты извини, если я тебя отвлекаю, но мне очень нужно поговорить с тобой. — Ракель тихо шмыгает носом. — Пожалуйста… Мне сейчас очень плохо… Ты мне нужен…
— Боже, Ракель, что с тобой происходит? — ужасается Эдвард. — Ты что плачешь?
— Случилось кое-что ужасное. Я не знаю, что мне делать!
— Это касается Терренса?
— Он все знает, Эдвард… — Ракель издает тихий всхлип. — Терренс знает про ребенка. Я все ему рассказала.
— Да, я уже понял… — неуверенно отвечает Эдвард, почесывая затылок.
— Он вспомнил, что я обещала рассказать ему всю правду после его выписки из больницы. До этого мы не думали об этом из-за ситуации Анны. Но сегодня твой брат заговорил об этом и прижал меня к стенке. Мне пришлось все рассказать.
— Он был у нас дома.
— Что? — округляет глаза Ракель. — Он приезжал к тебе и твоим родителям?
— Да… Терренс закатил нам истерику! Мать с отцом находятся в шоке и сейчас отдыхают в своей комнате. Да я и сам никак не могу успокоиться. Меня всего трясет…
— О, боже мой…
— Мы кое-как выставили Терренса за дверь. Приказали возвращаться лишь тогда, когда он придет в норму.
— Он пришел в бешенство, когда я во всем призналась, — дрожащим голосом признается Ракель. — И Терренс буквально с катушек слетел, когда я сказала, что ты и твои родители узнали про ребенка раньше него.
— Знаю. Терренс был неадекватным.
— Он что-нибудь сделал с вами?
— К счастью, нет. Но я все-таки сцепился с ним, да и отец влепил ему пощечину, потому что мой брат совсем обнаглел.
— Боже, мне так жаль… — качает головой Ракель и тихо шмыгает носом. — Прости меня, Эдвард… Я не хотела, чтобы ты и твои родители ругались с Терренсом.
— Все в порядке, дорогая, не беспокойся. Мы ни в чем тебя не виним.
— Мне так стыдно, что я втянула вас во все это. Я одна должна была за все платить!
— Тише-тише, Ракель, успокойся, пожалуйста, — мягко успокаивает Эдвард. — Это мы должны были сдержаться. Однако вместо этого только больше провоцировали его.
— Я знала , что так все и будет! Как чувствовала, что мое признание не доведет до добра.
— В любом случае ты молодец.
— Да, но мне от этого не стало лучше! Терренс обвинял в том, что я убила его ребенка. — Ракель издает тихий всхлип. — И даже заявил, что этот ребенок не его… Мол, я его нагуляла и поэтому не хотела говорить ему о беременности и выкидыше.
— Главное – теперь он знает правду!
— Я потеряла его, Эдвард! Терренс точно бросит меня! Даже если я буду стоять перед ним на коленях и умолять не делать этого.
— Нет, Ракель, даже не вздумай трогать его, пока он такой заведенный. А иначе ты только усугубишь ситуацию, и Терренс сделает что-то еще более ужасное. Мы с родителями уже договорились не преследовать его.
— Я начинаю его побиваться.
— Если честно, мы тоже. Терренс вел себя как сбежавший из дурки псих. Он кричал, оскорблял нас, обвинял в предательстве… Но это еще ничего! Терренс откровенно дерзил родителям! Отец был в бешенстве, когда мой брат начал пререкаться с ним.
— А ты?
— О, Терренс явно решил спустить всех собак на меня. Ну а я ему позволил … — Эдвард резко выдыхает. — Чтобы он ничего не сделал с родителями. Уж лучше пусть Терренс делает со мной все, что хочет, чем поднимает руку на мать или отца.