Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1811

— Согласна, сейчас нам крайне необходимо забыться, — тяжело вздыхает Ракель и на мгновение лицом утыкается в шею Терренса, почувствовав изумительный запах его кожи, заставляющий ее чувствовать легкое головокружение. — Кто знает, сколько времени и сил отнимет у нас судебный процесс…

— Ах да… — Терренс перестает улыбаться и сильно хмурит лоб. — Судебный процесс… Меня передергивает, когда я слышу эту фразу…

— Меня тоже. Уже представляю себе, каким терпением нам придется запастись, чтобы выдержать это испытание.

— Очень не хотелось появляться в суде. Хочется просто дожидаться вынесения приговора и встречаться с адвокатами, которые рассказывали нам о ходе дела. Но, к сожалению, это невозможно … Раз мы заявлены в качестве свидетелей, то придется говорить за себя.

— Вроде кажется, что ничего сложного: пришел в суд и рассказал все, что с тобой произошло, и что тебе известно. Но на самом деле все определенно будет намного сложнее.

— И нам придется отвечать на вопросы не только нашего адвоката, но и вопросы адвоката дяди и его дружков. А он определенно будет сильно давить на нас.

— Надеюсь, нам хватит сил выдержать это… — Ракель тихо вздыхает и откидывается голову назад, затылком уткнувшись Терренсу в грудь. — Но, по крайней мере, во всем этом есть один плюс… Теперь мы можем быть спокойны, что нам никто не угрожает. Что никто не преследует нас… Ну если не говорить о папарацци, репортерах и журналистах…

— О да, с этими ребятами придется трудно. А если будут слишком наглыми, то придется проявить немного жесткости. До тех пор, пока история дяди Майкла не закончится, они будут очень наглыми. Еще наглее, чем раньше. Будут рассматривать каждый прыщик, лишь бы раздуть скандал. Им нужна сенсация ! Нужно внимание ! Ведь они получают огромные деньги за какой-нибудь эксклюзив. Расскажут какую-то тайну звезды, которая тщательна ото всех скрыта, – и получат свое вознаграждение.

— Что правда, то правда… — задумчиво отвечает Ракель и убирает с глаз тонкую прядь волос. — Кстати, а ты уже знаешь, что все только и говорят об аресте Майкла МакКлайфа? Все журналы, газеты, сайты в Интернете, выпуски новостей…

— И даже и читал, что там написали. Сегодня с утра смотрел кое-что на ноутбуке и почитал новости в Интернете. Правда, ничего нового они не написали… И к тому же, там написана только половина из того, что произошло с нами на самом деле.

— Да, я тоже не обнаружила ничего нового. Хотя заметила, что сейчас люди активно обсуждают эту ситуацию во всех соц. сетях и в комментариях под постами об аресте Майкла.

— Сразу прознали, что этот тип – мой родственник. Нигде о нем не было ни слова, но журналисты все равно смогли узнать, что я – его племянник.

— Может, об этом знали давно, но всем было как-то все равно. К тому же, где-то он все равно святился. Ведь фирма « The MacClife Shipping » не была такая уж безызвестная. А поскольку твоя фамилия очень редкая, то любого человека с такой же можно записать в твои родственники.

— Ну не знаю… — задумчиво отвечает Терренс.

— Зато теперь о Майкле будут говорить все. И они и с нетерпением ждут суда над ним и момента вынесения приговора.

— А как ты думаешь, сколько будет длиться этот процесс?

— Ну… Не одну и не две недели – точно! А так ничего не могу сказать, ведь я никогда не была в суде. Хотя насколько я помню, суд огласил приговор Саймону очень быстро.

— Я почему-то думаю, что это продлится около месяца. А то и больше. Пока всех выслушают, пока получат доказательства… Все это займет много времени… К тому же, рассматривать будут несколько дел, к которым причастен дядя и его дружки. Не знаю, рассмотрят ли они их по отдельности или все объединят. Но в первом случае процесс затянется на месяцы.

— Не могу не согласиться, — спокойно говорит Ракель. — В ближайший месяц нас всех будет трясти от мысли, что нам опять придется увидеть Майкла и его дружков и находиться с ними в одном помещении.

— О да, сдержаться будет очень сложно. Придется взять волю в кулак, чтобы не сказать ему пару язвительных фразочек. Правда, в ответ ты получишь целый букет оскорблений моей семьи.

