Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1562

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард пытается прийти в себя после услышанного, мечтая провалиться прямо на месте от огромного стыда.

— Черт, какой же я идиот… — шепчет Эдвард, приложив руку ко лбу. — Вот мудак… Безмозглый мудак, который не хотел даже думать о чем-то еще, кроме измены!

Эдвард крепко вцепляется в волосы обеими руками, довольно часто дыша с ошарашенными глазами.

— Господи, Наталия, как ты могла? — недоумевает Эдвард, уставив свой ошарашенный взгляд на Наталию. — Как ты могла заставить меня думать, что все это правда? Не могу поверить, что все это время я считал тебя лживой тварью и грязной шлюхой. А ты ни разу не возразила и не попыталась ничего объяснить. Ты ведь не заслужила все это! Я оскорблял тебя незаслуженно !

Эдвард снова мотает головой, чувствуя, как он едва может вдыхать и выдыхать из-за того, что что-то сильно давит в груди, бешено стучащее сердце сжимается и обливается кровью, а ноги едва удерживает его вес.

— Черт, какой же я мудак… — продолжает корить себя Эдвард, нервно наматывая круги. — Почему мои мозги отключились? Почему я, идиот, позволил себе так легко поверить в измену и все испортить? Знал ведь, что фотографии можно подделать, но все равно был одержим злобой и решил, что ты изменяешь мне! Блять, вот я дебил… Безмозглый дебил…

— Это лишь моя вина, Эдвард, не вини себя, — спокойно говорит Наталия, уставив свой мокрый, пустой взгляд куда-то в даль. — Это я все испортила. Я должна была намного раньше рассказать всю правду. Когда мы еще не встречались, а просто были друзьями. Ничего бы не случилось, если бы я не послушала этот гребаный голос и не активировала бомбу замедленного действия, что убивала меня все больше с каждым днем.

— Именно! — Эдвард резко останавливается и переводит взгляд на Наталию. — Все было бы иначе ! Если бы я знал всю правду, то сделал бы все возможное, чтобы помочь забыть этот случай. Если бы ты захотела, это могло остаться между нами. Но ты ничего мне не сказала и не пыталась возразить в тот день, когда я начал обвинять в предательстве и проституции.

— Клянусь, я хотела рассказать тебе обо всем в тот день, но тот голос опять начал звучать в моей голове! — отчаянно оправдывается Наталия. — У меня была истерика. Мне было трудно что-то сказать. Даже при желании все рассказать, я бы не смогла это сделать. Мне было ужасно больно осознавать, что из-за трусости и молчания я могла потерять тебя, но не могла взять себя в руки. А после всех тех оскорблений я еще больше убедилась в том, что мне лучше промолчать.

— И позволила мне так поступить с тобой! Так ужасно, как я еще никогда не обращался ни с одной девушкой! Почему ты позволила мне превратиться в чудовище, и не заставила меня дать тебе возможность успокоиться и сказать что-нибудь в свое оправдание? Почему ты так легко позволила мне начать раскидываться обвинениями?

— Я бы все равно не смогла ничего сказать. — Наталия тихо шмыгает носом. — Мне не хотелось говорить тебе обо всем. Злилась из-за оскорблений и ложных обвинений и… Сомневалась , что ты мне поверишь. Хотя я не имела права злиться, ведь… Я сама спровоцировала конфликт.

— Но… — Эдвард неуверенно подходит к Наталии, продолжая смотреть на нее с неподдельной жалостью. — Ты же должна была понимать, что молчание не привело бы ни к чему хорошему.

— Я понимала. И как ты уже понял, проклинала себя за то, что сама довела все до нашего расставания.

— Но ты могла хотя бы попытаться сказать! Именно это мгновенно отрезвило меня и заставило забыть о желании унижать тебя.

— Да ты был в таком взбешенном состоянии, что запросто убил бы меня собственными руками… Или изнасиловал бы. Как едва не сделал это тот тип.

— Нет, Наталия, это ты должна хотеть убить меня. Из-за веры в ложь я совсем лишился рассудка. Из-за чрезмерной ненависти ко лжи я позволил себе опуститься ТАК низко! Не ты предательница. А я.

