Вместе сильнее. Компиляция (СИ), стр. 1212

— Хорошо, радость моя, я обязательно ей скажу.

Наталия кивает с грустью во взгляде. В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Энтони слегка хмурится перед тем, как задумчиво спросить:

— Кстати, Наталия, а почему твоя мама обиделась на тебя? Она не хочет с тобой разговаривать и отказалась звонить, когда я спросил ее, разговаривали ли вы!

— Это правда… — тяжело вздыхает Наталия. — Мама обиделась на меня и сказала, что больше не хочет со мной разговаривать.

— Предполагаю, вы поругались очень сильно, раз она ничего не хочет о тебе слышать и прямо заявляет, что ей все равно на тебя.

— Она так и сказала? — округляет глаза Наталия.

— Да. Так что я сам решил позвонить тебе сам и узнать, как ты поживаешь.

— А мама рядом с тобой? Можешь позвать ее? Я хочу поговорить с ней и попросить не обижаться?

— Нет, ее сейчас нет. Летиция вышла прогуляться с твоей бабушкой. И твоя мать сказала, чтобы я даже и не думал звать ее по твоей просьбе, ибо она не хочет слышать даже твой голос.

— Неужели тебе не удалось убедить ее не злиться?

— Конечно, она удивила меня таким заявлением, ведь вы всегда прекрасно ладили и никогда не ругались. Но как я могу убедить ее поговорить с тобой, если мне неизвестна причина, по которой твоя мать так обиделась? Она отказалась объяснять, почему именно не желает слышать о тебе.

— Ты прав… — Наталия тяжело вздыхает и запускает руку в свои волосы. — Просто она обиделась на то, что я ничего ей не рассказываю. И мама считает меня эгоисткой, мол, я думаю только о себе и плюю на чувства других.

— Но ведь она отчасти права . Ты и правда что-то скрываешь от нас с матерью. Если бы ты все нам рассказала, то мы бы все отдали ради того, чтобы помочь тебе.

— Я знаю, папа… Но поверь, если бы со мной что-то произошло, то я бы сразу же вам рассказала.

— Господи, Наталия, тебя же никто не собирается убивать, если ты поделишься с нами своими переживаниями. Я не понимаю, почему ты мучаешь себя и других. Мы прекрасно видим, что сама ты либо не сможешь, либо не захочешь решить свои проблемы.

— Все в порядке, у меня нет никаких проблем… — Наталия нервно сглатывает, начав особенно заметно нервничать после того, как Энтони говорит, что « ее никто не собирается убивать ».

— Дорогая, если ты не хочешь говорить что-то своей матери, то скажи мне. Я постараюсь помочь тебе, чтобы с тобой ни случилось.

— Нет, папа, не беспокойся. Нет никаких проблем, которые я скрываю от мамы или тебя. — Наталия тихо шмыгает носом, ненавидя себя за столь наглую ложь, которая может усугубить отношения со всеми ее близкими.

— Наталия, хватит мне врать ! — холодно отрезает Энтони. — Я ведь тоже могу наплевать на тебя. Если ты так нагло врешь и отказываешься объяснять причины своей депрессии, то мне ничего не останется, кроме как позволить тебе решать свои проблемы самой.

— Нет, папочка, умоляю, не делай это! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Наталия. — Ты не можешь так поступить со мной! Я не хочу потерять еще и тебя!

— Тогда сейчас же говори, что, черт возьми, происходит, уже несколько месяцев, — чуть громче требует Энтони. — Неужели так трудно рассказать всю правду своим родителям и перестать им нагло врать?

— Прошу тебя, только не обижайся на меня и не бросай одну. Я не выдержу, если еще и ты оставишь меня одну. Умоляю, папа, не поступай так же, как мама.

— Знаешь, а я ее хорошо понимаю . Ведь ей уже надоело плакать из-за тебя и не спать ночами, с ужасом думая о том, в какую историю ты влипла. Тебе совсем не жалко ее? Посмотри на свою мать! Она и так измотана из-за того, что одновременно разбирается с делами на работе и бегает с твоей бабушкой по врачам. Боюсь представить, что бы с ней было, если бы я не настоял на помощи.

— Мне безумно жалко маму, и у меня сердце обливается, видя, как сильно она переживает за бабушку, — дрожащим голосом со слезами говорит Наталия.

— А, по-моему, она абсолютно права, и ты думаешь только о себе. Мы с твоей матерью были слишком мягкими с тобой и не научили тебя хоть немножко заботиться о других людях.

