Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2508
— Поверь, я бы тоже чувствовал себя плохо, если бы знал, что моя мать тоже захотела отказаться от меня или же избавиться до моего рождения, — уверенно отвечает Питер. — Да иногда я думаю, что она вообще никогда не хотела иметь ребенка и родила меня только потому, что ее кто-то заставил . Я понимаю, что ты рассержена на мать и отца. Но в чем же вина твоих бабушки и дедушки? В том, что они спасли тебя и вырастили? Да если бы не они, ты либо вообще не родилась, либо провела детство в приюте, где тебя могли бы не любить.
— Ты говорил это миллион раз!
— Я скажу еще столько же, чтобы ты наконец-то поняла это и прекратила вести себя как капризный ребенок.
— Я ничего не хочу слышать, Роуз! Вали из моей комнаты и оставь меня одну!
— Не надо прогонять меня, милая, — мягко просит Питер и делает пару шагов вперед. — Я хочу помочь тебе. Хочу, чтобы ты поняла свою ошибку и снова начала общаться с бабушкой.
— Лучше иди поговори с ней и обсуди то, как вы еще можете свести меня с ума.
— Никто тебя не сводит с ума. Ты сама придумала себе то, что кто-то хочет предать тебя и уничтожить.
— Хватит бесить меня своими жалкими оправданиями и попытками защитить эту женщину, — грубо бросает Хелен, чувствуя, как сильно напряжена каждая мышца ее тела. — Будь моя воля, я бы уже давно выгнала вас из своего дома и жила бы одна. А вы бы жили у тебя дома!
— Черт, Хелен, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — округляет глаза Питер. — Ты слышишь себя? Хочешь выгнать пожилую женщину на улицу? Пожилую женщину, которая тебя вырастила!
— Заберешь ее к себе! В чем, твою мать, проблема?
— Ты что, уже успела головой где-то удариться? — Питер расставляет руки в бока. — Стать Перкинсом номер два? У которого мозги утекли вместе с памятью!
— Правильно он так с тобой разговаривал. Потому что ты не заслуживаешь хорошего отношения к себе.
— Черт, только не говори, что ты тоже начала думать, будто его беды – это моих рук дело? Что я и травлю над ним устроил, и покушение спланировал, и делал вид, что переживаю, когда его увозили в больницу!
— А я не удивлюсь! — громко восклицает Хелен. — Не удивлюсь! Ты, гад, на все способен! На предательство, на трусость, на месть, на убийство! Личико-то, конечно, ангельское, а вот душа гнилая .
— Ты ненормальная , Хелен! — возмущается Питер. — Проста ненормальная! Знаешь меня столько лет и сейчас говоришь такие вещи!
— Значит, плохо знала! Мне противно от того, что ты отчаянно пытаешься оправдать свои трусость и подлость и хочешь стать для всех милым и пушистым! Хочешь, чтобы все перестали даже заикаться о том, что ты поступил со мной отвратительно!
— Ты реально думаешь, что если я всего лишь делаю все, чтобы миссис Маршалл не загремела в больницу по твоей вине, это можно назвать предательством?
— Не только это! — Хелен резко, уверенно разворачивается к Питеру лицом и смотрит на него со всей злостью, крепко сжав руки в кулаки. — Вы оба хотели скрывать от меня правду и заставлять верить лжи! Только вот забыли, что рано или поздно вам пришлось бы признаться во всем.
— Мы прекрасно все понимаем, — спокойно говорит Питер. — Понимаем. Просто ты никак не хочешь это понять. Тебя заклинило, и ты не хочешь слышать никого и ничего, кроме себя. Ты вбила себе в голову, что я и твоя бабушка виноваты, и теперь вымещаешь на нас злобу.
— Ар-р-р, да заткнись ты уже! — закатывает глаза Хелен, крепко сжав руки в кулаки. — Хватит, черт возьми, строить из себя невинную овечку!
— Я ни в чем перед тобой не виноват! Если я знаю, что в чем-то есть моя вина, то всегда извиняюсь и сожалею. Но сейчас мне не за что извиняться.
— Потому что ты – трус ! — громко заявляет Хелен. — Трус, который не умеет признавать свои ошибки.
— Неправда! Я всегда их признаю, если знаю, что делаю что-то не так!
— Рассказывай это моей бабушке! Она-то точно пожалеет тебя и не станет осуждать. Потому что и самая такая же! Не хочет признавать свои ошибки!
