Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1914

— Наверное, эти двое просто слишком устали от притворства и больше не смогли и дальше врать, — предполагает Терренс. — Вот и не скрывали правду о своих чувствах.

— Да уж… — Фредерик на пару секунд призадумывается, выпив немного кофе из чашки, которую он ставит на столик. — Знайте, дорогие мои, я тут вспомнил, как кто-то из вас говорил, что они хотели брать с вас пример.

— Да, такое было, — кивает Терренс.

— И, по-моему, они немного переусердствовали.

— Но никто же не знал, что все так получится, — разводит руками Ракель. — Хоть Эдвард и часто жаловался, что Наталия была слишком зажатой и не подпускала его близко к себе, между ними все было хорошо.

— Ну теперь он знает тому причину.

— Жаль, что узнал слишком поздно. Если бы мы узнали обо всем намного раньше, то смогли бы помочь им.

— И вместе того, чтобы нормально все объяснить и попросить помощи, они решили устроить целый спектакль, смысл которого я до сих пор не понимаю, — добавляет Терренс.

— А что если кто-то из них знал , что вы захотите помочь и поэтому решил устроить это шоу? — предполагает Фредерик.

Терренс и Ракель резко округляют глаза, вопросительно смотрят друг на друга и одновременно уставляют удивленный взгляд на Фредерика, который лишь пожимает плечами.

— Простите, но это единственное объяснение, которое я могу найти, — спокойно говорит Фредерик. — Хотя я и сам считаю, что они должны были все рассказать.

— Боже, дедушка, откуда у тебя появилась эта мысль? — недоумевает Ракель. — Почему ты решил, что Наталия или Эдвард были уверены, что мы с Терренсом захотим помочь им?

— А кого же им еще просить о помощи? К родителям обращаться было неудобно… Если бы Эдвард рассказал родителям Наталии о том, что принял за ее измену, да еще и продемонстрировал им те фотографии, знайте, какой позор испытала бы эта девочка. Да и он сам… А если бы Наталия рассказывала матери Эдварда о том, как ее сын оскорблял и унижал ее! Она же была бы ошеломлена!

— Извините, мистер Кэмерон, но, по-моему, это как-то глупо, — уверенно отвечает Терренс. — Хоть притворство было идеей Эдварда, мой брат был обозлен из-за ревности к Наталии. А значит, он никак не мог думать еще о чем-то еще, кроме как о том, что его бывшая девушка – предательница, у которой, простите, была куча мужиков.

— А может, в какой-то момент ему захотелось обо всем узнать? — предполагает Фредерик. — Может, Эдвард немного успокоился, подумал и предположил, что может ошибаться? Да, со злости можно сказать что угодно и потом жалеть. Но эмоции не вечные и очень часто меняются. Эдвард также не робот. У него есть чувства и эмоции, которые постоянно меняются.

— Хотите сказать, он устроил это шоу для того, чтобы обратить на них наше с Ракель внимание?

— Возможно…

— Но почему он не пошел к Наталии и расспросил ее обо всем раньше? — недоумевает Ракель. — Даже если он предполагал что-то подобное, то первое, что ему надо было сделать – это поговорить с моей подругой.

— Гордость и боль, Ракель! — восклицает Фредерик в тот момент, когда Терренс берет свою чашку и делает пару глотков кофе. — Эти чувства всегда затмевают разум и не дают трезво думать. Согласись – неприятно испытывать ревность к твоему любимому человеку. Эдварду тоже было больно. Он был в таком возбужденном состоянии, что думал ни о чем другом, кроме как о нежелании видеть Наталию. Вполне возможно, что где-то месяц назад он действительно так думал и даже пытался забыть ее. Не исключаю, что он даже пытался заменить ее другой девушкой. Когда Эдвард видел Наталию, то ему было трудно сдержать свои эмоции. Он вспоминал о своей боли и становился одержимым теми негативными эмоциями, которые и вызывали в нем желание посильнее унизить.

— Значит, если бы кто-то рассказал Эдварду о том, что произошло с Наталией в тот момент, когда он был бы совершенно спокоен, этот парень отреагировал бы адекватно? — задумчиво интересуется Терренс.

— Примерно так.

