Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 2246

— Ты думаешь, они не захотят приехать раньше?

— Нет, этого не будет.

— И надеюсь, что наши любимые друзья тоже не захотят сделать сюрприз и заявиться сюда.

— Парни, конечно, запросто могут. Но не думаю, что я им сейчас нужен. Ибо они полностью увлечены своими девушками.

— Все зависит от девочек. От того, настолько хорошо они займутся ими.

— Я им доверяю и знаю, что они будут хорошо обращаться с моими друзьями и братиком.

— Вы все заслужили очень хороший отдых за отлично проделанную работу.

— Поработали мы неплохо, но могли бы и лучше, — задумчиво отмечает Эдвард и нежно гладит Наталию по щеке. — Увы, в последнее время у нас не такой идеальный настрой для безупречного выступления.

— Уверена, что после небольшого перерыва вы сумейте прийти в себя и покажете все, на что способны.

— Знаю, но в нашем случае это вряд ли поможет. Если бы Блейк не доставал нас и вел себя так, будто мы виноваты во всех грехах, то все было бы иначе. Да и комментарии, честно говоря, немного сбивают с толку.

— Меня удивляет, что вы вообще обращайте на это внимание. Эти люди не стоят того. Нужно работать ради тех, кто вас любит. А ненавистники есть у всех, даже если ты – простой кассир или уборщик. Нет людей, которых любят все без исключения.

— Я знаю, радость моя, но это все равно неприятно… — с грустью во взгляде говорит Эдвард.

— Я все понимаю, но эти вещи не должны останавливать никого из вас, — уверенно отвечает Наталия и пропускает пальцы сквозь мягкие, немного лохматые волосы Эдварда. — Это ведь ваша мечта! А к мечте нужно стремиться. Тем более, что у вас появился реальный шанс.

— Хоть я и раньше понимал, что на пути к успеху будет много трудностей, иногда это сбивает меня с толку.

— Нет, Эдвард, не говори так. Ты не можешь просто так бросить то, чем хотел заниматься.

— Просто… — Эдвард слегка прикусывает губу. — Просто недавно кто-то написал кое-какие вещи относительно истории со мной и дядей Майклом. И… Это меня расстроило. Заставило вспомнить то ужасное время, когда я совершил много вещей, за которые мне стыдно.

— Прошу, не вспоминай о своей дяде. Майкл и все его сообщники находятся в тюрьме и больше не побеспокоят нас.

— Мне до сих пор не верится, что эта история закончилась. Она длилась так долго… Я не могу привыкнуть к тому, что дядя исчез из нашей жизни. Никак не могу забыть все, что я пережил по вине этого подонка и…

— Тс-с-с… — Наталия мягко прикладывает два пальца к губам заметно погрустневшего Эдварда. — Молчи. Просто забудь .

— Как вспомню о том, что натворил этот человек, так мурашки по коже бегут. А мысль о том, что я чуть не угодил в тюрьму за то, что чего не делал, приводит меня в ужас.

— Но ты, слава богу, не угодил, — тихим, мягким голосом отмечает Наталия, проведя рукой по волосам Эдварда. — Все это уже в прошлом, милый. Все виновные уже получили то, что заслужили. Не надо портить себе настроение.

— Знаю, но мне безумно неприятно вспоминать то, как дядя издевался надо мной и заставлял считать себя тряпкой, — на мгновение посмотрев в сторону, с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Точнее… Я… Всегда был маленьким сосунком. Но дядя Майкл только больше убедил меня в этом. И…

— Нет, Эдвард, ничего не говори. — Наталия мягко гладит Эдварда по щеке, смотря ему в глаза. — Мой мужчина – не тряпка. Он сильный и уверенный в себе. Самый лучший и талантливый. Знает, что хочет получить. И готов добиваться этого, несмотря ни на что.

— Я бы так и продолжал бояться всего на свете и стыдиться насмешек людей, которые считают меня слабаком. Если бы не ты. — Эдвард мягко прикладывает ладонь к щеке Наталии и нежно трется кончиком носа об ее нос, заставляя ее скромно улыбаться. — За что я буду всю жизнь благодарен тебе. Благодарен за то, что ты помогла мне обрести уверенность в себе и учишь не загонять себя в угол и позволять людям издеваться надо мной.

