Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1917

— И да, утешать Анну не стоит, потому что она только рада этому. Порой ей хотелось , чтобы отец с матерью перестали мучить себя и подали на развод. И теперь они наконец-то смогут жить своей жизнью.

— И полагаю, теперь она может успокоиться, потому что получила, по крайней мере, благословение отца на отношения с человеком, которого любит.

— Ее родителям все равно пришлось бы смириться. Они не могут говорить взрослой девушке, что делать. Тем более, что Анна встречается и живет с очень даже хорошим человеком, который искренне любит ее, ценит, обожает, окружает заботой… Им нечего беспокоится.

— Слушай, походу, дело стремительно приближается к свадьбе! — бодро восклицает Эдвард. — Полагаю, нам уже призадумываться над подарками для них. Хотя лично я не знаю, что дарить… Что вообще дарят людям на свадьбу…

— Сомневаюсь, что Даниэль захочет сделать предложение Анне в ближайшее время. Да, ее отец одобрил их отношения, и эта проблема разрешилась. Однако есть еще вопрос с группой… А эта проблема может разрешиться нескоро. Неизвестно, сколько придется ждать: неделю, месяц, год…

— Ах да, группа… — Эдвард с задумчивым лицом проводит рукой по своим волосам. — Интересно, что же произошло с Питером, раз он довел себя до такого состояния? В каком отчаянии он должен был быть, чтобы добровольно взять в руки лезвие и… Вскрыть себе вены?

— Я как-то разговаривала с Терренсом на эту тему. Тогда он сказал, что у них с Даниэлем есть предположение, что Питер мог слишком близко к сердцу принимать оскорбительные комментарии в свой адрес.

— Оскорбления хейтеров группы?

— Но также виной могут быть и проблемы в школе.

— В школе?

— Питера там не очень любили. Считали каким-то странным, издевались над ним, не хотели принимать… Он был неким аутсайдером …

— То есть он мог вспомнить те года, когда кто оскорблял его так же, как и в школе? — удивляется Эдвард.

— Что-то вроде того. Терренс говорил, что Питер упорно настраивал себя на то, что он – ничтожество… Бездарный, бесполезный, ужасный… В школьные года его вполне могли обзывать подобным образом. Поэтому Роуз так болезненно и реагировал.

— Но ведь это неправда! — восклицает Эдвард. — Питер – замечательный человек! И вовсе не бездарный! Все знают, как он прекрасно играет на ударных, гитаре и кахоне.

— А вот он считает совсем иначе.

— Черт, неужели кто-то из ненавистников группы и правда вот-вот отправит Питера на тот свет?

— Вполне возможно. Кроме того, мы не исключаем и проблемы в личной жизни. Ведь за все это время Питер ни разу ни с кем не встречался и даже на свидания не ходил, а Даниэль подшучивал над ним и давил на явно больную мозоль.

— А не могло все навалиться сразу?

— Не исключаю. Тем более, что лечащий врач Питера проявлял повышенный интерес к личной жизни Роуза и много расспрашивал Терренса и Даниэля его девушках и симпатиях. И… Насколько я знаю, он даже пытался выяснить, какие отношения связывают Питера и одну из его подруг.

— А что не так с его подругой?

— Не знаю, — пожимает плечами Наталия. — Просто она уж слишком сильно беспокоится о Питере. Буквально впадает в истерику после каждой плохой новости об этом парне. Кажется, у нее даже истерика была, когда она узнала о попытке Роуза покончить с собой. А слова другой его подруги и заставили парней считать, что она может быть неравнодушной к блондину.

— А Питер знает об этом?

— Вряд ли. Для него ведь все, что касается любви, – больная мозоль. Даже не любит говорить про отношения Даниэля с Анной и Терренса с Ракель. Хотя и не желает им ничего плохого.

— Верно, он никогда ничего не рассказывал о своих девушках и всеми силами избегал разговоров о любви, — задумчиво говорит Эдвард.

— Может, ему кто-то нравится, но он не решается сказать? Не зря же тот врач заговорил об этом и скептически отнесся к тому, что причины его поступка кроются в школьных годах.