— Твоя бабушка знает, что должна была рассказать тебе обо всем раньше. А я просто хотел позволить вам поговорить обо всем и не вмешиваться в дело, которое меня никак не касается.
— Хватит уже пытаться убедить меня в том, что то, что вы оба сделали, правильно!
— То есть, ты считаешь, что твоя бабушка не должна была беречь тебя и твою психику? Она была обязана рассказать обо всем маленькой девочке, которой было рано знать такие вещи?
— Беречь меня и психику? — громко удивляется Хелен и презренно ухмыляется. — БЕРЕЧЬ? Да лучше бы она обо всем рассказала, когда я еще была ребенком! Мне было бы, черт возьми, не так обидно и больно! Я бы могла понять ее, если бы услышала правду много лет назад! Когда я задала вопрос про своих родителей. Но она врала мне! Прикрывая моих якобы погибших мать и отца, которым вообще наплевать на меня. Заставляя меня верить в их смерть и почитать их память каждый, твою мать, год. Но все это было ложью! Ложью!
— Если бы твои бабушка и дедушка рассказали тебе обо всем, то ты устроила бы такую же истерику и грозилась выгнать из дома тех, кто спас тебя от смерти?
— Я хотела услышать правду! ПРАВДУ !
— Да? Ну вот ты услышала ее! И что? Что изменилось? Кроме того, что ты уже который день ведешь себя как истеричка!
— Не смей меня оскорблять у меня дома! — грубо бросает Хелен, угрожая Питеру пальцем.
— Ладно, ты злишься на своих родителей! Я могу это понять! Они фактически предали тебя. Но вины твоих бабушки с дедушкой нет! И не было!
— Появись эти люди на пороге моей квартиры, я бы все им высказала. Сказала бы им, какие они ужасные! Дала бы понять, что ненавижу их за то, что они бросили меня и хотели убить!
— Этого не будет, потому что ты здесь , а не там. Они не смогу найти тебя, не зная, куда ты и бабушка переехали и не имея ваших телефонов и общих знакомых.
— Да плевать я хотела! Я не собираюсь прощать их, даже если они будут стоять на коленях. И бабушку не собираюсь прощать! И тебя не прощу! Вы все предали меня! Предали ! Не хочу больше видеть вас! НЕ ХОЧУ!
— Неужели у тебя хватит наглости выгнать пожилую женщину из дома? Зная, что ей некуда идти!
— Я же сказала, что можешь забрать ее к себе!
— Ты точно рехнулась, Маршалл! — немного грубо заявляет Питер. — Я в курсе, что девушки могут сходить с ума из-за глупых вещей, но ты переходишь все границы. Никогда так себя не вела, а сейчас вдруг занесло не в ту сторону!
— Ты тоже всегда казался милым и пушистым! А оказался подлой свиньей! Которая предала меня!
— Да никто тебя не предавал! Не пре-да-вал! Услышь ты меня наконец! Включи мозги, твою мать!
— Хватит, Роуз! — громко, раздраженно бросает Хелен. — Мне надоело слышать, что вы с бабушкой типа хорошие, я такая плохая, врать – это хорошо, а родители не виноваты в том, что отказались от меня после моего рождения! Я уже слышала это много раз! МНОГО! И МНЕ ЭТО НАДОЕЛО!
— Да успокойся ты же ты, в конце концов! — чуть громче требует Питер. — Хватит! Приди в себя!
— Пошел ты к черту, кретин! — Хелен сильно отталкивает Питера от себя и начинает наносить больные удары по всему его телу. — Проваливай! Проваливай отсюда! И больше не появляйся на пороге моей квартиры!
— Хелен! Хелен! Хелен, прекрати это! Хватит!
— ЗАТКНИСЬ! ПРОСТО ЗАТКНИСЬ!
Как только Хелен начинает бить Питера по рукам и выталкивать его из комнаты, Сэмми тихонько лает не только от испуга, но еще и ради попытки остановить свою хозяйку, которая, впрочем, не слышит своего пса.
— Сейчас же прекрати это! — громко требует Питер, пытаясь закрыть некоторые части тела от Хелен, которая наносит ему более сильные удары. — Маршалл! Маршалл ! Успокойся немедленно!
— Ничего не хочу слышать, Роуз! — во весь голос вскрикивает Хелен. — НИЧЕГО! ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! СКОТИНА! НЕГОДЯЙ! ПРЕДАТЕЛЬ! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! УЙДИ С ГЛАЗ МОИХ ДОЛОЙ!