Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1438

— О да, меня отшили! Ты себе представить не можешь, как меня унизили… Меня вообще никто не любит… Понимаешь… — Эдвард очень медленными и неуверенными действиями начинает что-то показывать руками. — А так хочется обнять какую-нибудь девчонку и положить голову на ее пышные груди… М-м-м… Ну или хотя бы к маме на ручки… Как в далеком детстве… Сосешь себе соску и не паришься о проблемах… Главное, чтобы рядом была мама, чтобы она любила тебя, и чтобы вовремя кормила. Но сейчас меня уже никто не приласкает… Я один в этом жестоком мире…

— Ты так говоришь, будто живешь в муках и страданиях и очень многое поведал.

— Я и так всю жизнь живу в муках и никогда не был по-настоящему любим, — низким медленным голосом отвечает Эдвард, переведя свой пустой взгляд на Кристофера и начав лезть к нему, чтобы покрепче обнять. — Говорю же, меня вообще никто не любит… Все считают меня мразью, хотя на самом деле я очень даже милый и пушистый. Никто не хочет этого понять, брат, понимаешь… Ник-то!

— Так, ну все с тобой понятно, — медленно выдыхает Кристофер, отстраняет Эдварда от себя и ставит свой стакан на барную стойку. — Решил, что встреча со мной – классный повод бухнуть и пожаловаться на свою жизнь.

— Пожил бы ты моей жизнью и тоже взвыл бы от того, насколько она ужасна. — Эдвард делает маленький глоток виски и резко выдыхает, чувствуя, как этот напиток обжигает горло, а по всему телу распространяется приятное тепло. — Мало того, что моя жизнь отвратительна, так меня еще и никто не любит. Девушка предала и обвела меня вокруг пальца… Отец никогда не любил меня и только и делал, что искал повод оскорбить и унизить меня… Братья всегда задирали и никогда даже не думали дружить со мной… А мать ни разу не вспомнила обо мне за те несколько лет, что мы были в разлуке.

— Приятель, что за бред ты несешь? Ты же говорил, что всю жизнь жил с матерью, а с отцом встретился очень поздно! И про братьев не было ни слова!

— А? Правда? — округляет глаза Эдвард и обнажает широкую глупую улыбку, похлопав Кристофера по плечу. — Ну… Да! Все правильно! С отцом встретился очень поздно, ибо мать запрещала видеться с ним… А братья… Братья просто идиоты … Идиоты, которые вообще не должны были рождаться…

— Да, похоже, приглашение в бар было моей не самой лучшей идеей, — задумчиво говорит Кристофер, видя, как Эдвард становится все более нетрезвым и вполне может устроить дебош, если и дальше продолжит пить. — Вот уже лыбишься, как дебил, и путаешься в показаниях. На трезвую голову одно говоришь, а как пьяным стал – уже совсем другое.

Глава 21.3

— Подожди, вот я сейчас расслаблюсь немного – и пойду танцевать! — весело обещает Эдвард и залпом выпивает последние капли виски из своего стакана, все сильнее и сильнее поддаваясь влиянию алкоголя. — Может, подцеплю какую девчонку, закроюсь с ней в туалете и сброшу давление. Знаешь, как давно у меня не было секса! А как долго я не ласкал и не целовал женское тело! Моя бывшая не любила меня и никогда не подпускала к себе, когда я хотел если не потрахаться, то хотя бы просто пообниматься и поцеловаться. Ее шикарное тело никогда не принадлежало мне, понимаешь…

— Послушай, Джастин, я понимаю, что тебе тяжело пережить расставание с девушкой. Но это не повод нажираться в стельку, устраивать дебош и приставать ко всем красивым девчонкам, которые здесь тусуются.

— Зато сейчас я чувствую себя расслабленным! Совершенно другим человеком! Уверенным в себе мужчиной, который ничего не боится и никого не стесняется! Знаешь, как это ужасно – быть закомплексованным в себе мальчишкой, которого всю жизнь оскорбляли и унижали. Всю жизнь, Крис! Я слышу унижения ото всех, кто меня окружает! И из-за них я стал подобием тряпки ! Тряпки! Бабой! — Эдвард глупо улыбается. — И как после всего этого я могу называться мужиком? Как? Мне осталось только разреветься на глазах у всех, чтобы стать посмешищем! Не было еще ни одного человека, который хоть раз бы восхвалил бы меня! Почему моих братьев, которые всегда делали всем гадости, хвалили? А я был объектом для насмешек и унижений! Неужели всем было так трудно сказать хотя бы парочку приятных слов?