— Кто знает… Но я могу точно сказать, что его подружка точно неравнодушна к Питеру. Конечно, я не могу утверждать это на все сто процентов, но судя по тому, что ты говоришь, это вполне вероятно.

— Кстати, Терренс не верит, что у Питера никогда не было девушки или той, к которой у него была симпатия. Мол, у мужчин обычно бывает много девушек за всю жизнь или до женитьбы.

— И знаешь, я с ним согласен , — задумчиво отвечает Эдвард. — Не может такого быть, что у двадцатипятилетнего парня за всю жизнь не было ни одной девушки или той, кто ему нравилась. Как правило, таких высмеивают из-за уверенности в том, что у них есть какие-то проблемы, из-за которых они не то что не могут подарить девушкам более-менее нормальный секс или просто не знают, как флиртовать и ласкать ее.

— Теперь мы уже все так считаем. — Наталия вздыхает и бросает взгляд в сторону. — Хотя сейчас главное не то, сколько у него было девушек. Мы лишь хотим, чтобы он выжил. От этого зависит будущее группы: либо Питер вернется в нее, либо эре «Against The System» приходит конец.

— Я правда очень хочу, чтобы он выжил. Питер – замечательный человек! Он никогда не отказывает в помощи, всегда выслушает, поддержит… Он умеет развеселить других. С ним всегда было классно. Простой скромный парень без каких-либо заскоков. — Эдвард мотает головой. — Жаль, что он лишь притворялся жизнерадостным, хотя в глубине души был несчастен.

— Согласна… — с грустью во взгляде произносит Наталия. — Питер не заслужил ничего плохого. Мне очень жаль, что он довел себя до желания покончить с собой… Я до сих пор не могу понять это…

— Я тоже, милая, я тоже…

Где-то на секунду или две в воздухе воцаряется пауза, во время которой влюбленные задумываются о чем-то своем. А затем Эдвард с тихим выдохом сгибается пополам и опирается локтями о колени, уставив свой грустный взгляд на свои руки.

— Ох, у всех свои проблемы… — неуверенно говорит Эдвард. — Ну а я до сих пор не знаю, как мне помириться с Терренсом и Ракель…

— Очень просто! — восклицает Наталия. — Просто приди к ним домой и попроси прощения за все, что сделал и наговорил.

— Да, я знаю… Но…

— Эй… — слегка хмурится Наталия и медленно принимает сидячее положение. — Ты боишься?

— Да, боюсь, — с грустью во взгляде кивает Эдвард. — Но безумно хочу помириться с братом и его невестой. Хочу, чтобы Терренс принял меня не только как друга.

— Но ты должен понимать, что они не придут мириться к тому, кто виноват.

— Знаю, но… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Дело даже не в том, что мне трудно делать первый шаг… А в том, что… Мне стыдно показываться им на глаза после всего того, что между нами было.

— Никто не посчитает это хорошим оправданием.

— Да, я понимаю. Но для меня это все равно очень сложно… Мне реально очень страшно… Понимаешь…

— Но ты же смог преодолеть страх и попросить у них помощи, когда я оказалась в доме твоего дяди. Ты поехал к ним домой, зная, что Терренсу точно это не понравится.

— Тогда они были единственными, кто мог помочь мне. Уж на их поддержку я не рассчитывал, но определенно нуждался хоть в какой-то помощи… Даже если тогда мы ничего не могли сделать… И… Я посчитал, что они должны знать о случившемся. Эти двое – твои лучшие друзья. Они должны были знать, что ты находишься в опасности.

— Ну вот, тогда ты смог! — восклицает Наталия. — Значит, сможешь сделать то же самое и сейчас, чтобы извиниться перед ними. Просто съезди к ним домой и поговори обо всем. Э-э-э… Для начала можешь поговорить с Ракель. Я уверена, она точно простит тебя. Кэмерон не очень злопамятная и не держит зла годами.

— Знаю, — кивает Эдвард и еще больше склоняет голову. — Но мне стыдно не только из-за того, что я наговорил и пожелал. Но еще и из-за того, что чуть не убил своего брата.

— Ты же сказал, что Терренс знал об этом. И я думаю, он не так уж сильно обиделся на тебя за это. Он злится только лишь за то, что ты ему наговорил и как с ним поступил.