Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2311

— Пока я быть рядом, ты обязан смотреть только на меня. — Бланка поправляет волосы Даниэля, сидящего с каменным лицом и смотрящего на девушку абсолютно пустыми глазами. — Я не любить, когда ты не обращать на меня внимание.

— Но, Бланка, что такого в таком, что я просто посмотрю в окно машины? — разводит руками Даниэль.

— Я – есть весь мир для тебя, и я хотеть, чтобы ты доказать это все время.

— Я и так уделяю тебе столько внимания, сколько нужно. Почему ты хочешь, чтобы я неотрывно смотрел лишь на тебя?

— Нет, Даниэль, ты делать все неправильно. Я хотеть, чтобы ты смотреть только на меня. Чтобы ты думать только обо мне, когда я не быть рядом. Чтобы твоя голова быть полна мыслями обо мне.

— Я просто пытаюсь вспомнить все, что со мной произошло, и всех, кого забыл. И проявляю интерес к тому, что меня окружает.

— Ты быть обязан вспомнить только меня, querida , — крепко взяв Даниэля за волосы на затылке и обхватив его подбородок, говорит Бланка. — Ты иметь только меня, твой невеста, который скоро быть твой жена.

— Ты же знаешь, что я пытаюсь это сделать… — неуверенно отвечает Даниэль, будучи не в восторге от того, как сильно его схватила Бланка за волосы и подбородок, и все больше чувствуя дискомфорт, пока она находится рядом с ним.

— Вот сосредоточься только на этом. А если у тебя ничего не получиться, то я не сомневаться, что ты влюбиться в меня заново. Я сделать для этого все.

— Думаешь, я смогу заново влюбиться в тебя?

— ¡Claro, mi amor[46]! — широко улыбается Бланка. — Я знать много такие случай, когда человек забыть, что он любить кого-то, но влюбиться заново. Ты тоже любить меня вновь, если не вспомнить, кто я.

— Э-э-э… — Даниэль пожимает плечами. — Да… Конечно, милая … Конечно…

— А чтобы это случиться, ты быть обязан все время смотреть на меня.

— Хорошо… Буду смотреть на тебя…

— Вот так лучше.

Даниэль пытается выдавить из себя что-то наподобие улыбки, чувствуя, как все его тело буквально скованно тяжелыми цепями. Бланка же смотрит на него с легкой улыбкой на лице около двух-трех секунд, а затем она резко сокращает расстояние, разделяющее его и ее, не слишком нежно прикладывает ладонь к покрытой легкой щетиной щеке мужчины, крепко хватает его за заднюю часть шеи и впивается в мягкие на ощупь губы. Хоть Перкинс и отвечает на ее слишком уж напористый, далеко не самый приятный поцелуй, никакого удовольствия он не испытывает и просто поддается ей, будучи не в силах бороться с таким давлением. Мужчина начинает испытывать чувство легкой тошноты и желание либо прочистить желудок, либо как-то избавиться от неприятного привкуса во рту после того, как там оказывается ее язык, не слишком скромно исследующий ротовую полость. Она просовывает его так глубоко, что он едва борется с щекоткой в горле и желанием покашлять.

Даниэль чувствует сильное напряжение в каждой мышце его тела, что отчаянно противится происходящему и подать сигнал о том, что это не то, что должно ему понравиться. Сердце настаивает, что Бланка не должна целовать его. Однако он позволяет ей это делать. Потому что не знает, что его обманывают. У него в голове пустота. Мозг просто принимает то, что происходит, и не пытается остановить мужчину. Сильный прессинг и наглость Бланки одерживают победу. Она полностью контролирует ситуацию и берет мужчину под свою власть, всерьез думая, что этот мужчина принадлежит только лишь ей. И это чувство приносит ей огромное удовольствие.

А когда Бланка одаривает Даниэля напористым поцелуем, от которого его выворачивает на изнанку во всех смыслах, и безо всякого стеснения добирается до изгиба мужской шеи, который она покрывает очень мокрыми поцелуями и довольно сильными укусами, вызывающие у него боль, водитель такси останавливает машину. Он смотрит в зеркало заднего вида, видя, как испанка с горячей кровью пытается соблазнить мужчину, который внешне остается равнодушным к подобному проявлению любви, а внутри испытывает сильное чувство отвращения и напряжение.

