Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2781

— Хорошо, что память вовремя вернулась. А иначе бы я точно не смог выпутаться из этой ситуации.

— Интересно, чтобы делала Бланка, если бы поняла, что ее ложь раскрылась? Она ведь должна была понимать, что рано или поздно все станет известно!

— Не знаю. Может, она вообще не думала об этом. А может, специально хотела отдалить меня от тех, кого я знаю. Заставить меня стать другим человеком и жить другой жизнью. Бланка упорно пыталась навязать мне свои интересы… Например, запрещала мне петь и играть на гитаре. Внушала, что у меня это получается ужасно. Что я не должен был вообще связываться с музыкой… Думала, что я найду работу и буду обеспечивать эту мадам. А она будет целыми днями валяться на диване, смотреть телевизор или загорать у бассейна. И следить за домом и заботиться обо мне явно не было у нее в планах.

— Ах, на что только не пойдешь, чтобы остаться здесь легально… — задумчиво отвечает Питер.

— Легально?

— Бланка Морено – эмигрантка. Незаконная эмигрантка. Если сообщить о ней в миграционную службу, то ее быстро депортируют в Испанию.

— А откуда ты это знаешь? Это твои догадки?

— Нет, это правда. Мы с друзьями провели небольшое расследование после того, как ты заявил, что Бланка – твоя невеста. Эдвард сказал, что видел ее в больнице. Он что-то у нее спросил, но она послала его на испанском.

— Вот как!

— Да, ну а после этого Наталия решила съездить в больницу и разузнать что-нибудь про эту Бланку.

— Разве ей кто-нибудь сказал бы?

— Она разговорила врача, у которого была на приеме.

— Типа на осмотр?

— У нее сильно чесалась рука и была покрыта какой-то сыпью. Вот Рочестер и решила воспользоваться моментом.

— И что же Наталия узнала?

— Оказалось, эта Бланка давно была уволена из больницы из-за проблем с документами. На нее постоянно жаловались: и врачи, и пациенты, и посетители. Она всем грубила, ничего не делала, гуляла по больнице и проводила время в кафетерии или в палатах пациентов, которым вешала лапшу на уши. Бланку и до этого хотели выгнать, но держали из жалости, ибо ей надо было помогать семье, которая живет очень бедно. Но когда сотрудники больницы узнали, что у нее были проблемы с документами, то ее от греха подальше уволили.

— А она не говорила мне об увольнении… Мол, она только собиралась уволиться. Мол, ей не нужно работать, ибо я буду обеспечивать ее.

— Вроде бы это произошло около двух-трех недель назад.

— Получается, она врала, когда говорила, что работает?

— Кто знает. Но эта девчонка не работает в больнице.

— Значит, она устроилась на работу с нормальными документами, но потом с ними начались проблемы?

— Типа того. Наталия сказала, что ее семейка какое-то время жила и работала здесь по визе, но ее срок истек уже очень давно, и они не спешат продлевать ее. Так что они все находятся здесь нелегально и явно не собираются сваливать.

— По крайней мере, ее родители с виду нормальные… Да и сестра у Бланки хорошая…

— Может, и так. Но они явно не такие уж милые и пушистые. И эта девчонка явно не хочет отсюда уезжать. Поэтому она выбрала простой путь остаться здесь и не мучиться с кучей документов и платить деньги, которых у них нет. Просто решила женить тебя на себе. На парне с гражданством, деньгами, домом, машиной и всеми благами.

— Значит… — задумчиво произносит Даниэль, медленно проводя рукой по волосам и смотря в одну точку. — Вот почему она так сильно хотела выйти замуж… Ей нужно было остаться здесь легально… Ну конечно! Помимо денег ей нужно было еще и гражданство!

— Типа того, — пожимает плечами Питер. — Ну а тут ей попался такой классный экземпляр! Редко когда встретишь молодого, обеспеченного и красивого парня!

— Но как? Как она узнала обо мне? Как узнала о том, что у меня амнезия? Бланка не могла этого знать!

— Кто знает… Только если ты знал ее раньше.

— Нет-нет, чувак, клянусь, я и знать не знал эту девицу! И понятия не имею, как она обо мне узнала.

— Окей. В любом случае она все продумала. Очень хорошо продумала. А твоя амнезия могла помочь ей подобраться поближе к тебе.

