Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1600

— Не думай, что твои слова помогут тебе быстро все уладить. Даже если кто-то с трудом поверит твоей болтовне, это не значит, что тебя смогут простить.

— Я знаю.

— Остальные могут поступить как угодно, но лично я не собираюсь так просто забывать все оскорбления и то, как ты предал меня.

— Я оскорблял тебя, но никогда не предавал. Я не сделал ничего, чтобы так или иначе подвергнуть тебя опасности.

— А как же желание грохнуть и ограбить?

— Это дядя хочет, чтобы я так поступил. Майкл хочет, чтобы я убил тебя и оказывает на меня постоянное психологическое давление, чтобы убедить в том, что это было бы лучшим решением.

— Твой дядя хочет, чтобы ты меня грохнул? — слегка хмурится Терренс.

— Уверен, он похитил Наталию для того, чтобы шантажировать меня, — тихо отвечает Эдвард, скрестив руки на груди. — Дядя понимает, что я могу пойти на все ради того, чтобы он оставил ее в покое, и решил действовать таким способом. Мол, я освобожу ее, если ты… Убьешь МакКлайфа…

— Значит, ты не солгал насчет похищения Наталии?

— Нет, не соврал и рассказал Ракель все, что знал до того момента, как отключился.

— И ты реально готов на все, чтобы твой дядя оставил ее в покое?

— На все, но только не на убийство. Этот старый хрыч может делать что хочет, но я не убью тебя ни за что-либо на свете.

— Даже если он предложит тебе кучу денег или добровольно отдаст ту часть наследства, что тебе полагается?

— Пусть подавится. Теперь мне не нужен ни цент из того, что вот-вот может привести к катастрофе. — Эдвард медленно выдыхает и неуверенно переводит взгляд на Терренса. — Да и ты реально думаешь, что я выгляжу как человек, который способен на убийство?

— Я перестал доверять тому, что находится снаружи. Милая мордашка – не показатель того, что все так же хорошо и внутри, и ты реально такой милый, скромный и пушистый. В твоем случае там все может быть уже прогнившим. И теперь я уже не уверен в том, что ты – тот, за кого себя выдаешь. Что не скрываешь свою настоящую личность.

— Было бы у меня все прогнившее внутри, я бы уже давно отказался от близких мне людей и начал работать на этого старого больного ублюдка, убивая и грабя тех, кто ему неугоден. Мне было бы уже наплевать на семью, друзей и девушку… Которая может умереть из-за козней того, кого я уж точно никогда не прощу, если так и будет.

— И чего же ты хочешь от нас с Ракель?

— Помощи. Сейчас мне реально нужна помощь в спасении Наталии. Знаю, может быть, мы мало что можем сделать. Но… — Эдвард нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — Но возможно, мне было бы проще … Я не прошу утешать меня, как ребенка. Мне просто нужно знать, что в случае необходимости я смогу спокойно попросить у вас помощи и совета.

— Пф, никто не собирается сидеть возле твоей задницы и подтирать тебе сопли.

— Я знаю, что ты не согласишься. Но мне вряд ли удастся справиться одному. Было бы справедливо самому делать все это и отвечать за последствия сделанного. Однако я понимаю, что мне будет тяжело . Тяжело оставаться сильным и не пожелать послать все к чертовой матери из страха и сомнений и позволить дяде покончить с Наталией. Я не могу этого допустить. Уж ради нее я обязан сделать все, чтобы спасти ее. Сейчас у меня нет никакого права позволять этому случиться. Мне не удалось спасти ее от тех ублюдков, что увезли ее с собой. Но во второй раз я не отдам ее в руки этих тварей. Особенно тому, кто едва не изнасиловал ее.

Терренс ничего не говорит и лишь хмуро смотрит на Эдварда, неуверенно смотрящего на него умоляющим взглядом, будто в глубине души мечтая о том, чтобы его друг согласился если не помочь ему в спасении Наталии, так хотя бы оказать какую-то поддержку и дал понять, что он поможет ему, когда придет время.

