Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1536

— Я знаю, поэтому и настраиваю себя на разговор с родителями. Ведь я обещала, что все расскажу отцу и матери, когда они вернутся сюда.

— А когда они хотят вернуться домой?

— Не знаю, но думаю, что в ближайшее время, — пожимает плечами Наталия. — Они обещали поговорить и потом сообщить свое решение мне. Но пока что им нужно разрешить некоторые проблемы и помочь бабушке кое в чем.

— По телефону не хочешь рассказывать?

— Такое лучше рассказывать с глазу на глаз. Намеков на попытку изнасилования я не давала, но если они настоят, то придется это сделать.

— Учитывая то, что твои родители – занятые люди, которые всегда куда-то ходят и что-то делают, то вернутся они еще нескоро.

— Согласна… Мои родители успевают делать несколько дел одновременно… И иногда я удивляюсь, как им вообще удается все успевать. И самое главное – отец с матерью умудряются не переутомляться и чувствовать себя вполне комфортно при таком бешеном графике.

— А ты вспомни свою подругу, которая тоже раньше бралась за несколько дел сразу и успешно с ними справлялась, — по-доброму усмехается Терренс. — Эта девушка только и успела ехать с одной съемки на другую или посещать сначала одно мероприятие, а потом ехать на модный показ и дефилировать по подиуму.

— Это точно! — скромно улыбается Наталия. — Но хорошо, что это уже в прошлом.

— Очень хорошо! Не очень-то хочется, чтобы из-за ее одержимости карьерой мы вновь охладели друг к другу и в итоге начали думать о расставании.

— Кстати, а сейчас в твоих отношениях с Ракель все хорошо? А то вы что-то в прошлый раз начали припоминать друг другу все прошлые грехи…

— Да, слава богу, сейчас все отлично, — с искренней улыбкой отвечает Терренс. — И кстати, у нас недавно был откровенный разговор… Поговорили о том, что нас беспокоило. После этого нам обоим стало намного легче. Мы стали как-то спокойнее и не ругались уже несколько дней. А приятные разговоры перед сном в кровати стали для нас почти традицией.

— Еще раз обсудили то, из-за чего вы едва не расстались?

— Да… Я до сих пор испытываю угрызения совести. Хоть твоя подруга простила меня, мне все равно тяжело. В последнее время я стал слишком много думать об этом и еще больше чувствовать себя виноватым. Да и ночные кошмары тоже сделали свое дело…

— Тебе снятся кошмары о том дне?

— Снились. Только в еще более ужасной форме… Я уже много раз успел побывать мерзким ублюдком, который издевается над своей невестой.

— Надо же, сочувствую, приятель… — с грустью во взгляде говорит Наталия, мягко гладя Терренса по руке. — А давно ты страдаешь от них? Неужели этот придурок Локхарт заставил тебя подумать об этом?

— Нет-нет, они начались не после того, как мой дружок припомнил мне все грехи. Все это началось гораздо раньше… Примерно с того дня, когда мы были в гостях у матери… И долгое время мне даже приходилось скрывать это от Ракель.

— Но почему? — слегка хмурится Наталия. — Ведь ты же прекрасно знаешь, что можешь полностью доверять ей и рассказывать обо всем. Ракель и так волнуется из-за всего того, что сейчас происходит, хотя ситуация в большей степени касается тебя. Но ты вынуждаешь ее мучиться догадками и думать, что тебя беспокоит!

— Дело не в доверии, Наталия, а в том, что люди всегда считали меня сильным человеком, который ничего не боится и чувствует себя слишком уверенным в себе. В какой-то степени меня даже считать бесчувственным. Я не хочу заставить других испытать разочарование во мне и подумать, будто мои слова об огромной уверенности в своей неотразимости – лишь пустые слова.

— Господи, Терренс, о чем ты говоришь? — тихо стонет Наталия. — Ты же всегда был сильным человеком! И для нас ты навсегда останешься им! Ты никогда не теряешься в трудных ситуациях и всегда пытаешься найти какое-то решение. Уж тот, кто реально слаб, никогда бы не пошел вслед за любимой девушкой, зная, что это может быть смертельно. И глядя на тебя, я не могу сказать, что ты – слабак. И ты не лжешь о своей уверенности, потому что я чувствую, как она исходит от тебя.

