Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1451

— А вам не кажется, что эти синяки на лице Терренса как-то связаны с этой историей?

— Не знаю, Джессика… Но это возможно …

— Надо же… Если это так, то я искренне сочувствую ему.

— И почему-то мне кажется, что сегодня произошло что-то еще, что здорово его встряхнуло. Не зря же он попросил ждать его к четырем, да еще и опоздал на полчаса. Как-то неубедительно он звучал, когда пытался объясниться.

— Да, мне тоже так показалось… — Джессика тихо вздыхает. — Но поскольку я не знаю всей истории и самого Терренса вообще, то не берусь осуждать или жалеть его. Мне сложно понять, действительно ли он тот, за кого себя выдает.

— Нет-нет, он не притворяется кем-то! — уверенно возражает Даниэль. — Терренс всегда был искренен ко всем, кого любит. Да, у него могут быть кое-какие заскоки из-за его непростого характера, но в целом он вполне нормальный мужик.

— Я и не пыталась сказать, что он – притворщик, — пожимает плечами Джессика. — Просто наблюдая за его реакцией на то, что сказал Льюис, я могу сказать, что у него однажды была похожая ситуация.

— Не знаю… — тихо вздыхает Даниэль, не став рассказывать всех подробностей происходящего с Терренсом. — Не могу ничего сказать… Я знаю только про историю, которая произошла с его семьей… Но не более…

— Да ладно, что гадать! — машет рукой Джессика и бросает короткий взгляд на мимо проходящую нее медсестру, что пробегает по коридору словно метеор. — Не об этом нам надо думать! Нам надо думать о том, чтобы Питер выжил.

— Надеюсь, Хелен сможет помочь столь важному для нас человеку.

— О, поверьте, Даниэль, эта девочка горы свернет, лишь бы блондин был спасен, — уверенно отвечает Джессика. — А когда врач разрешит нам навещать Роуза в палате, то Хелен поселится там и будет находиться с ним до тех пор, пока его не выпишут.

— Да уж… Неужели ей и правда нравится Пит? Не встречал людей, которые бы так заботились о том, кто для них всего лишь друг. Ваша подруга беспокоится о нем так, будто он – ее возлюбленный.

— Ничего, когда-нибудь я заставлю ее признаться в том, что ей нравится этот парень. Сколько уже можно молчать и продолжать делать вид, что блондин для нее всего лишь друг!

— Думаю, вы лучше знайте, как с ней разговаривать.

— Не сомневайтесь.

Пройдя еще некоторое расстояние, Джессика и Даниэль останавливаются и разворачиваются лицом друг к другу, пока мимо них проходят мужчина и женщина среднего возраста.

— Ладно, давайте разделимся: я попробую разыскать Терренса, а вы сходите за Хелен, — предлагает Даниэль.

— Хорошо, — кивает Джессика. — А если найдем их, то предлагаю встретиться в кафетерии, чтобы знать, что мы не потерялись.

— Идет. Встретимся в кафетерии.

Джессика и Даниэль расходятся в разные стороны: девушка хочет подождать Хелен, а мужчина собирается найти Терренса и поговорить с ним о его странном поведении. Правда, он понятия не имеет, где его искать, ведь его приятель мог уйти из больницы или же быть где-то здесь. Некоторое время Перкинс ходит по длинным коридорам больницы. Он с грустью наблюдает за посетителями, пришедшие навестить своих близких, и работниками больницы, многие из которых выглядят довольно усталыми и мечтают поскорее вернуться домой.

Однако немного позже Даниэль направляется в кафетерий, который находится на первом этаже больницы, положив руки в карманы на своей куртке и также встречая много разных людей, идущие по своим делам.

« Таким подавленным и ошарашенным я видел его только тогда, когда он едва не расстался с Ракель, — с грустью во взгляде думает Даниэль. — Если сегодня утром у него был какой-то конфликт с ней, то я могу предположить, что именно поэтому он опоздал и странно повел себя во время разговора с Льюисом. Пока что это – единственное объяснение, которое я могу найти… »

Даниэль мысленно вздыхает.