— Пожалуйста, Терренс, помоги мне, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Я всегда был и буду на стороне близких. И с радостью пойду в полицию и сдам этого старика в полицию, рассказав все, что мне известно. Если мы хотим покончить с этим дерьмом, то должны быть все вместе и объединить свои усилия. А потом будь что будет… Время покажет. Но сейчас я хочу обрести тех, кто поможет мне спасти Наталию и всех нас. Я не смогу справиться с этим один…

Несмотря на сильную обиду и все слова, что ему пришлось услышать, Терренс все-таки немного смягчается по отношению к Эдварду и теперь начинает чувствовать, что в словах Локхарта намного больше искренности, чем лжи. И это позволяет ему переступить через себя и согласиться помочь этому парню. Однако это вовсе не означает, что он готов просто так все забыть и простить своего бывшего друга. Это согласие, скорее, означает то, что Терренс просто выполняет свой долг и все-таки помнит о том, что Эдвард – не чужой ему человек.

Несколько секунд в воздухе царит тишина, после которой Терренс медленно выдыхает, немного потерев лоб, и нарушает ее со скрещенными на груди руками:

— Хорошо, Эдвард. Я согласен помочь. Ради Наталии я готов забыть об обидах и объединиться с тобой.

— Спасибо… — с легкой улыбкой кивает Эдвард. — Спасибо большое…

— Но запомни одну вещь: то, что я готов оказать тебе помощь еще не означает, что все твои слова и поступки будут забыты. Никаких объятий, хороших слов и прочего проявления любви. Говорим только по делу и все нежности засовываем глубоко в задницу.

— Пусть будет так.

— И еще: в твоих интересах рассказать абсолютно все, что замышляет дядя Майкл. И раскрыть все свои секреты. А если окажется, что ты снова обманул нас, находишься в сговоре с этим подонком и его дружками и так или иначе причастен к похищению Наталии, то я немедленно пойду в полицию и обвиню тебя во всем этом. Никакие мольбы и оправдания тебе не помогут. Ты, сука, ответишь за все делишки вместе с этими ублюдками. Не забывай, что у меня есть связи, и я могу сделать намного больше, чем ты представляешь. Так что твоя судьба и целостность твоей шкуры зависит от меня. Одна малейшая провинность – и ты, мразь, немедленно окажешься за решеткой и там же сдохнешь как подзаборная крыса.

Эдвард ничего не говорит и просто нервно сглатывает, неуверенно смотря на внешне хмурого и холодного Терренса.

— Надеюсь, ты хорошо меня понял? — холодно интересуется Терренс. — Или мне объяснить еще раз, если у тебя плохо работают мозги?

— Не беспокойся, я тебя прекрасно понял, — тихо отвечает Эдвард. — Спасибо хотя бы за это.

— Надеюсь.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. А после этого в гостиной появляется Ракель, спускающаяся по лестнице быстрым шагом, как будто куда-то собравшись, поскольку на ней надета коричневая косуха, а в руках она держит небольшую сумочку.

— Телефон Наталии вне зоны доступа, — взволнованно тараторит Ракель. — Я пробовала звонить несколько раз ей на сотовый и домашний, но она не брала трубку. Поеду к ней домой и узнаю, что произошло. У меня не очень хорошее предчувствие.

— Нет-нет, это бесполезно! — возражает Терренс. — Тебе нет смысла туда ехать!

— Думаешь, я буду тебя слушать? — сухо бросает Ракель, уже спустившись в гостиную, подойдя к дивану, положив на него свою сумку и начав копаться в ней. — Сиди дома и продолжай психовать, а я буду делать хоть что-то ради своей подруги.

— Ты считаешь, что я отказываюсь помочь?

— Я уже не знаю, что у тебя на уме. Впрочем, меня это не слишком волнует. Все решено: я сейчас же еду к Наталии домой и попробую поговорить с кем-то из ее соседей, если ее там нет. Может, они смогут что-то рассказать.

— Наталии нет дома, — спокойно говорит Эдвард. — Она находится где-то рядом с дядей и его сообщниками.

— Давай мы с тобой вдвоем поедем к ней домой и поговорим с ее соседями. Может, они видели кого-то или что-то подозрительное. Вдруг сообщники Майкла еще и знают ее домашний адрес и уже бывали там ради каких-нибудь целей.

— Ну хорошо! — резко выдыхает Терренс. — Если ты хочешь поехать туда, то я тоже поеду.