— Но ведь он знал , что мы бы не отказались помочь. Если бы Эдвард подошел к нам с подобной просьбой, мы бы с радостью помогли ему, поговорили с Наталией, узнали, что с ней происходит, рассказали ему обо всем и попытались помирить их.

— Эдвард попросил бы, но думаю, он боялся потерять над собой контроль. Вы оба прекрасно видели, каким напряженным был этот парень. Он явно сдерживал себя как мог и молился о том, чтобы его не прорвало.

— Ну и дела…

— Так что, дорогие мои, я советую вам призадуматься. И можете даже спросить Эдварда об этом напрямую, если однажды встретитесь с ним. Уверен, сейчас он стал гораздо спокойнее и уже сможет рассказать, почему пошел на этот шаг. И что-то мне подсказывает, что именно так этот парень и объяснит свое поведение.

— В любом случае он поступил трусливо, даже если предположить, что это правда, — отвечает Ракель. — Я понимаю, что Эдвард, возможно, еще не успел привыкнуть к нам с тех пор как назвался членом семьи МакКлайф. Но ведь его никто не собирался убивать за просьбу разобраться в ситуации. В этом случае ему и моей подруге нужна была помощь. Сами они бы не смогли решить свою проблему.

— Возможно, он и правда не успел окончательно привыкнуть ко всем. Однако Эдвард знал, как хорошо ты дружишь с Наталией, и как Терренс хорошо относится к ней. Он мог предположить, что она рассказала бы вам обо всем.

— И говорить о том, что эта идея могла принадлежать Наталии бесполезно.

— Нет, Наталия не додумалась бы до такого. Тем более, у нее была сильная истерика. А вот Эдвард запросто мог. Почему он не мог пойти к ее родителям я уже говорил. И поэтому ему оставалось лишь попросить помощи у друзей своей бывшей девушки. Хотя и сделал это не напрямую, а лишь дал мягкий намек. И я уверен, что он даже мог намеренно сделать так, чтобы он и Наталия выглядели напряженными.

— Типа он знал, что в этом плане Наталия не « подведет » его?

— Типа того.

— Знайте, я однажды спросил Эдварда об этом, — задумчиво отвечает Терренс. — И он ответил, что таким способом всего лишь пытался защитить Наталию от дяди.

— Вот как… — Фредерик хмурится и начинает поглаживать подбородок, думая над услышанным пару секунд. — Отчасти это возможно, но все-таки я склоняюсь к тому, что это всего лишь отговорка, чтобы ты закрыл эту тему… Как-то неправдоподобно все это звучит… Или это не отговорка, а лишь одна из причин. Но главная – именно та, о которой я сказал.

— Он и сам не отрицал, что на то было много причин.

— Значит, он соврал тебе или чего-то недоговорил. Рассказал лишь об одной причине, но решил умолчать про остальные.

— Поверьте, мистер Кэмерон, я и сам не поверил в это оправдание. Но я не стал расспрашивать обо всем подробнее. Ибо, во-первых, мы думали лишь о том, как заставить дядю исчезнуть из нашей жизни, и как помочь Наталии. А во-вторых, соблюдали условие, благодаря которому я согласился помогать ему. Мы говорили только по делу.

— Я уже сказал, что думаю об этом. Может, я где-то могу ошибаться, но в целом почти всегда оказываюсь прав.

— Я склонна верить тебе, — уверенно отвечает Ракель, делает маленький глоток кофе и ставит чашку на столик. — Помнишь, ты говорил, что Наталия и Эдвард что-то скрывают? И все так и случилось!

— Эй, я не говорил, что не верю словам мистера Кэмерона, — возражает Терренс. — Напротив – я тоже верю ему, потому что он практически никогда не ошибается.

— А раз так, то делайте выводы, милые мои, — пожимает плечами Фредерик.

Терренс и Ракель ничего не говорят и просто кивают, окинув взглядом окружающую их обстановку. Из-за этого в воздухе воцаряется пауза где-то секунды на две или три, но затем ее нарушает Фредерик, взяв в руки свою чашку с кофе.

— Кстати, Ракель, я тут забыл сказать, что недавно мне звонила твоя тетя Алисия, — сообщает Фредерик.

— Тетя звонила? — округляет глаза Ракель.

— Да. Мы очень часто созваниваемся и делимся новостями.