— Я не хочу сказать, что на самом деле считаю себя непривлекательным и страдаю от жуткой неуверенности в себе. Нет, это не так! Я действительно красив, умен, привлекателен, уверен и совсем не труслив. Просто… Просто мне настолько стыдно за свои поступки по отношению к твоей подружке, что порой хочется рыдать навзрыд. Серьезно, Наталия, иногда я чувствую, что будто нахожусь на грани нервного срыва.

— Боже, Терренс, ты меня пугаешь … — ужасается Наталия, качая головой.

— Поскольку меня считают тем, кем я для всех являюсь, то мне нужно поддерживать этот статус. Я не имею права показать слабину. Меня тут же засмеют!

— Никто тебя не засмеет! Не надо так переживать! Уж твои близкие никогда не посмеют усомниться в том, кто ты на самом деле. Лично я всегда буду считать тебя смелым человеком, который готов пойти на все. Я бы была самым счастливым человеком на свете, если бы у меня был кто-то вроде тебя. О таком уверенном и бесстрашном парне мечтают многие девушки.

— Спасибо, Наталия, — скромно улыбается Терренс, гладя Наталию по плечу. — Ты всегда знала, как подбодрить человека и утешить его.

— Считай это моей благодарностью за то, что ты для меня сделал, — дружелюбно говорит Наталия. — Теперь я обязана тебе и Ракель. Ведь если бы не вы, то меня сейчас бы уже не было на этом свете.

— Нет, подружка, не говори так. Мы даже и подумать боимся о том, что было бы, если бы ты осталась одна.

— Ты знаешь, я тоже… — Наталия скромно улыбается. — Если тогда я просто мечтала о смерти, то теперь понимаю, что была дурой. Ведь если бы я раньше наплевала на угрозы и рассказала всю правду, то многого можно было избежать.

— Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Наталия с легкой улыбкой переводит взгляд в пол и пару секунд ничего не говорит.

— Кстати, а что-нибудь известно про Питера? — с грустью во взгляде интересуется Наталия.

— Пока что все по-прежнему, — разводит руками Терренс. — Недавно я звонил в больницу, и мне сказали, что его состояние не улучшается.

— Надо же… — качает головой Наталия. — И переливание крови не помогло?

— Как мне сказал врач, да. Организм принял кровь той девушки, но это не улучшило его состояние. Питер по-прежнему без сознания, и посетителей к нему не пускают. Только лишь недавно Льюис, его врач, показал нам его палату и разрешил наблюдать за ним через стекло.

— И ты видел его?

— Видел. Лежал на кровати неподвижно… Жутко бледный, с кучей проводов от аппаратов и забинтованными руками… Маска на лице… — Терренс резко выдыхает. — Ужасная картина… У меня мурашки по коже пробегали…

— Бедный Пит… Что теперь с ним будет?

— Не знаю, Наталия… — с грустью во взгляде пожимает плечами Терренс. — Я уже не могу быть уверенным в том, что он сможет выжить. Врач сразу настраивал нас на самое худшее, и я думаю, что не зря. Не удивлюсь, если скоро встанет выбор: позволять врачам лечить Питера дальше или же отключить его ото всех аппаратов.

— Нет, он не должен умереть, только не таким образом, — с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, резко мотает головой Наталия. — Если у него есть шанс выжить, то надо бороться за его жизнь до последнего.

— Тем не менее, стоит оставаться реалистами и не пытаться строить каких-то иллюзий. Я не теряю надежду, но она с каждым днем становится все меньше. И, следовательно, моя мечта выступать в группе и стать музыкантом будет обречена на провал. Потому что без нашего барабанщика мы с Даниэлем отказываемся работать.

— Кстати, я тут недавно почитала, что пишут поклонники вашей группы в социальных сетях. Они очень опечалены этой новостью. И почти никто из них тоже не хочет видеть кого-то другого на месте Питера. Все хотят именно этого парня. Даже были комментарии, что они не знают более талантливого барабанщика, который еще и поет. В соц.сетях полно комментариев о том, что ему нужно петь гораздо больше, ибо у него шикарный голос.