« Ох, твою мать, не хватало еще и его потерять, — думает Даниэль. — Мы вот-вот можем потерять Питера. А если еще и у Терренса случится нервный срыв, это будет катастрофой… Хотя учитывая все происходящее в его семье, я не удивлюсь, если он не выдержит. А уж когда выяснится правда о том, кто стоит за всей этой историей с письмами, то Терри может не пережить двойной удар. »

Пока Даниэль думает под поведением Терренса, он не замечает, как вскоре приходит в довольно просторный, хорошо освященный кафетерий, дизайн который сделан в современном стиле. Здесь кругом можно увидеть очень много столиков на четыре, шесть и восемь человек, стоящих в разных уголках огромного помещения, где ходит огромное количество людей. Здесь есть несколько витрин с разными напитками и едой, которую можно купить за небольшие деньги, а сотрудники кафетерия с трудом успевают обслужить всех посетителей, дать им то, что они хотят, и убрать за теми, кто не удосуживается положить поднос с недоеденной еды в специально отведенное место. Осмотревшись вокруг, мужчина видит огромное количество людей, которые что-то покупают, сидят за столом, спокойно едят или пьют или же собираются только зайти или покинуть данное место.

И через несколько мгновений Даниэль видит знакомого черноволосого человека, сидящий в гордом одиночестве за самым отдаленным столиком, рассчитанный на четырех человек, с бутылкой воды в руке. Тот настолько сильно подавлен и погружен в свои раздумья, что не замечает ничего вокруг себя. Даже когда напротив него садится Перкинс, он продолжает пустым взглядом смотреть на закрытую бутылку с водой и думать о чем-то своем, пока вертит эту вещь в руках, которую купил будто лишь для того, чтобы что-то подержать и потеребить.

— Терренс, что с тобой происходит? — недоумевает Даниэль. — Почему ты свалил из кабинета Льюиса, как угорелый, после его слов?

— Я? — без эмоций уточняет Терренс и на долю секунды переводит взгляд на Даниэля. — Э-э-э… Ну… Я… Просто захотел побыть в одиночестве … Переварить все это… Все то, что мы услышали…

— Да, брат, походу, ты опять расклеился и превратился в овоща! Таким подавленным и разбитым я видел тебя лишь тогда, когда ты едва не расстался с Ракель.

— Даниэль, пожалуйста, не напоминай мне о том, что было тогда между мной и Ракель, — устало просит Терренс. — Ты прекрасно знаешь, как мне неприятно вспоминать то время, которое я бы с радостью вычеркнул из своей памяти.

— Неужели вы опять сегодня поругались? Поэтому ты ходишь такой разбитый?

— У меня масса причин быть разбитым. Мне слишком тяжело… Тяжело переносить все то, что сейчас происходит…

— Да нам всем сейчас тяжело! Думаешь, мне легко? Думаешь, Ракель с Наталией и Анной легко? Им тоже непросто! Каждая из них переживает за нас и наши проблемы! Девчонки запросто могли бы наплевать на наши проблемы, но они реально переживают и хотят, чтобы все поскорее наладилось.

— Знаю, но в последнее время я чувствую, что груз на моих плечах становится все тяжелее.

— Черт, МакКлайф, неужели ты опять начинаешь сомневаться в себе и стонать из-за того, что у тебя все плохо, а проблемам нет решения?

— Я не хочу жаловаться и ныть о том, что у меня ничего не получается, — начав вертеть в руках бутылку с водой, разбитым голосом отвечает Терренс. — Но… Но иногда мне это необходимо . У меня остается все меньше сил на то, чтобы все это выдержать. Кажется, что еще немного – и у меня будет нервный срыв. Я буквально стал забывать, что значит жить в мире и покое. Я живу как на вулкане – не знаю, когда и где случится что-то ужасное. Сижу как на иголках. Не знаю, чего мне ждать дальше…

— Послушай, приятель, я прекрасно понимаю твои чувства и порой сам чувствую, что нахожусь на грани, — спокойно говорит Даниэль, сложив руки на столе перед собой. — Однако нельзя сдаваться! Ты обязан держаться, если хочешь решить все проблемы! Нельзя поворачиваться к проблеме задницей и показывать ей средний палец.

— Ох, я всегда кому-то что-то должен… — устало вздыхает Терренс. — Должен за кого-то отвечать и решать чьи-то чертовы проблемы. Да послать бы всех в задницу! Надоело все, твою мать!