— Я никогда не хотела тебя убивать. — Наталия подходит к Эдварду и с жалостью во взгляде смотрит на него. — Да, я ненавижу тебя, потому что ты поступил со мной отвратительно и незаслуженно оскорбил. Но даже при огромном желании придушить тебя мне не удастся это сделать, потому что я не убийца. И страшная трусиха. Мне даже не хватило смелости преодолеть свой страх перед голосом типа, которого я уже вряд ли когда-то встречу, и рассказать кому-то о том, что со мной произошло. Но вместо этого я подчинялась воле того мерзавца и решила молчать, надеясь, что меня не убьют и не опозорят на весь мир. И вот, к чему в итоге привело мое молчание – к нашему расставанию. Которого я совсем не хотела. Я не хотела расставаться с тобой и никогда даже не думала об этом.

— Но как ты вообще смогла проявить такую выдержку и молчать целых пять месяцев? Как сильно тебя должны были запугать, что тебя заклинило, и ты старалась не подавать виду, что какой-то ублюдок пытался совершить насилие и решил подставить с этими фотографиями?

— Я же сказала, что ты связался с жуткой трусихой, которая притворялась крутой, — опустив взгляд вниз, тихо отвечает Наталия. — Я лишь кажусь дерзкой и бесстрашной. А на самом деле я в тысячу раз трусливее любого зайца. Удивляюсь, что в день попытки изнасилования я еще не умерла от разрыва сердца. Наверное, какое-то чудо помогло мне не рухнуть прямо там замертво.

— Ты хотела умереть тогда… А я хочу сдохнуть сейчас… Я… Я не смогу показаться кому-то на глаза после того, как узнал такую правду. У меня и так расшатана психика из-за всего, что происходит в моей жизни, но… — Эдвард качает головой с полусухими глазами. — Это уже слишком…

— Нет-нет, не смей повторять ошибку Питера! — переведя широко распахнутые, ошарашенные глаза на Эдварда, громко, взволнованно тараторит Наталия. — Даже не думай об этом, слышишь! Не смей!

— У Питера есть куча близких людей, которые его любят и хотят видеть живым , — без эмоций пожимает плечами Эдвард. — А я уже потерял всех своих близких. Из-за всех ошибок, которые натворил. Даже несмотря на то, что многие вещи неправильно поняты остальными, я все равно далеко не безгрешный и натворил кучу дел, из-за которых меня нельзя называть святым.

— Однако еще не поздно все исправить!

— Нет, Наталия, ничего уже не изменишь, — тихим, дрожащим голосом отвечает Эдвард. — Доверие всех моих близких потеряно ! И мне стыдно появляться перед всеми, кому я наговорил много лишнего… Уже слишком поздно просить прощения у друга, его матери, невесты и всем-всем, кто считает меня ублюдком.

— Если ты откажешься от наследства, объяснишь, что очень жалеешь обо всем содеянном, и докажешь, что семья для тебя важна, то другие начнут менять свою точку зрения. Если бы ты не вцепился в те деньги, то никто бы не подумал, кто у тебя есть план ограбить свою семью.

— Не все так просто, пойми это! Даже если я откажусь от борьбы за свое наследство, дядя Майкл все равно не откажется от идеи убить нас всех. Этот человек одержим этой идеей и хочет отомстить моему отцу за то, что он вообще жил на этом свете. Этот ублюдок уже убрал с пути отца, а дальше он возьмется за меня, Терренса и мою мать. Убив всех нас, он останется единственным претендентом на отцовское наследство и сможет оформить документы, которые позволят ему получить доступ к банковскому счету и завладеть судостроительной компанией.

— Просто откажись от наследства и прекрати эту борьбу! Неважно, откажется ли твой дядя убить МакКлайфов или нет. Просто сделай это ради своей семьи и докажи, что ты любишь ее, а деньги не играют для тебя важной роли. Пойди в полицию и заяви на этого подонка. Так ты дашь всем понять, что твоя семья ошибается. Что все приняли… Мои обвинения за правду… — Наталия качает головой, с жалостью во взгляде смотря на Эдварда. — Оставь эту борьбу, Эдвард. Она не имеет никакого смысла.

— Однако я не хочу, чтобы этот человек пользовался всем, что никогда не будет принадлежать ему. Наследство по праву принадлежит мне, и я не хочу отдавать его другому человеку. Хотя я понимаю, что продолжение этой борьбы навсегда лишит меня шанса помириться со всеми. Выбрав что-то одно, я потеряю другое.