— Да уж… Сильно он ненавидит всех МакКлайфов…

— А во всем виновата всего лишь ревность дяди к моему отцу и бабушке с дедушкой. Он совсем слетел с катушек только из-за того, что все лучшее доставалось его брату. Правда, не вспоминал, что просто так никто не собрался его хвалить.

— Возможно, я сейчас скажу безумную вещь, но в какой-то степени мне даже жалко Майкла, — неуверенно признается Ракель.

— Что? Жалко? — Терренс резко переводит удивленные, широко распахнутые глаза на Ракель, слегка ослабив свои объятия. — Ракель, ты это серьезно? Ты жалеешь человека, который за всю свою жизнь никому не сделал ничего хорошего?

— Я жалею его из-за того, что он стал жестоким не по своей воле.

— А если он всегда таким был?

— Дети не рождаются плохими. Все они добрые и хорошие с самого рождения. Просто некоторые обстоятельства делают кого-то хуже. Какие-то люди пробуждают в них все самое худшее. Да и чье-то отношение тоже может превратить их в монстров.

— То есть, ты считаешь, что дядя стал таким жестоким, потому что бабушка и дедушка уделяли ему мало внимания и отдавали любовь и заботу только лишь моему отцу?

— В какой-то степени… Да…

— Ну… — задумчиво произносит Терренс. — В принципе это разумное объяснение… Хотя я думаю, что любой ребенок показывает свой характер еще в новорожденном возрасте. Кто-то спокойный и послушный, а кто-то кричит во всю глотку по любому поводу и отказывается слушаться родителей… Сомневаюсь, что дядя был милым и кротким, будучи малышом.

— Возможно, ты так или иначе прав. Но мне кажется, все зависит от воспитания.

— Думаю, Майкл всегда был таким. — Терренс снова обнимает и прижимает Ракель к себе, уставив свой немного грустный взгляд на океан. — Но ревность к родителям еще больше усугубила ситуацию. Ведь всегда обидно, когда родители любят тебя меньше, чем твоих братьев или сестер.

— Вот Майкл и начал настолько сильно ненавидеть твоего отца, что они стали заклятыми врагами.

— И думаю, дело также в его характере. Ведь по жизни дядя – барин. Барин, которому все должны приносить на блюдечке. Он хочет, чтобы все бегали перед ним на цыпочках, ублажали его и говорили, какой мистер МакКлайф хороший…

— Этот тип слишком сильно любит себя и всегда был очень эгоистичным. Он уже обрадовался, что у него не будет братьев и сестер, но тут родители преподнесли ему « подарок » в виде рождения твоего отца. И это сильно взбесило его.

— Да, все так и было.

— Хоть я знаю, что он не сделал ничего, чтобы заслужить похвалу, мне все равно не понять, почему иногда родители любят одного ребенка больше другого. Неужели родители Майкла и правда никогда не любили его? Они думали лишь о благополучии твоего отца?

— Возможно, дедушка с бабушкой любили его, но не показывали этого, потому что понимали, что его не за что хвалить. Если бы дядя был хорошим сыном, то он получил бы то, что хотел.

— Но тогда почему они совсем наплевали на него? Я понимаю, что он далеко не ангел, но нельзя же так обращаться с собственными детьми. Любить детей нужно одинаково, сколько бы у тебя их ни было.

— Только бабушка с дедушкой могли бы ответить на этот вопрос. Но к сожалению, их уже давно нет на этом свете.

— А твой отец?

— Ну… Может, он что-то мог бы сказать… Объяснить, почему дядя все это время делал то, что привело к ужасным последствиям. Для нас всех.

— Таким ужасным, что мы еще долго не сможем забыть их, — с грустью во взгляде отвечает Ракель.

— Согласен, — кивает Терренс и со скромной улыбкой переводит взгляд на Ракель. — Но радует, что все уже позади. Сейчас мы можем немного расслабиться и уделить время некоторым людям, которых любим.

— Не могу с этим поспорить. — Ракель с милой улыбкой прижимается к Терренсу еще ближе, а тот щекой соприкасается с макушкой девушки, которую в какой-то момент нежно целует. — Наконец-то можно прожить одни из самых лучших моментов в жизни.