— Возможно… — Даниэль на пару секунд замолкает и слегка хмурится. — Вот обманщица… Как только было не стыдно так нагло врать, глядя в глаза? Явно глупая и необразованная, но очень уж хитрая…

— Кстати, а ты понимал ее, когда она говорила?

— Да, она говорила по-английски, но с ужасным акцентом. Ее писклявый говор реально меня бесил . До смерти было противно слушать ее ломаный английский. Живет в этой стране уже года три, но до сих пор не может нормально научиться говорить. Слова-то более-менее выучила, но вот с грамматикой и произношением у нее большие проблемы.

— Ну значит, не очень-то хочет. За три года жизни в чужой стране поневоле начнешь говорить на иностранном языке как на родном.

— Знаешь, иногда у меня было чувство, что ее сестра что-то знала. Она явно хотела что-то сказать, но боялась реакции Бланки. Некоторые ее слова и действия порой настораживали меня. Были моменты, когда она о чем-то проговаривалась, но потом резко забирала слова обратно.

— Хочешь сказать, что она – ее сообщница?

— Бланка могла насильно заставлять свою сестру молчать.

— Ты мог предложить ее сестре встретиться и осторожно расспросить ту девчонку.

— Тогда я об этом не подумал. А теперь это уже не нужно. Хотя должен признаться, что ее сестренка довольно милая. Мне было легко говорить с ней. Если от Бланки меня воротило, то с ее сестрой я охотно общался.

— А ты уверен, что она не притворяется?

— Нет, я не думаю. Та девчонка трясется перед Бланкой и буквально сжимается в клубок, когда ее сестра начинает орать на нее и быть грубой с ней.

— А что насчет ее родителей?

— Они могут ничего не знать. Когда я пришел к ним домой в первый раз, они явно охерели. Бланка врала им, что мы встречались тайно и никому не хотели говорить о своих отношениях. И ее отец с матерью выглядели так, словно не верили ей. Да, они старались быть вежливыми, но… Будто не воспринимали ее слова всерьез… И видели, что я не люблю их дочь. Я чувствовал себя ужасно неловко до тех пор, пока не свалил оттуда.

— Возможно… — слегка хмурится Питер. — Родители проворачивают свою аферу, а их доченька – свою.

— Да уж… Милые улыбки еще не означают доброжелательность.

— Кстати, а иностранка не заходила к тебе на днях?

— Нет, она со своей семьей уехала в Испанию. Я не могу быть уверенным в том, что эта девчонка не соврала. Но я ужасно рад, что она свалила. После ее отъезда мне наконец-то стало легко дышать.

— Но она однажды вернется и начнет клеиться к тебе.

— Не будет, — хмуро бросает Даниэль. — Как только я увижу ее перед своими глазами – тут же пошлю обратно в Испанию и потребую оставить меня в покое. Я дам ей понять, что раскрыл ее обман.

— А если она не оставит?

— Пойду в полицию и заявлю на эту истеричку. Или натравлю на нее и ее семейку миграционную службу.

— Это правильно. Нельзя оставлять ее безнаказанной.

— Вот негодяйка! Она все испортила! Все, чем я так дорожил! Все, что так боялся потерять. И мог потерять еще больше, если бы все было гораздо хуже. — Даниэль ударяет кулаком об стол и тихонько рычит. — Не будь этой девчонки, ничего бы не произошло.

— Бланка в любом случае заплатит за обман.

— Да, а кто вернет мне мою Анну? Даже если та мерзавка сядет за решетку или будет отправлена в Испанию, я не смогу вернуть любимую!

— Ты все равно должен проучить ее. Нельзя допустить, чтобы она обманула еще кого-то. Если иностранка поймет, что с тобой у нее ничего не получилось, то она запросто может взяться за другого мужика.

— Черт, ну почему я не прислушивался к своим чувствам? — низким голосом задается вопросом Даниэль, проведя руками по лицу и вцепившись ими в свои волосы. — Почему ? Если бы я обратил внимание на те подозрительные чувства, преследовавшие меня на протяжении всего времени, ничего бы не случилось. Я мог избежать расставания с Анной. Но я упорно игнорировал эти знаки и наивно верил, что вспомню все, о чем мне говорила эта мерзкая обманщица.