— Нет, папа, нет, не говори так! — Наталия издает тихий всхлип. — Я вовсе не такая плохая и всегда думаю о своих близких! Если бы я реально была эгоисткой, то наплевала бы на бабушку и не стала бы проявлять желание помогать ей.

— Бабушку ты жалеешь, а нас с матерью – нет! Тебе наплевать на то, что мы крутимся как белки в колесе, чтобы жить нормальной жизнью и в конце дня буквально валимся с ног от усталости. А прекрасно зная, как много у нас проблем, ты добавляешь нам еще и свои и убиваешь нас своим молчанием.

— Это неправда! Прошу, не надо делать из меня какого-то монстра, который никого не любит. Я совсем не такая ужасная и эгоистичная.

— Тогда в чем дело? Почему ты так себя ведешь и сама настраиваешь нас с матерью против себя? Мы были бы готовы закрыть глаза на многие твои поступки, но нам больно видеть, как молчание губит нашу единственную дочь. Если ты и дальше продолжишь скрывать свои секреты, то это точно приведет к ужасным последствиям.

— Даже если у меня и были бы проблемы, то я вполне смогла бы с ними справиться… — очень тихим, дрожащим голосом говорит Наталия.

— Нет, Наталия, ты не способна справиться ни с одной проблемой. Не держи меня за идиота! Я знаю тебя как облупленную и не сомневаюсь в том, что твой характер слишком мягкий и нежный для того, чтобы стойко переносить любые события.

— Да, ты прав … — едва заметно улыбается Наталия. — Я и правда слишком слабая…

— Запомни, дорогая моя, рано или поздно либо тебе придется выложить нам всю правду. Либо кто-то другой все расскажет вместо тебя. И если такие люди есть, мы с твоей матерью вытащим из них всю информацию и заставим объяснить все твои тараканы, которые поселились у тебя в голове.

Наталия ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает, хотя в глубине души прекрасно понимает, что Энтони прав во всем.

— Думаю, ты и сама это понимаешь, — хмуро говорит Энтони, затаив обиду на свою дочь. — Мы с твоей матерью обязательно все выясним после того, как уладить свои дела и вернемся в Нью-Йорк. Тогда мы с тобой очень серьезно поговорим. И на этот раз ты не сможешь уйти от ответа. Если нам придется проявить жесткость, значит, так и будет.

— Да, папа… — слегка дрожащим голосом произносит Наталия, медленно опустив глаза вниз.

— И да, с Эдвардом мы также поговорим и потребуем рассказать свою версию того, что произошло между вами. Я лично прижму этого парня к стене и заставлю его ответить за то, что он с тобой сделал. И помни, если вдруг выяснится, что твои молчание и депрессия как-то связаны с ним, и в этом есть его вина, то ему придется сильно пожалеть.

— Нет-нет, папа, не надо его трогать! — с округленными глазами тараторит Наталия. — Только не надо трогать Эдварда. Он здесь совершенно не причем. И в наших отношениях все в порядке…

— Хорошо, если хочешь продолжать лгать, ради бога. Но мы с твоей матерью все равно узнаем, что вы оба скрывайте. И если нам не понравится хотя бы что-то из того, что мы узнаем, ты больше никогда не подойдешь к Локхарту.

— Но, папа, пожалуйста…

— Извини, Наталия, но больше я не могу говорить, — сухо бросает Энтони. — Я перезвоню тебе, когда мы с твоей матерью решим, когда вернемся домой для разговора с тобой. Если у тебя закончатся деньги – пришли мне SMS, и я переведу тебе на карту некоторую сумму.

Энтони безо всяких предупреждений заканчивает разговор, и Наталия слышит лишь одни гудки. Она кидает телефон рядом с собой на кровать и с негромкими всхлипами закрывает свое лицо руками, позволив эмоциям взять над ней над верх и снова начав безутешно плакать. Девушка – по крайней мере наедине с собой – больше не сдерживает все свои слезы, всю ту боль, что буквально съедает ее изнутри, и все те переживания, которые она по какой-то причине вынуждена скрывать. Мало того, что Летиция не желает разговаривать с ней, а теперь еще и Энтони явно затаил обиду. Наталия уже миллион раз мысленно извинилась перед близкими людьми за то, что вынуждена хранить свои тайны внутри себя и безуспешно пытаться пережить то, что с ней произошло.