— Эй, голубки, мы приехали! — с доброй усмешкой сообщает водитель. — У вас уже не будет времени заняться любовью на заднем сиденье.

Бланка резко отстраняется от Даниэля и вопросительно смотрит на водителя, пока Перкинс мысленно выдыхает с облегчением от мысли, что эта девушка наконец-то перестала облизывать его.

— ¿Perdón, que[47]? — удивляется Бланка.

— Оплачивайте проезд, молодежь, — уверенно говорит водитель. — Мы уже приехали!

— Да-да! — Бланка с легкой улыбкой переводит взгляд на Даниэля. — Давай, mi amor [48], плати скорее! Я хотеть поскорее познакомить тебя с mi padres [49]!

— Э-э-э, разве плачу я? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— ¡Claro! [50]

— Но я думал, ты будешь платить за себя, а я – за себя…

— Настоящий мужчина быть обязан платить за свой девушка.

— Но, Бланка…

— ¡Ahora, Daniel[51]! — чуть раздраженно прикрикивает Бланка. — И не смей мне возразить!

Даниэль медленно выдыхает, проводит руками по лицу и, решив не спорить с Бланкой, достает из своего бумажника нужную сумму денег и отдает водителю такси, который быстро пересчитывает их и слегка улыбается.

— Спасибо большое, — вежливо говорит Даниэль.

— ¡Gracias, señor[52]! — немного раздраженно говорит Бланка и бросает взгляд на Даниэля. — Идем, querida [53]!

Даниэль слегка качает головой, лениво открывает дверь, выходит из машины и начинает осматриваться вокруг. Впрочем, Бланка сразу же выводит его из раздумий, в которые он погружается.

— Эй, помоги девушка выйти! — громко восклицает Бланка. — Дай мне рука! И закрой за мной дверь!

Даниэль неохотно протягивает Бланке руку и слегка морщится, когда она больно вцепляется в кисть его руки, хотя и ничего не говорит и закрывает дверь машины. А когда водитель уезжает, девушка резко берет мужчину под руку и начинает тащить за собой в нужном ей направлении, пока тот мысленно возмущается и все больше начинает чувствовать сильный дискомфорт и желание избавиться от нужды видеть ее.

Через некоторое время Бланка, так скажем, притаскивает Даниэля к какому-то обшарпанному невысокому зданию, в которое она заходит, и доходит до какой-то двери, которую она открывает с помощью ключей. Испанка спокойно заходит в небольшую квартирку, все также таща мужчину за собой и крепко держа его под руку, пока тот мысленно стонет и закатывает глаза.

— ¡Hola, mamá, papá[54]! — громко говорит Бланка. — ¡Estoy en casa[55]!

Через несколько секунд в коридор заходит женщина среднего возраста с иссиня-черными волосами, забранные в пышный пучок, и карими глазами. Она выглядит очень похожей на Бланку, хотя ее можно назвать, по крайней мере, просто симпатичной в отличие от ее дочери, которая не отличается красотой. Эту женщину также нельзя назвать худышкой, ибо у нее широкие бедра и далеко не тонкая талия. Тем не менее в ней есть что-то, что делает ее так или иначе привлекательной и обаятельной. Далее их встречает мужчина с густыми черными волосами, парой седых волосков, бородой и черными глазами. Далеко не красавец, но вполне ухоженный человек со слегка морщинистой кожей. А самой последней неуверенно подходит юная девушка со темными жидкими волосами до плеч и карими глазами, носящая очки, держащая в руках какую-то книгу в толстом темном переплете и прижимающую ее к себе. Про таких, как она, говорят, что они – серые мышки, которые ничем не могут запомниться. В этой девушке нет ничего такого, что могло бы легко броситься в глаза и стать некой особой приметой.

Когда все эти люди все видят Даниэля, они смотрят на него не слишком дружелюбным взглядом. Как будто не слишком горя желанием знакомиться с ним. Из-за этого ему становится не слишком комфортно, и он нервно сглатывает, мечтая побыстрее уйти отсюда и неуверенно окидывая всех взглядом.

« Они все так странно смотрят на меня… — думает Даниэль. — Хотя Бланка говорила, что эти люди будут рады встрече со мной. Неужели она меня обманула? »