— Я верю в тебя и знаю, что ты сумеешь дать отпор любому гаду, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия. — Всегда буду говорить тебе об этом. Чтобы ты помнил, кем является мой мужчина. Тот, кто очень скоро станет моим мужем.

Эдвард скромно улыбается и дарит Наталии мягкий поцелуй в губы, нежно взяв в руки ее лицо, пока та с удовольствием отвечает ему взаимностью. А когда они отстраняются спустя несколько секунд спустя, мужчина запускает руку в волосы девушки, пока та обвивает одной рукой его талию.

— Кстати, а как тебе собачка Хелен? — интересуется Эдвард. — Лично мне очень понравился Сэмми.

— Очень хороший песик, — скромно улыбается Наталия. — Такой ласковый, общительный…

— И очень веселый. Видела, что он вчера вытворял? У этой собачки определенно есть чувство юмора.

— И способность мгновенно похищать сердца людей. Мы все влюбились в него буквально с первого взгляда.

— Удивительно, что Сэмми так легко позволил нам погладить его.

— Хелен же сказала, что он обожает, когда его гладят и чешут.

— И также чувствует, что его окружают хорошие люди, — с легкой улыбкой предполагает Эдвард. — Собаки ведь хорошо чувствуют, как к ней относятся. Если понимают, что человек хороший и неопасный, то они спокойные и дружелюбные.

— Только если собака хорошо воспитана. Если нет, то даже самый хороший человек может подвергнуться нападению.

— Но в случае Сэмми это исключено .

— Да. И кстати, я очень рада, что Сэмми с пониманием отнесся к тому, что Анна боялась его, и не заставлял бояться еще больше. Ждал, пока она найдет в себе мужество подойти к нему.

— Она так побледнела, когда увидела его… — с грустью во взгляде отмечает Эдвард. — И я сначала не понял, почему.

— Мы все не понимали. Но благо, Анна все объяснила.

— Кстати, а разве вы с девчонками не замечали шрам у Анны на руке?

— Нет, если честно. Мы как-то не присматривались. Да и шрам-то небольшой и не слишком заметный.

— Представляю, что бедняжка чувствовала, когда та собака напала на нее. А ведь Анна была ребенком…

— Слава богу, она тогда осталась жива и не лишилась руки. А ведь та собака могла запросто загрызть ее насмерть.

— Но ей крупно повезло. И поэтому неудивительно, что ее так сильно трясло. Она пережила слишком большое потрясение.

— Ну я бы тоже испугалась, если бы какая-то собака попыталась откусить мне руку… Тем более, что ты прекрасно знаешь, что я ужасно впечатлительная и запросто могу умереть от разрыва сердца как напуганный зайчик.

— Нет, я даже думать не хочу о том, что с моей красавицей могло бы случиться что-то подобное. — Эдвард с нежной улыбкой гладит Наталию по щеке, которую мило целует. — Ни за что.

— Мне становится плохо только от того, что я просто думаю о том, что пришлось пережить бедняжке Анне. Это… Это ужасно …

— Не надо думать об этом, солнце мое. К счастью, твоя подруга осталась жива и сохранила свою руку.

— Эдвард… — неуверенно произносит Наталия. — А ты остался со мной, если бы я была калекой? Если бы у меня не было руки или ноги!

— Что за вопросы, Наталия! — восклицает Эдвард. — Я бы остался с тобой, несмотря ни на что! И сделал бы все, чтобы облегчить тебе жизнь!

— И заботился бы обо мне как о беспомощной?

— Конечно. Ради любви к тебе я пойду на все . Даже если бы у тебя не было руки или ноги, я бы ни за что не бросил тебя.

— И это был бы жест любви, а не жалость?

— Разумеется, малышка. Как ты можешь сомневаться во мне? Ты же прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя. Я собираюсь жениться, чтобы заботиться о тебе и дать тебе все, что нужно. Так будет, независимо от того, сколько у тебя рук или ног, и как выглядит твое лицо или твое тело.

— Правда?

— Правда, глупышка моя. — Эдвард мило целует Наталию в кончик носа, придерживая ее за затылок, и крепко обнимает девушку обеими руками. — Не переживай, со мной ты будешь в надежных руках.