— Черт, парень, что за бред ты несешь! — недоумевает Кристофер, взяв свой стакан, сделав небольшой глоток и снова поставив его на барную стойку.

— Нет, Морган, это вовсе не бред! Меня унижали всю жизнь: от собственного отца и братьев до девушки, которую я искренне любил. Еще никто не заставил меня хотя бы раз в жизни почувствовать себя уверенным в себе. Все хорошие слова слышат совершенно другие люди! Вот один из моих братцев… Его всю жизнь все любили, и он всегда слышал только лишь похвалу. И в итоге вырос уверенным в себе мужиком, который знает , чего хочет от жизни. Знаешь, как хочется быть таким же, как он! Но я не могу! Ибо я всегда был трусливым неуверенным в себе щенком, которого всю жизнь все ненавидели.

— М-м-м… Да, Леджер, так глядишь, ты мне расскажешь обо всей своей жизни…

— Поверь, в моей жизни не было ничего хорошего, — низким голосом отвечает Эдвард, незаметно берет стакан Кристофера и отпивает много текилы. — Я вот никак не могу понять, в чем смысл моей жизни… Почему я вообще родился, раз никто не желал этого? У людей не хватило любви на меня, ибо ее целиком и полностью отдали моим братьям! Даже девушки не хотят боготворить меня так, как невеста одного из моих братьев боготворит своего жениха. А я пережил такое унижение и предательство! Моя девушка… Моя собственная девушка показывала голые сиськи другому мужику и ласкала ему член… Вот чертова шлюха… Мразь… Трахается со всеми подряд и еще жалуется, что никто не хочет брать ее замуж… Да потому что потаскухи никогда не смогут найти нормального мужика! Ни-ког-да!

— Я прекрасно понимаю твои чувства, но это же не конец света. Не повезло с этой девчонкой – встретишь другую, которая будет намного лучше. Что же ты убиваешься так, будто у тебя кто-то умер!

— Вот полюбишь кого-то по-настоящему сильно – поймешь меня. — Эдвард делает большой глоток текилы из стакана Кристофера. — Я ведь реально любил эту девчонку… Она свела меня с ума, и я потерял голову от любви к ней… Был готов закрыть глаза на что угодно и пойти на любой поступок ради нее. Но эта стерва растоптала эту любовь в грязи… Она виновата в том, что я превратился в дикого бешеного зверя и разругался с близкими людьми, которые теперь считают меня сукой. Если бы она не вывела меня из себя и не настроила всех против меня, я бы не поссорился со всеми так, что едва ли не драться начал. Эта дрянь разрушила мою жизнь! Разрушила, Крис! Теперь у меня уже точно никого не осталось!

— Ох, Джастин, ну ты и разговорился… — резко выдыхает Кристофер, проведя рукой по лицу. — Раньше говорил довольно мало и всего стеснялся, а сейчас перестал бояться и засунул свои страхи в задницу. Вот уж точно, алкоголь сильно меняет человека: был тихим и скромным – стал бессовестным и громким.

— Лучше бы я был бессовестным, громким и наглым, чем трусливым, неуверенным и тихим, — хмуро отвечает Эдвард, делает огромный глоток виски и ставит стакан Кристофера на барную стойку, чувствуя, как алкоголь согревает, обжигает его внутренности и все больше лишает здравого ума. — Так надоело слышать постоянные унижения и страдать из-за нескончаемых неудач. Я чувствую, что если со мной случится что-то еще, то у меня случится нервный срыв. Моя психика всегда была ни к черту, а чем больше унижений и страданий я переживаю, тем хуже мне становится.

Эдвард прячет голову в руках, сложенные на барной стойке.

— Я больше так не могу, Морган… — мучительно стонет Эдвард. — Не могу! Иногда мне настолько плохо, что хочется просто взять и сдохнуть . Все равно бы никто и бровью не пошевелил, если бы я спрыгнул с какого-нибудь моста. У них есть другие любимчики, которых всегда любили и ждали.

— Джастин, перестань молоть чепуху, — хмуро бросает Кристофер. — Тебе точно нельзя выпивать даже стакан, ибо ты уже после первой порции уже едва соображаешь и работаешь языком.